Фанфик - Хорошие мальчики Фикрайтер

Хорошие мальчики

1 Балл2 Балла3 Балла4 Балла5 БалловОценка: 5,00 ( голосов: 1)
Загрузка...


Другие фанфики автора


Размер : Драббл (Drabble)

Статус фанфика: Закончен

Возрастное ограничение: 16+

Описание :

Алоис проходит лечение

Мать приходит раз в неделю. Каждый раз он кричит, матерится, угрожает, умоляет забрать его из стен дурки, в которую она его так безжалостно сдала. После отвратительной сцены, когда он бился в истерике, а потом его скрутили санитары, и он от страха обоссался, увидев Клода, который спешил успокоить миссис Маккен, мать не приходит около четырёх недель. Месяц в заточении, в аду, где нет огненной Геены, зато есть серые стеры и дьявол, регулярно информирующий о ходе его лечения и практикующий на нём нетрадиционные методы формирования здоровой личности. Его личность достаточно здорова для того, чтобы оценить данные методы, как садистические, безжалостные и неприемлемые в обществе. Но это в обществе людей, Джим. В мире, где Клод Фаустус — блестящий психиатр, помогающий лицам с определёнными наклонностями обрести своё я, частная практика скрыта от глаз социума высоким забором, белыми дорожками, уложенными из аккуратных декоративных кирпичиков, по которым ходят приветливые медсёстры, чьи халаты целомудренно прикрывают колени. Клод не афиширует основные проблемы своих клиентов, иначе общественность уже бы давно возмутилась.

Мать приходит через месяц, смотрит на Джима жалостливым взглядом, сочувствия в нём столько, что Маккену хочется выть. Жаль, что он знает, что за этой заботой скрывается отвращение. Она никогда не примет его, даже если у неё закрадётся подозрение о том, что, возможно, только возможно, Джим не урод, община не даст ей разувериться в этом.

— Дорогой, ты хорошо питаешься? — Джим выглядит измученным: кожа землистого оттенка, синяки под глазами, волосы тусклые, спутанные.

— Забери меня отсюда, — как мантру, повторяет Маккен.

— Как только тебе станет лучше, — она сжимает его холодную кисть и виновато улыбается. — Доктор Фаустус говорит, что ты идёшь на поправку.

Доктор Фаустус его отсюда не выпустит. Это Джим знает точно. А значит, у него нет выхода.



— Мам, я буду делать всё, что ты захочешь, — говорит Джим. — Я не буду встречаться с теми, кто тебе не нравится. Я буду хорошо учиться, помогать тебе, заниматься с Лукой. Всё, что угодно, только забери меня отсюда, — пробует Маккен. Мать счастливо улыбается, думая, что её сын наконец начал исцеляться. Сегодня она обязательно поделится этим на собрании. Бог не оставил её.

— Дорогой, всё хорошо. Видишь, тебе уже лучше? — ему не лучше, ему никак. Ему хочется забиться в угол. Что угодно, только бы не видеть серых стен и не слышать голоса Клода, не чувствовать его присутствия. — Я приду на следующей неделе. Хочешь, я приведу Луку с собой? — Джим кивает. Ему всё равно.

— Вот и хорошо, — говорит миссис Маккен. — Мистер Фаустус, — мать Джима улыбается кому-то за спиной сына и выглядит счастливой. На плечо подростка ложится хорошо знакомая жёсткая ладонь и крепко сжимает его, пригвождая сидеть на месте. Джим поворачивается и смотрит на лечащего врача: глаза Клода холодные и насмешливые. Он улыбается кончиками губ, а потом в одно мгновение превращается в понимающего психиатра. Господи, его мать ничуть не смущает то, как он обращается с ней, словно с одной из своих пациентов. Голос ласковый, почти медовый, успокаивающие ноты, ненавязчивые касания рук и обещания, бесконечные лживые обещания о том, что Джим будет здоров. Маккену хочется закричать, завыть от невозможности достучаться до матери, орать: я и так здоров! Я в порядке! И то, что я предпочитаю члены, не делает меня ненормальным! Но он уже делал это, и не раз. И каждая такая попытка убеждает всех вокруг в том, что он нездоров, поэтому Джим сидит на месте и выглядит дебилом, кивая каждому слову Клода. С него не убудет, а Фаустус потом скажет, что он был хорошим мальчиком. Знала бы мать Маккена, что значит хороший мальчик в понимании Клода… Она бы ни за что не оставила своего конченного сына в этом учреждении и позволила бы трахаться с тем, с кем ему хочется, но она не знает. И видимо, не хочет знать.

— Тогда до следующей недели, — говорит миссис Маккен и смотрит на Джима. Тот кивает и растягивает губы в неестественной улыбке. Она обнимает его и обещает всё-таки привезти его брата. Надо же, он заслужил наконец увидеть Луку. А до этого она говорила о том, что ни за что не допустит младшего братишку до общества ненормального Джима. Когда дверь за матерью закрывается, Маккен опускает голову на стол и бьётся лбом о него.

— Ты так ничему и не научился, Джимми, — спокойно говорит Клод. Маккен зло смотрит на врача, потом на дверь, как будто надеясь, что мать вернётся и спасёт его.

— Я ничего ей не говорил, — чуть враждебно отвечает Маккен.

— Лжёшь, — ласково говорит Клод, садясь на стол рядом и заглядывая в лицо мальчишки. Маккен дёргается, когда рука Фаустуса сжимает его волосы на затылке, заставляя смотреть на себя.

— Что я говорил о вранье, Джимми? — Маккен сглатывает и настороженно взирает на Клода.

— Я лишь попросил, чтобы она забрала меня домой, — признаётся Джим, ощущая, как хватка на затылке усиливается.

— Ложь — гадкая привычка, — отвечает Фаустус, отпуская волосы мальчишки и отталкивая его от себя. Джим отшатывается и чуть не падает со стула, но вовремя хватается за край столешницы. Когда Клод встаёт и кивает на дверь, ведущую в отделение, Маккен сжимается от страха и отвращения, но всё-таки следует за своим врачом. Джим отлично представляет, что последует за этим. Точно не душещипательные беседы и не тесты на его вменяемость, не таблетки, хотя и они иногда есть, в виде инъекций, которые превращают сознание Маккена в кашу. Но нет, главный способ лечения заключается в другом.

— Сядь, — раздражённо говорит Клод, когда они заходят в его кабинет. Джим опускается в привычное для себя кресло пациента. Фаустус долго смотрит на мальчишку, а потом открывает верхний ящик стола и достаёт недлинную тонкую указку с металлическим наконечником. Маккен вжимает голову в плечи при виде инструмента.

— Вытяни руки вперёд, — требует Фаустус. Джим протягивает руки ладонями вверх, те трясутся, как у конченного наркомана. Немудрено, вчера его лишили обеда и ужина. Клод любит и умеет практиковать все известные формы насилия. Знает, когда и что нужно сказать, чтобы Джим почувствовал себя беспомощным и ничтожным.

Первый же удар вырывает у Джима сдавленный всхлип. Предыдущие ссадины толком не зажили, поэтому страх от ожидания пугает больше, чем сама боль. Клод ударяет указкой по руке вновь, ещё до того, как Маккен успевает рефлекторно сжать руку. Джим знает, что отдёргивать ладони нельзя и убирать их тоже нельзя, это чревато новым наказанием, а потому он просто прижимает голову к груди, стараясь отстраниться от ноющей боли, отказаться от собственных рук, только бы не чувствовать их. Фаустус некоторое время смотрит на макушку Джима, на спутанный войлок белых волос, а потом вновь наносит удар и хватает Маккена за шею, принуждая смотреть на себя. Глаза Джима полны слёз, он затравлено взирает на Клода, не пытаясь уклониться от взгляда.

— Прими наказание благодарно и со смирением, — говорит Фаустус, а потом резко бьёт указкой по рукам Джима. Удары кажутся бесконечными. Маккен смотрит на собственные ладони распахнутыми глазами, словно не верит во всё происходящее. Когда кажется, что терпеть уже невозможно, когда его руки превращаются в красное месиво из синяков и кровоподтёков, Клод заканчивает экзекуцию и откладывает указку. Джим так и не опускает руки, хотя те сильно трясутся. Маккен в ступоре смотрит на ладони, а потом на Фаустуса, который садится рядом и осторожно берёт его кисти. Клод привычным жестом заливает изуродованные руки перекисью, а потом осторожно бинтует их. Так мог бы делать отец, или любой другой родственник, которому Джим небезразличен, но не чокнутый психопат, помешанный на контроле. Маккен отстранённо думает, что такого внимания не получал даже от собственной матери. Когда он свалился с дерева в девять лет, то вызвал гневную бурю вместо утешений, а разбитая коленка была отмыта с мылом им самим.
Когда обе ноющие руки перебинтованы, Клод осторожно целует одну из ладоней Джима. У Маккена при этом вырывается нервный смешок, за который, как он думает, обязательно получит, но Фаустус ничего не делает, только внимательно смотрит на него.

— Не делай так больше, — наконец говорит Клод. В его голосе просительная интонация, а не приказ, это вконец добивает Джима, он всхлипывает и вжимается в плечо Фаустуса, ощущая, как из глаз текут слёзы.

Хорошие мальчики обновлено: Апрель 19, 2018 автором: Blondunishka
Рейтинг: 1

Автор публикации

5
не в сети 1 год

Blondunishka

Комментарии: 0Публикации: 5Регистрация: 09-05-2017


Y Фикрайтер.ру

Опубликовано

 

Please log in to vote

You need to log in to vote. If you already had an account, you may log in here

Alternatively, if you do not have an account yet you can create one here.

Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика