ОБОРОТЕНЬФикрайтер

ОБОРОТЕНЬ

1 Балл2 Балла3 Балла4 Балла5 Баллов Оценка: 0,00 ( голосов: 0)
Загрузка...


Другие фанфики автора


Размер : Макси(Max)

Статус фанфика: Закончен

Возрастное ограничение: 18+

Фэндом : Ориджинал

Описание :

Ночь, полнолуние, лес и волк. Эмили сходит с ума, но что именно её сводит к безумию?
Не надо, - тихо шепнула, почувствовав иглу под кожей. – Я здорова, – зажмурила глаза от жжения препарата. - Всё уже, всё, - врач посмотрел с жалостью в глаза Эмили.- Мистер Ливертон, - тихо позвала.- Эмили? – врач нагнулся ухом к её лицу.- Он есть, - сглотнула комок в пересохшем горле.- Что? - Он существует! - еле...

Сон или мираж

— Как ты, красавица? — мужчина в белом халате нагнулся и тихо шепнул на ухо. — Что у нас сегодня на обед? — начал листать карту пациентки, причитая с сарказмом.

 

Девушка лежала неподвижно на боку и не сводила глаз с одной точки. Сверлила взглядом ножку тумбочки, стоявшей возле её кровати. Если бы она имела сверхъестественные силы, то, наверно, тумба вспыхнула и сгорела дотла ещё в первый день пребывания здесь. Так всё безразлично, только бы оставили в покое и не мешали лежать и дальше морально умирать. Но нет же…

 

— Эмили, так нельзя, — врач сел на край кровати, — нужно принимать препараты по часам, а то улучшения могут запоздать, — заботливо взглянул мужчина. Искренне? Засомневалась она.

 

— Я здорова, — тихо шепнула в ответ.

 

— Один из симптомов нездоровой психики — утверждать, что ты здоров, — вздохнул, устало врач. — Я смогу тебе помочь, если ты только позволишь мне это сделать.

 

— Мне не нужно помогать! У меня все хорошо! — девушка возмутилась, поворачиваясь к врачу. А ведь хотела не нарываться, но разве получиться. Одно малейшее неправильное слово и мозг начинал кипеть и взрываться от злости.

 

— Эмили, я не буду спорить, просто выпей таблетку! — мужчина в белом халате взял с тумбочки капсулу и стакан воды.

 

— Я не сумасшедшая! Я не буду пить эти колеса! — Эмили набросилась на врача, пытаясь оттолкнуть его подальше. — Да сколько можно…

 

— Тише, Эмили! — врач выронил стакан воды, но обхватил её за руки.

 

Стекло со звоном разлетелось по палате. На полу медленно расплывалась темная лужа.

 

— Не хочешь — не надо! — мужчина в белом халате быстро отпустил и попятился назад, чтоб девушка успокоилась. — Заставлять никто и не собирался! — смотрит ей в глаза, пытаясь внушить доверие. Но безумный и одичавший взгляд бегал по нему и оставлял следы неприятного ощущения.

 

— Да как же! — девушка недоверчиво покосилась и встала на колени, чтобы было удобнее защищаться, если вдруг попытается снова заставить что-то выпить.

 

— Сер? — в палату вошел санитар. — Может, вам помощь нужна? — смотрит на Эмили с недоверием.

 

— Пошли вон оба! — тут же закричала девушка, увидев ещё одного мужчину в белом.

 

Теперь белый цвет для нее был символом угрозы и неприязни.

 

— Стив, — врач подозрительно кивнул ему головой и указал на девушку.

 

— Не подходи ко мне! — Эмили заметалась на узкой кровати — сердце пропустило удар. С одной стороны — люди в белом, с другой — стена. Деваться некуда.

 

— Эмили, ты сама себе делаешь больно, — санитар скрутил девушку и уложил на кровать. — Прекрати уже дергаться! — у мужчины лопалось терпение.

 

Но Эмили упорно брыкалась, мотала ногами в попытках побольнее пнуть кого-нибудь из двоих. Врач подошел и достал шприц с толстой иглой. Вскрыл ампулу и начал набирать лекарство. Зрелище не из приятных — неприятное и пугающее.

 

— Не надо, — тихо шепнула девушка, почувствовав иглу под кожей. — Я здорова… — зажмурила глаза, бесцветное жжение бежало по венам.

 

— Всё, уже всё, — врач так посмотрел в глаза Эмили, словно издевался и наслаждался своей очередной победой. Ещё один день, ещё один укол и полет в никуда на легкой кровати, как перышко.

 

— Мистер Ливертон, — тихо позвала. Снова спокойствие и удовлетворение. Тяжелая голова на мягкой перине, бесконечно тонет и тонет.

 

— Эмили? — врач наклонился ближе, чтобы услышать тихий шелест голоса своей пациентки.

 

— Он есть, — Эмили сглотнула комок в пересохшем горле.

 

— Кто? — шепнул горячо в ухо.

 

— Он существует! — слова с трудом срывались с губ.

 

— Да, я знаю, — вздохнул врач, соглашаясь с тем, что всё это время пытался выбить из неё.

 

Девушка прикрыла тяжелые веки, рука упала на кровать. Санитар отпустил её, понимая, что успокоительное подействовало.

 

— Стив, проследи, чтоб вечером она приняла хлордиазепоксид, — мужчина строго посмотрел на санитара.

 

У Мистера Ливертона мгновенно сменилось выражение лица, огонек добряка сменил на холодные безразличные глаза. Врач прощупал пульс, проверил зрачки. Затем заботливо укрыл девушку одеялом и вышел из палаты.

 

— Добрыкалась, коза малолетняя! — злобно прошипел санитар Стив и вышел следом за врачом…

 

 

За год до этого

— Мам, можно мне сегодня к Катрине? — конец весны, май — погода предназначена для гулянок.

 

— Ты бы лучше у папы поинтересовалась! — недовольно вздернула бровь мама, косясь на меня.

 

Что это с ней? Она всегда была милой, всегда улыбалась. Что такого могло произойти, что я заслужила этот презрительный тон?

 

— Эмили! — строгий голос отца раздался позади. Ну вот, теперь их двое! Двое злых родителя против меня.

 

— Пап? — тихо поворачиваюсь и судорожно пытаюсь понять, что же все-таки могло случиться? Чего они опять на меня взъелись?

 

— Звонила твоя классная! — папа садиться за кухонный стол и наливает чай в чашку.

 

— И? — подкосились ноги.

 

Не то чтобы я боялась отца, просто если учительница нажаловалась, то прощай улица, телевизор, интернет и даже могут отобрать телефон. И сиди потом в комнате, уткнувшись в учебники — это будет моим единственным развлечением. А я ох как учиться не люблю!

 

— Мы же с тобой договаривались, что ты закончишь школу без… — папа смотрит на меня как никогда строго.

 

— Пап, у меня всего два бала не хватает до положительной оценки, но и C тоже проходная оценка!

 

— И это должно успокоить меня?! — голос отца начинает медленно повышаться, ситуация накаляется.

 

— Ну если мне не дано! Я не могу… Я не понимаю эти иероглифы! Я не хочу… да не интересно мне… — выпаливаю от обиды.

 

— Прекрати нести чушь! Если бы кто-то чаще заглядывал в учебник, то видел бы там не иероглифы! — ну все, папа завелся, наказания точно не избежать. Но, по-моему, он переигрывает!

 

— Мы же уже определились, что я буду поступать на гуманитарный предмет? — пытаюсь мыслить логически и пойти хоть на какой-то контакт с отцом. Если хуже разозлит, то не пустит на день рождение к подруге.

 

— И смотрю, кто-то нагло расслабился, — удивленно вскидывает брови.

 

— Я не расслаб…

 

— Никаких развлечений до конца учебного года! — приговор показался гвоздем в моем гробу.

 

— Но… Пап! — слезы начинают душить.

 

— Телефон на стол! — отвел взгляд в сторону. Наверно чтоб не видеть моих глаз полных обиды.

 

Мы ещё толком не успели поговорить, а он уже вскипел и наказывает. Хотела предложить ему компромисс, что всё подучу и пересдам, но он даже шанса не дает закончить разговор.

 

— Только не телефон, пожалуйста, — я готова умолять, — Пап, прошу! Сегодня у Катрины день рождения! — я умру со скуки без интернета и телефона. Зная мою слабость, бьет по больному.

 

— Раньше нужно было переживать! — ударил по столу ладонью, посуда зазвенела. — Марш к себе! — голос слишком сердитый.

 

— Нет! — тут же возразила в ответ.

 

Пусть разревусь, пусть получу! Меня уже достало, что он вообще не считается с моими интересами. И чуть что, гонит меня в комнату, словно я десятилетний ребенок.

 

— Что? — папа встал из-за стола.

 

— Я сказала — нет! Я не хочу сидеть в комнате! Я хочу кушать! Да, я хочу есть! — последние слова сорвались со страху, чтоб не получить оплеуху от отца. Может я и не была такая голодная, как прикидывалась, но мне и правда не хотелось сидеть одной в комнате. Одиночество будет накручивать и сводить с ума.

 

— Эмили, — прошипел сквозь зубы отец.

 

Он наверно не ожидал такого поворота. Он мог запретить что угодно, но только не еду — это противоречило всем его правилам. Папа ограничивал во всем, но голодом никогда не морил. Вот именно этот метод он считал бесчеловечным.

 

— В таком случае, уборка на кухне сегодня на тебе, — недовольно нахмурился, — телефон! — протянул ладонь.

 

Ничего не поделаешь, отдаю ему мобилу. Хотелось чтобы на мгновение он о ней забыл, но не тут-то было. Положил в карман и вышел из кухни, даже чай не допил.

 

— Если так сильно проголодалась, то накрывай на стол, — мама грубо сунула мне в руки тарелки. Она-то что злиться на меня? Я же уже получила нагоняй от отца! Как все-таки не справедливо!

 

Неприятно, что родители ополчились на меня из-за каких-то двух недостающих баллов. Я все-таки не вундеркинд, чтобы все идеально знать! Но ничего не поделаешь, послушно накрываю на стол. У Катрины наверно все развлекаются, а я тут вожусь на кухне. Даже телефона нет, чтобы позвонить и услышать звуки громкой музыки, веселых криков. Или просто написать СМС-ку.

 

Скучный ужин длился почти часа два. Папа делал вид, что не замечает меня, шутил и улыбался с мамой. Цирк, честное слово! Я здесь как какой-то атрибут не нужной мебели.

 

Все встали и ушли, а я, как и было велено, осталась убирать со стола. Тру посуду и не знаю, что лучше — полный желудок с горой не мытой посуды или голодной лежать на кровати и тупо смотреть в потолок?

 

— Домоешь и сразу в постель, — мама заглянула на кухню.

 

— Ага. Конечно, — кивнула, не поворачиваясь в ее сторону. — Куда же мне теперь ещё деться?

 

— Что дуешься? Сама же напросилась!

 

Продолжаю собирать посуду и игнорировать маму. Я поесть напрашивалась, но никак не разгребать грязную посуду за всеми. Мама еще немного посверлила мне спину глазами и вышла, захлопнув дверь на кухне.

 

Не знаю, сколько времени я потратила, но убрала и вымыла всё. Наверно потому, что не могла выбросить из головы, что сейчас должна быть на дне рождения. Конечно же, спать меня не тянуло, но и на кухне сидеть тоже не интересно. Грусть, тоска и обида разъедали изнутри.

 

Был бы хоть телефон. Немного путешествий по просторам интернета перед сном всегда помогали уснуть.

 

Собрала полный мешок мусора и вышла на задний двор из кухни. Немного прохладно, мурашки пробежали по коже. Выкинула мусор в бак и застыла, не в силах оторвать глаз от полной луны, такая красивая. Висит себе, чуть касаясь верхушек деревьев, такая же одинокая, как я. Но ее-то ничего не заботит!

 

Я устала накручивать себя мрачными мыслями, от которых так и хочется вздернуть себя в петле. И что-то дернуло меня. Что-то внутри кольнуло так, что невозможно было вернуться обратно в дом. Я не хочу домой! Я хочу к своим друзьям. И несмотря на запрет отца, перелезаю через невысокую калитку и бегу по дороге. Вот и влетит же мне с утра! Но сейчас меня это меньше всего волнует!

 

Если бежать по дороге, то добираться целый час. Если срезать через лес, то не больше двадцати минут. Несмотря на такое большое расстояние, нашу дружбу с Катриной это не разделяло. Наоборот, мы знали лес вдоль и поперек, каждую ведущую к ее дому тропинку. Могли раз пять за день сходить друг к другу.

 

И что мне мешает сейчас дойти до неё? Если только темнота… Тело покрылось мурашками. От страха? Я ходила по лесу вечером, но никогда в одиночку.

 

Поселок у нас тихий и мирный, ничего криминального никогда не происходило. Успокаиваю себя и упорно шагаю в чащу.

 

Шагов десять вглубь — и уже хоть глаз выколи. Ничего не видно, даже полная луна не спасает. Но я не привыкла отступать, настрой у меня на вечеринку и ничто меня не может сейчас остановить.

 

Иду по узкой тропинке, по знакомому пути. Знаю каждый куст здесь, с пути я не сбилась. Вот только одно настораживает, мне кажется, что я уже это дерево с кривой корягой второй раз прохожу.

 

Уже минут пятнадцать плутаю по этим извилистым протоптанным дорожкам и снова это рогатое кривое дерево. Поверить не могу, хожу по кругу — я потерялась. Вот Катрина услышит, что я тут заблудилась, будет неделю смеяться надо мной. Зато папа такую порку устроит, за прогулку в лесу, да ещё и без спросу. Начинаю психовать, спотыкаться о каждый камень под ногами, что ещё хуже выводит из себя. Как я могла так лохонуться?! Бесит! Хочется взять закричать во все горло, от злости.

 

Так стоп! Нужно остановиться, успокоиться и хорошо подумать, где я? А там глядишь, соображу, на какую дорожку свернуть. Домой уже нельзя, а то что получается, зря получу нагоняй? Раз уж решила — иду к Катрине.

 

Останавливаюсь, прижимаюсь спиной к дереву. Поднимаю голову и смотрю на луну, которую почти не видно из-за переплетенных ветвей. Какая же я дура! И как пойму, где я? Возомнила из себя следопыта, вот теперь точно завидую тем, кто ориентируется по звездам. Неужели остается ждать утра? Или продолжать бродить по ночному лесу. Хорошо, что здесь не водятся дикие животные. Стоило мне только об этом подумать, как послышался шорох, сердце пропустило удар. Это закон подлости! Пока об этом не подумала, ничего и не слышала.

 

Затаила дыхание, пытаюсь не слушать, но предательски звуки становятся сильнее. Как не старалась не обращать внимание, но уши так и пугали меня.

 

— Я не боюсь! — выкрикнула во весь голос. Сама не поняла, кому крикнула? Наверно самой себе! Внушаю то, чего невозможно внушить — смелость и безбоязненность.

 

— Вот сумасшедшая, — усмехнулась сама себе. От собственной глупости стало стыдно. Хорошо, что здесь никого нет, а то бы точно сгорала от стыда.

 

Только присела на корточки, как что-то мелькнуло. Вскакиваю, вглядываюсь, но ничего не вижу. Ну все, начинаю сходить с ума! Вот черт меня дернул потащиться через лес!

 

Слышу что-то вроде тяжелого дыхания, даже похожее на рык. Понимаю, что это мне уже не мерещится. Сглатываю комок в горле и смотрю в темноту, боюсь моргнуть. На меня надвигается два ярко голубых глаза, это точно глаза.

 

Из-за деревьев вышел волк, вдвое выше обычного человека, если не больше. Меня словно парализовало — вот тебе и дикие звери не водятся в лесу. Мутация? Он такой большой, как его тут никто не заметил? Потому что, если видели ранее, то слух бы точно пустили!

 

Черный с ярко-голубыми глазами — светятся, словно стеклянные. Надвигается на меня и скалит белые клыки, светящие в темноте, как фосфорные. Огромные лапы так тихо и аккуратно ступают на землю, густая шерсть дыбом. Вот это волчонок, конечно же, в переносном смысле слова.

 

Я в шоке. Вместо того, чтоб бежать, стою и смотрю на зверя. Хотя, если логически рассмотреть ситуацию, то у меня нет шансов и шагу сделать. Он стоит в метре от меня и чуть ли не щелкает огромной челюстью. Шагнуть не успею, как он догонит и разорвет на части.

 

— Эххх… — выдохнула, не в силах больше задерживать дыхание.

 

Подняла голову и ещё раз взглянула на луну. Взглянула, словно прощаясь, будто видимся в последний раз с одинокой подругой. Кинула бы ей пару прощальных слов, но не хочу выглядеть глупо перед смертью. Хотя кого я тут могу рассмешить? Звери не понимают нас так, как мы того хотели бы. Воображаем только из них лучших друзей…

 

Опускаю голову и вижу, что волк тоже опускает голову и снова начинает рычать. Не могу поверить, что он сейчас смотрел на луну, как и я? Я подняла голову верх и он поднял. Мне кажется или он разумное существо и повторяет за мной? Если так, то зачем он на меня рычит?

 

Я сейчас умру, но думаю о черти чем! Правильно мама говорила, что у меня в голове бардак.

 

Он стоит уже минуту, только и делает, что рычит. Зато мне хоть бы хны, совсем не страшно, если не считать того момента, что сердце бьется так, словно выпрыгнет сейчас из груди. Хотел бы, так уже давно перекусил меня напополам, вот только что его останавливает?

 

— Ку-ку… — играя.

 

Соскочила с места, встала за дерево и выглянула. Может получиться запутать и убежать?

 

— Ку-ку, — с другой стороны, перед моим носом щелкнула огромная волчья челюсть. А вот и не получилось!

 

Вот не живется мне спокойно! И зачем я его провоцирую? Он же не собака, с которой можно позаигрывать, хотя кто знает? На луну же он среагировал, хоть я в тот момент и не собиралась идти на контакт.

 

— Не догонишь! Не догонишь! — начинаю убегать. Пусть думает, что мы действительно играем.

 

Подбегаю к соседнему дереву и снова прячусь за него. Но никто не гонится, аж как-то обидно. Походу догонялки это не его! Он стоит все ещё у предыдущего дерева и не реагирует на меня никак, даже рычать перестал.

 

— Да, брось! — выхожу из-за дерева. — Что прям гордый такой, волчонок?!

 

Он как подпрыгнет, приземлится, прям у моих ног, присев на передние лапы, играючи. Вот только я такой реакции точно не ожидала, со страху упала на пятую точку и выпучила на него глаза. Я чокнулась или он со мной играет?

 

Через секунду пришла в себя и начала закатываться истеричным смехом. Не столько смешно, сколько нервы шалят. Меня трясет, но я все же смеюсь. Пытаюсь взять себя в руки, так как чувствую, что комок слёз уже душит.

 

Он напротив меня, я уже молчу, никак не могу справиться с бушующими чувствами. Вроде испугалась и в тоже время тут же прошло. И почему не чувствую в нем угрозы, наверно потому, что он больше не рычит, а просто смотрит на меня? И такое ощущение, что смотри как на полоумную.

 

Смотрю в его глаза и не могу насмотреться. Они такие красивые, чистые, как голубое море. Тону в них с головой и не могу отвести взгляда, захватывает дух. Он словно мираж, который не настоящий и в тоже время опасный.

 

Я наверно точно сошла с ума, так как тяну руку, чтоб дотронуться до него. Но он тут же оскалил клыки, не давая и шанса, щелкнул пастью, чуть не откусил мне руку.

 

— Да ну тебя, — а он не такой ручной, как показалось.

 

Сидит возле меня, будто охраняет. Встала бы, пошла куда глаза глядят, если честно, духу не хватает сделать этого. Вот расскажи кому-то, не поверят же.

 

Поджимаю к себе ноги, обнимаю колени. Немного начинает сковывать от холода, но терпимо. Волк пихнул меня в скрестившие руки холодным мокрым носом.

 

— Чего? Я замерзла, — шепнула, поднимая на него взгляд, — заблудилась. И вообще откуда ты здесь? Никогда не думала, что тут водятся волки… ещё и такие огромные.

 

Он встал, обошел меня и плюхнулся на землю сзади, прижимаясь ко мне вплотную. Обвил меня шеей, просовывая голову под руку.

 

— Ты меня понимаешь, — осторожно облокачиваюсь на него.

 

Сразу стало тепло, словно в мягком кресле. Медленно, не торопясь, кладу голову ему на шею. Мягкая густая шерсть, приятней, чем моя перина.

 

— Я Эмили, — теперь точно знаю, что он разумное существо и все понимает. — Ты теплый и совсем не страшный.

 

Начинаю водить ладонью по шерсти, еле прикасаясь, всё ещё побаиваясь его агрессивной реакции. Никогда не любила животных и не заводила, так как за ними нужен был уход, а это последнее, на чтобы хотела тратить свое свободное время. Но когда сводный брат принес щенка домой, я не стала противиться его решению, хотя сразу предупредила, чтоб он от меня помощи не ждал. И вот почему сейчас мне так приятно быть в обществе этого животного? Пусть не сразу задался разговор, но сейчас словно за каменной стеной: не страшно, уютно и хорошо.

 

— Я заблудилась, — шепчу возле его уха, лежа головой на сильной шее. — Наверно, ты задаешься вопросом, что делаю посреди темного леса, ещё и ночью? — волк немного встрепенулся, будто ждет ответа на мой же вопрос или же мне кажется, что он этого хочет. — Типичный случай в типичной семье. Родители меня наказали, велели отправляться спать, а я вот сбежала. Вот куда? Тебе лучше не знать, и зачем замарачивать тебя моей дурной историей, — я замолчала, а волк поднял голову и сбоку кинул на меня взгляд, будто ждал продолжение моих бредней.

 

Вот только тело почувствовало тепло, и меня тут же разморило. Веки стали тяжелыми, руки, ноги не подвижными, язык еле шевелился. Меня начинает утягивать в сон, но продолжаю болтать. Я обвила рукой его шею, словно прижимая к себе подушку, и вдохнула глубоко. Непонятный мускусный запах, перемешанный с мужским одеколоном или мне так кажется…

 

***

 

Холодно, мокро, жестко, свет мешает спать. Открываю глаза, не могу понять, где я? Лежу на мокрой траве, яркое солнце слепит мне глаза. Утренний ветерок продувает до костей, шевельнуться не могу.

 

Разве я не в лесу была? Сижу недалеко от дороги, которая ведет в наш поселок. Тут же вспомнила, что произошло ночью и про волка в том числе. Неужели это он меня притащил к обочине, а я и не проснулась? Или может, мне вообще всё вчера привиделось, ведь в нашем лесу звери не водятся.

 

Чтобы там ни было, встаю и быстрыми шагами иду домой. Родители наверно, сходят с ума. Захожу домой с заднего двора, на кухне нет никого — всё так, как я вчера и оставила, словно никто и не заходил сюда.

 

Крадясь, хожу по дому, пытаюсь разведать обстановку, но никого. Все спят видимо, никто и не заметил, что ночью меня не было дома. Раньше никогда не убегала и всегда ночевала дома, может поэтому никто и не проверял, где я?

 

Поднимаюсь к себе, первым делом под теплый душ. Струи воды текут по телу, согревают и расслабляют, тут же вспомнилось, как засыпала в теплых объятьях волка.

Смотрю на часы, ещё только шестой час, неудивительно, что все спят. Залезаю под одеяло и утыкаюсь в подушку. В голове крутятся моменты ночи. Всё кажется таким далеким и ненастоящим. А может мне и правда всё это привиделось? Волк, его глаза были такими ненастоящими. Он словно персонаж из сказки появился и как мираж исчез.

 

Мой волчонок

Ночь. На белые стены падает свет уличного фонаря. Въевшийся запах хлора и медикаментов стоял в воздухе, раздражал обоняние до тошноты. Пугающая тишина, не позволявшая Эмили уснуть. Девушка дрожит под одеялом, ни на мгновение не может закрыть глаза. Отгоняет все ужасные мысли, но уши предательски выслушивают тихие шаги по коридору.

 

Шаг, шаг и стук ботинок затихает у двери её палаты. Щелчок ключом, противный скрип двери и глухие шаги идут к кровати, Эмили затаила дыхание и зажмурила глаза. Под весомой тяжестью с краю прогибается кровать, что ещё хуже заставляет задрожать девушку под одеялом.

 

— Уходи, уходи, пожалуйста, — шепчет, как заклинание.

 

— Я знал, что ты не спишь, — шепнул, довольно улыбаясь. — Ждала меня?

 

Эмили до боли кусала губы, чтоб не начать истерить. Только бы прожить ещё одну ночь, кто знает, может завтра всё изменится. Её заберут родители, которые так предательски уже неделю не навещают.

 

— О чем мечтаешь, Эмили? – тихий и в тоже время пугающий шёпот. – О ком все твои мысли? О твоем воображаемом друге-звере? – говорит так, будто верит в него так же, как и она.

 

— Не твое дело! – выкрикнула девушка под одеялом.

 

— И снова я угадал, — рукой провел по одеялу, спускаясь к ногам. – Не лучше ли мечтать о реальных, живых, дышащих людях, которые действительно могли бы стать полезными друзьями?

 

— О тебе что ли? – нервно огрызается. – Не дождешься! – выкрикивает, откидывая одеяло.

 

— Так-то лучше, а то всё прячешься под одеялом, — лукаво улыбнулся, сверкая похотью в глазах.

 

— Чего тебе нужно? – злобно прошипела девушка. – В любом случае ничего тебе не светит! – толкнула в плечо, пытаясь спихнуть с кровати довольно плотного мужчину.

 

— Что-то ты в последнее время слишком строптивая стала! – перехватил руки Эмили.

 

— Отпусти! – завизжала девушка от боли.

 

— Я смотрю, на тебя успокоительные не особо-то влияют, — сжал запястья до боли и прижал к кровати.

 

— Уйди! – девушка пытается сопротивляться, но весовые категории ох как не равны.

 

— Эх, Эмили, — тихо шепнул у ее уха. — Если бы ты только знала, как ты пахнешь, — нервно вздохнул мужчина.

 

— Пошел вон, извращенец! – отвернулась в другую сторону и притихла, будто выжидает момента.

 

— Это ты из меня делаешь извращенца! – провел медленно языком по нежной щеке.

 

— Не прикасайся ко мне, — захныкала девушка, — умоляю.

 

— Сегодня тебя ничто не спасет, — нежными поцелуями спускается по шее вниз. – Как же я долго этого хотел, — причитая, продолжает ласкать.

 

— Стив! – в кармане халата зашипела помехами рация. – Стив, прием!

 

— Черт! – недовольно выругался санитар.

 

— Стив, быстро на второй этаж! У нас буйный, без тебя не справиться! – снова послышался голос из кармана.

 

Санитар недовольно фыркнул, выпуская руки Эмили.

 

— Прием! – достал из кармана рацию. — Вызовите Джорджа! Он ближе к вам, чем я! – сел ровно, краем глаза поглядывая на испуганную девушку.

 

— Ты чем-то важным занят?! – недовольный голос.

 

— Уже иду! – злобно рыкнул в ответ. – Чертовы наркоши! – резко встал с кровати. – А ты не расслабляйся, с тобой я ещё не закончил!

 

Санитар быстрыми шагами вышел из палаты, хлопнул дверью и грубыми щелчками ключа запер. Эмили вздохнула облегченно, и слезы невольно потекли по щекам. Слёзы от испуга? Нет. Слёзы обиды? Нет. Слёзы счастья? Да. Да сейчас он больше всего радовалась тому, что пережила ещё одну ночь. Она понимала, что если сегодня Стиву не удалось взять её силой, то он обязательно попробует в следующий раз. Будет это через час или же следующей ночью неважно — она обречена. А пока она улыбалась сквозь слёзы и пыталась не отчаиваться, хотя на что было надеяться?

 

Жаловаться на санитара Эмили не пыталась, так как жалобы душевно больных не рассматривались. Незавидное положение – лежать в психиатрической клинике. Где слова не воспринимались всерьез, слезам никто не верил, а на просьбы не обращали внимание. Да, это то место, где ты сам по себе, где ты сам за себя, где твой адвокат и судья врач в белом халате. Каждое твое действие или слово обращали против тебя, здесь нет пощады.

 

Каждый раз засыпая ночью, Эмили молилась о том, чтобы не проснуться утром, но открывая глаза, тихо произносила:

 

— И вот прожита ещё одна ночь, — теплая слеза скатывалась сбоку на белую подушку.

 

 

За год до этого

 

— Эмили, Эмили! – папа будит меня. — Эмили! – потеребил грубо за плечи. – Да, как можно так крепко спать? По тебе хоть танком проезжай, ты не реагируешь! – возмущенно смотрел мне в открытые глаза и ругался.

 

— Что-то случилось? – тихо шепчу, все ещё до конца не проснувшись.

 

— Катрина тебя просит, — грубо сует мне телефон в руки.

 

Смотрю на свой мобильник, неужели папа не отключил его и решил вернуть. И с чего вдруг он сегодня такой добрый?

 

— Ага, — поднимаю телефон. — Катрин? С прошедшим, — тихо мямлю, снова откидываюсь на подушку.

 

— Эмили, какого черта тебя вчера не было?! Ты же мне обещала! Подруга называется, — возмущается.

 

— Меня вчера наказали, — тихо шепчу и смотрю виновато на отца.

 

— Ну да, я уже в курсе, — стихает тон подруги.

 

— Откуда?

 

— Я сразу догадалась, когда ответил твой папа, — слышу, как она вздыхает.

 

Она, наверно, единственный друг, который мне сочувствует, не симулируя.

 

— За что в этот раз?

 

— За тройку по алгебре, — тихо шепнула, поворачиваясь к стене лицом и игнорируя стоявшего сзади отца.

 

Раздражает! Зачем стоять и слушать, о чем я разговариваю с Катриной? Если не хотел телефон давать, мог бы и не приносить его! Или думает, что мы тут будем козни строить? Он всегда недолюбливал Катрину, исходя из того, что она распущенная девчонка. А кто не распущен в наше время и в нашем возрасте? Я как-то себя паинькой не считаю, не раз пыталась бунтовать, но обычно это выходило мне боком.

 

— Жаль, что тебя вчера не было, у нас такое было…

 

— Рассказывай! – сон тут же выветрился из головы.

 

Я не стала больше поворачиваться, стоит ли папа или же уже ушел. Мы стали активно и весело обсуждать всех, кого знали. Катрина делилась всем тем, в чем я так хотела поучаствовать лично. Наверно, если бы не сегодняшняя ночь, я б завидовала самой темной завистью, но встреча с необыкновенным волком всё заглаживала.

 

— Мне тоже есть, что тебе рассказать, — тихо шепнула и с опаской повернулась назад, но папы уже не было, — но не по телефону! – дверь в комнату приоткрыта, и что-то мне подсказывает, лучше не рисковать.

 

— И что тебе нельзя никуда выходить? – заскулила Катрина.

 

— Неуверена, что папа выпустит, придется зазубривать формулы и пересдавать, — вздыхаю отчаянно, вспоминая книгу с задачками.

 

— Ясно, — тихо в трубку. – Ну начинай, не тяни, а то мне скучно без тебя!

 

— Ага.

 

— Даю тебе два дня и буду наступать! – смеется в трубку.

 

— Ха-ха-ха… Думаю, я уложусь!

 

— Зубри! – выключает телефон.

 

Её наступать означало, если я не выйду, то она сама придет ко мне и будем вместе докучать моим предкам. Это наша новая хитрость, таким образом мы не давали покою моим родителям, шумя: включали громко музыку, смеялись во весь голос, бесились, прыгая по кровати. У мамы кончалось терпение, она начинала ругаться с отцом, чтоб тот выпустил нас погулять.

 

Весь день я пыталась вспомнить в деталях ночь, проведенную со зверем. Смотрю в книгу, читаю вслух формулы, а перед глазами образ черного волка с ярко голубыми глазами.  И дурная фантазия о немыслимых зверях…

 

Под конец не выдержав, выкинула книгу в сторону, так как в голове совсем не то, что нужно. Взяла плеер и легла на кровать. Под музыку фантазия расставила всё на свои места. Волк был таким ручным, самым сильным и большим. Мы были вместе везде, он был мне стеной – защитой от всех бед и невзгод. Там не нужен был колледж или эта скучная алгебра, я на волке и мир у наших ног.

 

— Эмили! – мама сдирает наушники с ушей. – Мы вообще-то договорились, что ты будешь алгеброй заниматься? – смотрит строго на меня.

 

— Я просто решила немного отдохнуть, — соскакиваю с кровати, все никак не могу придти в себя.

 

— Под музыку мозг не отдыхает! – строго сказала мама.

 

— Не буду, — пожала плечами, — буду учить! – поднимаю книгу с полу.

 

Мама посмотрела презрительно на меня, наверно из-за валявшейся на полу книги. Я села за стол, открыла учебник на нужной мне странице и начала бубнить правила.

 

— Через полчаса спускайся на ужин, — тихо произнесла мама и вышла из комнаты.

Подсознательно я понимала, что снова выходить в лес это полный абсурд, мало ли что мне там могло показаться, но меня было трудно переубедить. Я решительно ждала ночи и когда все уснут. Да же если мне всё привиделось, я должна была в этом убедиться.

 

После ужина сидела на кухне и смотрела на часы. Следила за секундной стрелкой, как она медленно спускалась вниз, затем тяжело поднималась вверх. Как же долго тянулось время, секунда превращалась в минуту, а минута в час.

 

Наконец полночь! Тихо и медленно крадясь, хожу по дому и проверяю, спят ли все или же нет. Побродив пару минут по темному и тихому дому, понимаю, что Морфей забрал всех. Какой же он клевый парень…

 

Выключаю на кухне свет и выхожу снова через задний двор. Бегу, не оборачиваясь, в лес. Пробираюсь быстрыми шагами через заросли в глубь леса. Не пытаюсь искать ровные пути, хочу срезать, чтоб быстрее выйти на то место, где встретила его вчера.

 

Минут двадцать били мне в лицо ветки молодых кустарников. Но не обращаю внимание на неприятные вещи, не это сейчас мне важно.

 

Выхожу на какую-то полянку. Что-то сегодня я не туда забрела! Полянки вчера не было и раньше её не встречала. Что-то каждый день у меня новые открытия в старом лесу не далеко от дома.

 

Луна хоть и не полная, но все освещает хорошо. Огляделась вокруг и никого. Не могу поверить, что его нет! Неужели мне вчера все привиделось?! А казалось таким реальным и до сих пор не могу отказаться от той мысли, что вчера я была с волком.

 

— Невероятно, я схожу с ума, — начинаю злиться на саму себя. – Вот черт меня дернул! – падаю на колени и упираюсь руками о траву.

 

Несколько секунд пытаюсь отдышаться, смотря вниз. От собственной глупости хочется разреветься. Медленно встаю и вижу, по другую сторону поляны стоит волк. И невероятно красиво сверкают глаза в темноте.

 

Мурашки пробежали по коже. Первая мысль мелькнула в голове: — «Он настоящий! Я не дура! Мне ничего вчера не привиделось!»

 

— Привет, — тихо шепнула ему.

 

Волк медленно шагает ко мне и как-то настороженно смотрит. Но я точно уверена, что он не опасен. Радует, волк не скалит клыки сегодня, а значит, он помнит меня и настроен положительно.

 

Встал напротив, склонил голову вниз и смотрит мне в глаза. Не могу дышать, словно меня лишили легких. Неожиданно в голове прозвучал грубоватый мужской голос: — «Не нужно меня бояться!» — И почему-то я уверена, что это было сказано им.

 

— Я не боюсь, — тихо шепнула в ответ. А сама пытаюсь понять, как он это сделал? Как он заговорил?

 

Зверь навострил уши и склонил голову в бок, словно прислушивается к моему голосу.

 

«Тогда запрыгивай!» — снова тот же голос в голове. Он серьезно?

 

— Боюсь, что мне не допрыгнуть, — тихо в ответ.

 

Телепат? Невероятно, он со мной разговаривает телепатически. Раз он понимает меня и может общаться, так почему вчера молчал?

 

Волк, недолго думая, присел на траву, чтоб я могла запрыгнуть на спину. А вот я встала как вкопанная и смотрела на его реакцию. Он что-то промурлыкал и пихнул своим мокрым носом.

 

«Глупышка лезь, коль не боишься меня!» — снова контакт. Мурашки побежали по телу.

 

Глупышка? Почему глупышка? Хотя как назвать человека, который сам лезет в лапы волку? Наверно так и есть – я глупая! Самая глупая, самая безбашенная и довольная.

 

Реакция не заставила долго ждать, тут же запрыгнула на спину волку. Зверь мгновенно вскочил на лапы. Меня пошатнуло, и чуть не свалилась с него. Схватилась за шерсть, как за последнюю соломинку.

 

«Держись!» — и почему-то мне показалось, что в голосе была нотка смеха. Посмеивается надо мной?

 

— Ага, — попыталась обхватить шею, прижимаясь всем телом, как коала к дереву.

 

Оказалось, руки не такие длинные, чтоб скрестить на мощной волчьей шее, или это волк слишком большой? Другими словами прижалась к нему всеми частями тела, чтоб не свалиться. Кататься так кататься…

 

Зверь подпрыгнул и первое, что я почувствовала, будто мы взлетели. Мгновенное приземление и снова взлёт. Невероятное чувство, ни с чем несравнимое! Полет вверх, будто подбрасывает нас обоих, а вниз, словно на воздушной яме, захватывает дыхание. Холодок внутри приятный и жгучий.

 

Мы бежали через темный лес. Новый друг так искусно и быстро оббегает все кусты и деревья. Ни обо что не ударились и ни одна ветка не задела меня. Глаза немного слезились от ветра, но это не мешало наслаждаться моментом. Кто же он такой? Волк? Разумное существо, которое общается телепатически? Он один? А может есть у него семья? Откуда-то же он появился на свет? И сколько таких как он в наших краях? Эти и многие другие вопросы кружили в моей голове.

 

Волк вывел нас из леса на какой-то холм. Понадобилось несколько его прыжков, чтобы быть на вершине. Остановился и снова присел. Я догадываясь зачем, сразу слезла – это была конечная наша остановка. Глубоко вдохнула прохладный воздух, чувство магии меня не покидало. Ведь теперь у меня невероятный друг. Что ни есть, а самое настоящее чудо природы. Или как сказали бы ученые – аномалия. И это не важно, впервые в жизни я чувствую, что сама жизнь намного интереснее, чем мы себе ее представляем. Природа не предсказуема и полна сюрпризов.

 

Вид невероятный. Издалека сверкают огни города, который за несколько сотен миль от нас. Это он мне хотел показать? Если да, то приятно удивил!

 

Волк молча сидит на холме и смотрит в даль, наверно любуется видом? Я аккуратно и медленно присаживаюсь рядом. Ерзая, нагло прижимаюсь вплотную. Нежность к нему так и распирает.

 

— Ничего прекраснее не видела, — облокачиваюсь спиной о волка, делая вид, что так и надо.

 

Новый друг не стал сопротивляться, брыкнулся на землю и обвил меня, как змея. Положил голову мне на колени, заглядывая в глаза. Немного тяжеловато, но молчу и терплю, так как самой приятно, что он мне тоже начинает доверять. Медленно поглаживаю его по голове, спускаясь к шее и обратно.

 

— С трудом верю в то, что сейчас происходит, — тихо шепнула, сжимаясь в нем плотнее.

 

Боюсь заводить разговор или, может, боюсь ляпнуть что-нибудь не то. Я активная и веселая, и, как волк назвал меня, ещё и глупая. Могу веселиться с друзьями, но парня так и не смогла завести. Видимо мое поведение, всех кавалеров распугивает – не покорила ни одно юношеское сердце. Хотя о чём моя больная голова говорит, он всего лишь волк! Будет очень стыдно, если это существо каким-то образом умеет читать мысли…

 

Волк поднял голову, пихнул холодным носом в подбородок и лизнул по шее горячим шершавым языком. Что бы это могло означать?

 

— Ай, — потерла рукой по шее, — щекотно! – обняла его за голову и поцеловала в лоб, если переносицу между глазами можно назвать так? Смешно и глупо.

 

Он тут же отскочил, присел на передние лапы, затем начал бегать вокруг вприпрыжку, заигрывая. Я тоже встала и начала носиться за ним, пытаясь поймать, но он так отскакивал, что у меня не было шанса его схватить. Но если он налетит на меня, то шансов выжить будут малы.

 

— Так нечестно! – наклоняюсь, пытаюсь отдышаться. – Мне тебя так никогда не догнать! – начинаю ныть.

 

Волк наклонил голову на бок и встал в стойку, будто собирается напасть на меня. Я сразу поняла, что мы меняемся ролями.

 

— Эй, стой, стой… — шагами назад начинаю отбегать. И вот только зачем я его спровоцировала?!

 

Сзади игривый рык, бегу сколько есть сил. Знаю, что он дает мне фору, но даже так чувствую, как он дышит мне в затылок.

 

— Я больше не могу, — начинаю смеяться.

 

Ноги начинают заплетаться, спотыкаюсь и кубарем качусь с холма. Наконец торможу, откидываю устало голову и начинаю еще хуже хохотать. Угораздило же меня споткнуться! Чувствую, как заливаюсь краской со стыда, хотя понимаю, что играю не с человеком, а со зверем. Спрашивается, чего бы смущаться? Но видя, как он реагирует на все мои слова, начинают посещать сомнения, а может быть он все-таки человек? Хоть каким-нибудь малейшим образом? Хотя бы часть его? Ну как в сказке о красавице и чудовище – колдовство? Вот бред в моей голове! Мне однозначно в дурку пора!

 

Зверь медленно подходит, уши навострив, смотрит на меня. Я немного приподнимаюсь на руки и смотрю на него. Улыбаясь и любуюсь его сказочными глазами. Какие же они у него красивые. Подходит в плотную и странно обнюхивает меня. Ноздри раздуваются, он фыркает и пихает холодным носом в шею.

 

С ним так спокойно, он словно родная душа. Щекой трусь о его морду, закрываю глаза и обхватываю ладонями, обнимая.

 

— Как же с тобой хорошо, — тихо шепнула, — Как бы я хотела, чтобы ты был человеком, — глубоко вздохнула, совсем забыв, что он все понимает.

Неожиданно волк отпихнул меня от себя, оскалил клыки и зарычал. Рык угрожающий, холодок в душе. Что не так? И что его могло так разозлить? Мои слова? Или же мои объятья?

 

— Эй, ты чего? – тихо отползаю от него.

 

Еле перевожу дыхание, не чувствую ни ног, ни рук. Он рычит и бросается ещё хуже, слюни летят во все стороны. Да что с ним такое? Хотя вопрос в другом, как его утихомирить? Откуда взялось такое бешенство?

 

А вот и ещё одна неожиданность — он развернулся и побежал прочь от меня. Неприятно. Перевожу дыхание, провожаю взглядом уносящегося волка прочь. В голове крутятся все наши последние слова. Он же как-то общался со мной, почему бы ему не взять и не сказать, что именно его злит во мне?! Почему он так себя ведет?

Неужели его разозлило то, что я пожелала, чтоб он был человеком? Точно! Ну почему? Как же я сразу не догадалась? Нет! Я брежу! То была сказка про красавицу и чудовище, о чем вообще я? Всё внутри меня дребезжит, я не хочу, чтоб он уходил! Обидно до слёз, чуть ли не плачу, глотаю слёзы. А что если… нет! Нет! Все должно быть не так!

 

— А бросать девушку – это совсем не по-мужски! – сдавленным голосом, не думаю, что он услышит, уже далеко от меня.

 

Волк резко остановился и развернулся ко мне. Снова холодок пробежал по телу, он услышал и понял.

 

Я сейчас сказала: «Не по-мужски?». Он однозначно мужчина, хотя за самку я его раньше не воспринимала. И мне как-то показалось, что от него пахнет мужским одеколоном. Так стоп! Волки не пользуются парфюмом!

 

Блеснул глазами, рыкнул и завыл на луну. Мурашки побежали по коже, меня всю затрясло. Не страшно, а скорее реакция на минувший испуг.

 

Нервно сглотнула, слезы невольно потекли по щекам. Размыто вижу, как он бежит обратно. И что дальше ждать от него?

 

Волк снова подошел ко мне, лег рядом и прижался, скуля. Начал пихать меня носом в щеку. Лизнул пару раз, словно извиняясь.

 

— Что с тобой происходит? – шепчу. Нутром чувствую, как ему плохо.

 

Всю обиду как рукой сняло, улыбаюсь ему сквозь слёзы и прижимаюсь. Отчего он бежит? Что скрывает от меня? Чего боится показать мне?

 

— Покажись мне, — либо я схожу с ума, либо я дело имею с оборотнем! – Хочу видеть…

 

«Тебе домой пора!» – строгий голос прозвучал наперерез в моей голове. Волк пихнул меня сзади, поднимая с земли.

 

— Ну пожалуйста, — заныла, вставая, вытирая слезы с щёк. – Тем более я не хочу домой! Если ты можешь говорить, значит, ты можешь и…

 

«Лезь или пешком домой пойдёшь!» – приказной тон.

 

И кто его назначал тут главным? В любом случае, мне с ним не тягаться. Да и пешком до дому до утра не дойду, послушно лезу на него. Обидно немного, но ничего не поделаешь.

 

«Держись, глупышка!» – снова этот голос с ноткой смеха, такой до боли приятный и родной.

 

— Держусь, мой волчонок, — прижимаюсь к нему. Не хочу, чтоб он прекращал говорить со мной…

 

 

Разоблачение

— Эмили, — сонно отрывает глаза.  — Уже почти полдень, так нельзя много спать! – скрипнул стул, скользя по полу к кровати.

 

— А сколько времени? – девушка щурится от ярких дневных лучей, узнает по голосу лечащего врача.

 

— Без четверти полдень, — садится напротив Эмили и улыбается. – Как ты сегодня себя чувствуешь?

 

— Вроде хорошо, но, если честно, я ещё не поняла, — наконец глаза привыкли к солнцу.

 

— А как ночью спала? – вопрос валит наповал. Как она спала ночью? Вообще ли спала?

 

Эмили смотрит на врача и молчит. Не решается рассказать правду, сама не понимает, что так зажимает ей рот? Может из-за того, что трудно будет доказать домогательства Стива или просто не знает, как правильно начать разговор? Мистер Ливертон такой важный и правильный всегда и плюс ко всему доверяет своему санитару — Стиву.

 

— Ты снова не спала ночью? – Джексон заглядывает в глаза девушке.

 

— Нет, — тихо мотнула головой.

 

— Что тебя так тревожит по ночам? – настойчиво начинает допрашивать врач, но девушка словно воды в рот набрала. – Неужели мысли о твоем волке тебя никогда не оставят? – отчаянно вздохнул мужчина, уголки губ медленно сгибаются в улыбке. – Я пытаюсь тебе помочь, но без твоих усилий мне самому не справиться!

 

— Так помогите! – девушка нервно выпалила в лицо врачу.

 

— Я пытаюсь…

 

— Даже если скажу, что меня больше всего угнетает… — перебила и тут же замолчала. Глаза наполнились слезами, Эмили отвела взгляд в сторону.

 

— Ты можешь мне доверять! Я сотни раз тебе это говорил, всё, что между нами, останется только между…

 

— Стив пытался изнасиловать меня ночью, — тихо, но четко сказала.

 

— Что? Санитар Стив Бёрн? — недоверчиво и с призрением произнес. – Быть не может такого… — как и подозревала Эмили.

 

— Я знала, что мне не стоило это вам говорить, — слезы потекли по щекам, но хлопнув ресницами сразу взяла себя в руки. — Вы не лечите людей, а больше калечите! – зарылась под одеяло и тихо заплакала, вспоминая минувшую ночь. И пусть сознание больше не упрекает в том, она не использовала последний шанс спасения.

 

— Эмили, ты понимаешь, что это серьезное обвинение?! – врач откинул одеяло в сторону, чтоб видеть лицо девушки. – Эмили, не уходи от разговора! – за плечи разворачивает к себе.

 

— А что мне сказать? Да кто я такая, чтоб принимать мои слова всерьез? Так, психичка какая-то, напридумывала чушь всякую. Очернить решила бедного Стива! — нагло смотрит в глаза и выговаривает.

 

— Эмили, угомонись! — прошипел сквозь зубы Джексон.

 

— Да, вколите мне снова успокоительное! – Эмили демонстративно задрала рукав рубашки и протянула руку врачу. — А ночью, когда Стив зайдет на дежурство, снова будет торчать у моей кровати и лапать меня, говорить всякие извращения!

 

— Если не прекратишь истерить, мне действительно придется успокоить тебя!  – пригрозил мужчина, соскочив со стула.

 

— Лучше успокойте Стива, — тихо прошипела Эмили и отвернулась.

 

Мужчина несколько секунд смотрел на девушку и не знал, что ответить на такое заявление. Он понимал, что даже будучи душевнобольной, какой смысл обманывать? Она-то должна понимать, что убрав Стива, на смену придет другой санитар.

 

— Я поговорю со Стивом! – строго сказал мужчина и направился к двери.

 

— А лучше не оставляйте ключи от моей палаты в ночь его дежурства! – отчаянно посмотрела вслед доктору.

 

— Твой отец звонил, Эмили. Хочет завтра навестить тебя. Что ему ответить? – тон голоса вмиг сменил, будто и вовсе не было неприятного разговора.

 

— Всё тоже самое, — тихо ответила.

 

— Может…

 

— Пусть катится к чертям! Его больше нет для меня! – в бешенстве выкрикнула, зарылась в подушку и заплакала.

 

Мужчина вздернул недовольно бровь, пронзая взглядом. Промолчал и вышел из палаты. Сильная девчонка, как не свили её с ума год одиночества и угнетения врачей и санитаров? Что не делай и как не проникай в ее доверие, в свое безумие никого не впускает.

 

За год до этого

 

Не нахожу себе места, уже темно, но ещё никто не спит и даже не собирается. Теперь я точно знала, что волк реален. Его голос звучал у меня в голове, его слова прожигали меня насквозь. Может, это будет озабоченностью, но в фантазиях я его представляла в образе человека. Лица не могу представить, но он для меня самый красивый и самый добрый, а самое главное он мой и он со мной! Всем нутром чувствую, что он не просто зверь. То, как он себя ведет, как смотрит, как реагирует и слушает меня, а как говорит и как его голос звучит в голове, далеко превышает планки простого волка.

 

— Эмили? – папа входит в комнату. — Ты почему ещё не в постели?

 

— Сейчас лягу, — тихо ему в ответ.

 

— Ты переоделась? – подозрительно посмотрел на меня папа.

 

— Да так, просто примеряла, думала, что поправилась, — пытаюсь оправдаться.

 

Не нужно было раньше времени одеваться, он может что-нибудь заподозрить. Нужно быть более острожной, а то если попадусь точно ремнем огреет. Накажет, запрет меня и не видать мне моего нового друга.

 

— Это ты про толстовку сейчас? – хмуро посмотрел. – Ну и куда ты собралась? – и тут поняла, что я попала.

 

— Никуда! – смотрю на него и ничего не могу здравого придумать.

 

— Эмили, — злобно прошипел. — Если я только узнаю, что без разрешения куда-то выходишь… — глаза заливаются гневом.

 

— Да никуда я не хожу! – тут же в ответ. – Куда мне в такую ночь идти?! С ума не сходи, пап! – лучшая защита – это нападение.

 

— Ты мне зубы не заговаривай! Я эту школу давно прошел!

 

— Хватит уже! – выпалила и резко сняла толстовку, кинув в угол. – Несешь бред какой-то! – кидаюсь на кровать и зарываюсь под одеяло.

 

Лежу тихо, симулирую обиду. Хорошо, что кроссы не одела! Время почти двенадцать и что ему не спиться?! Теперь будет караулить меня постоянно!

 

«Два раза прокатило, тут же расслабилась!» – подстебнул внутренний голос.

 

Его так просто не проведешь теперь, будет каждые десять минут заглядывать, ждать, пока я действительно не усну. Как я могла так расслабиться?

 

Немного полежав, тихо встаю. Думаю самое время на разведку – спят или нет? Крадусь к двери, мало ли…

 

— Ты хочешь сказать, что она… Она ещё ребенок! – не успела открыть дверь, послышались голоса родителей снизу.

 

Они о чем-то громко спорят, что-то мне подсказывает, что не без моего участия.

 

— Я ничего не хочу такого сказать, просто переживаю за неё! Тем более у неё такой возраст сейчас, а там далеко не безопасно ночью.

 

— Дэвид, не нужно быть таким подозрительным!

 

— Да она даже глаза подкрасила! – точно речь обо мне! — С чего бы на ночь? Не знаешь?– возмущенно восклицает папа.

 

Никогда не думала, что он обращает внимание – крашусь я или нет! Я чуть подрисовала стрелки к глазам, а он заметил. Как же я сразу не догадалась, что дело было вовсе не в толстовке. И вот сейчас выговаривает маме.

 

— Прекрати! Джорджа допек, что тот…  теперь за дочь взялся? Эмили никогда не покидала дом ночью! – мама пытается меня защитить. Грустно стало, что она про брата упомянула. Они с отцом часто ругались, пока Джордж не уехал. Пошел служить в морскую пехоту. Не сказать, что это была его мечта. Как он мне сказал на прощание, может тебе с ним больше повезет, чем мне. Брат часто писал, ну а потом пришло письмо, что он погиб. Теперь мама не может простить это отцу. Ведь если бы не он, то может быть, Джордж был с нами жив и здоров.

– И, если бы у неё был парень, то я бы первой об это узнала!

 

— Сегодня третья фаза луны, — тихо, еле расслышала.

 

— Ты опять об этом! Ну и что?

 

— Как что? Рейчэл, не будь такой наивной! – прошипел отец.

 

— Ты же говорил, что их больше не видел в наших краях! Да и слухов нет больше! Тем более сегодня не полнолуние, что ты так заводишься? – всё внутри меня дрожит, неприятный холодок бежит по телу. И почему мне кажется, что они говорят о моем новом друге – волке? Причем здесь вообще он? К чему все эти загадочные разговоры?

 

— Третья фаза луны действует на них иначе! Чувства не только все обостряются, как в полнолуние.

 

— Дэвид, довольно! Ты можешь и дальше сходить с ума со своими оборотнями! Я уже устала от твоих заморочек!

 

— Рейчэл, это не заморочки!

 

— Всем этим ты больше себя пугаешь, а не меня! Я иду спать! И не впутывай мою дочь в свое сумасшествие!

 

— Иди, — тихо и недовольно шепнул папа.

 

— Не будь параноиком, убери свой винчестер и иди тоже спать! – мама раздраженна не на шутку.

 

Папа молча положил оружие на журнальный столик и пошел следом за мамой. Я же тихо вернулась обратно в комнату. Снова залезла под одеяло и уткнулась в подушку. Вот это да! В голове что только не происходит: разговор родителей, волк с голубыми глазами, тоска по брату. Как хочется расплакаться и поделиться с ним. Он-то меня точно понял…

 

«Ну дела!» – снова стёб внутреннего голоса.

 

Ещё бы два дня назад услышала такое, подумала, что по ним обоим психушка плачет. Вспоминаю каждое слово, сказанное ими, неприятная дрожь бежит по телу. Исходя из всего этого, папа с мамой знают об оборотнях в нашем лесу. Не знаю, хорошо это или плохо? Но папа их боится, раз винчестер свой достал!

 

Если исходить из легенд, хоть я и не уверена, оборотни те же люди, что и мы, только со своими звериными преимуществами. Судя по-моему волку, по его общению, по его обращению в нем есть человеческая натура. Хотела бы я увидеть его в человеческом облике.

 

— Эмили? – скрипнула дверь. — Эмили? – тихий папин голос.

 

Притворяюсь, что сплю, лежу, не шевелюсь. Хорошо, что никуда не ушла, как чувствовала, что он зайдёт проверять, уснула я или нет! После их загадочного разговора, сгораю с нетерпения ещё раз увидеть своего черного волчонка. Его голубые глаза… наверно он красавчик. По другому просто не может быть!

 

Папа немного постоял надо мной, поправил одеяло и вышел из комнаты. Лежу ещё пару минут, изнемогаю, когда же он все-таки уляжется.

 

Крадусь по дому, гробовая тишина и абсолютная темнота. Чуть ли не на ощупь выхожу из дому. Бегом через дорогу и прямиком в лес. Хоть бы он не ушел!

 

Бегу сколько есть сил, сегодня намного позже, чем вчера. Встречный холодный ветерок обжигает легкие, ветки бьют по лицу, но я все равно не сбавляю темпа. Наверно, боюсь опоздать, вдруг он подумал, что я сегодня не приду!

 

Добегаю до вчерашней полянки, вижу, он сидит ко мне спиной. Сама себе довольно улыбаюсь, все еще нервно дышу, пытаюсь отдышаться. Успела! Радости нет придела, ещё одна ночь наша.

 

— Я уж боялась, что ты ушел, — тихо шепнула, он повернул голову на бок, словно прислушался.

 

Стою и пытаюсь нормализовать дыхание, облизываю обветрившиеся губы. Волк медленно поднимается, так же медленно наклоняется к земле, что-то берет в пасть, поворачивается и идет ко мне.

 

Невероятно, у него в пасти роза – большая красная роза с длинным стеблем. Это что, мне? Волк принес мне розу? Он уделяет знаки внимание, как мужчина. Больше похоже на свидание с волком, а не на дружбу. Внутри сжался приятный комок, чувствую, как щеки заливаются краской. Он точно человек…

 

— Это мне? — молча кладет розу мне в руки и смотрит в глаза своим волшебным голубым взглядом. – Спасибо, — тихо шепнула и обняла его за шею. Эти обнимашки, словно доля моего суточного кислорода.

 

Прижалась лицом к его сильной волчьей шее, уткнулась в шерсть. Смущенно улыбаюсь ему, пряча глаза от его взгляда. Одна рука на нем, а другой подношу розу к носу и вдыхаю аромат.

 

— Не думала, что ты такой внимательный, — держу розу у носа, наслаждаюсь ароматом. – Почему ты не разговариваешь со мной?

 

Потому, что тебя слушаю, — грубоватый голос, дрожь по телу пробежала.

 

— Ты скрываешься от меня, мало говоришь, не показываешь свой человеческий облик, — тихо на ухо. – Может это тебя разозлит, но я хочу тебя увидеть в человеческом облике.

 

Закрой глаза и не отпускай меня, — холодок по телу от его голоса или от того, что я сейчас получу желаемое. – Откроешь, когда скажу! – бескомпромиссный тон.

 

— Есть командир, — шепнула, давая понять, что можно быть и поласковее со мной.

Послушно прикрываю веки в ожидание. Внутри всё замирает от предвкушения. Какой же он всё-таки в человеческом обличье? Какие глаза в человеческом лице?

 

Рука постепенно начинает спускаться вниз, перестаю ощущать пушистую шерсть. Под ладонью гладкое кожа, чувствую, что щекой прижимаюсь к его горячей груди. Я обнимаю мужчину. Кажется, что он такой же как был в моем воображение все это время. Высокий. Крепкий. Дурманит и будоражит смешанный мужской запах с одеколоном. И все же мне тогда не показалось, что волки душатся.

 

— Теперь можно? – тихо спрашиваю, а у самой сердце бьется чаще обычного.

 

— Нет, — так же тихо в ответ. Вот только теперь его голос отдается не в голове, а у моего уха. — Почувствуй меня, услышь меня, — приятный шепот, — прими меня, Эмили, — обнимает меня за талию, сильнее прижимая к себе. Так волнительно и так приятно. Поддаюсь его игре вслепую. Пусть будет так как он хочет этого, у нас вся ночь впереди, чтобы насмотреться друг на друга.

 

Медленно рукой веду по рельефному плечу, другой поднимаюсь и пальцами врезаюсь в корни волос. Под ладонью чувствую разряд горячего тела, комок внизу живота сводит и тянет. Невероятно я в объятьях мужчины. У меня есть кавалер! Катрина обзавидуется!

 

— Эмили, — глубоко вздохнул.

 

— Прости, — смущенно улыбаюсь.

 

Наверно резкостью и таким активным познаванием его тела задела то, что не должна была. Мне нравятся его объятья, его манящий и сводящий с ума запах. После обращения он стал более ярким и притягательным. И я совсем не жалею, что требовала от него показаться, таким какой он есть! Не хочу отпускать его, не хочу больше расставаться с ним ни на мгновение. Пусть я его ещё не видела, но думаю, что теперь внешность будет играть самую не значительную роль.

 

— Я не против, — чувствую ухмылку на его губах.

 

— Я эм-м… — его горячие губы накрыли мои.

 

Так волнительно, приятно и возбуждающе. Внутри всё подскочило и затрепетало болезненно. Кто же знал, что будет такая реакция на первый поцелуй? Хочу открыть глаза и увидеть его, но так боюсь испортить момент. Я доверяю ему и мне приятно быть в его власти. Руки его скользят под мою толстовку, приятная дрожь бежит по телу.

 

— Эмили! – голос папы сзади. Что? Откуда?

 

Не успела опомниться и открыть глаза, как меня оттолкнуло в сторону. Почувствовав под собой землю, открываю глаза, передо мной снова черный волк. Вот только в бешенстве смотрит, рычит и скалит клыки. Что произошло? Откуда взялся здесь папа? Какого черта происходит здесь?

 

Эмили, как ты могла!? — его явно появление папы не обрадовало, весь взъерошенный – шерсть дыбом. — Как ты могла предать меня?! – снова голос в моей голове. Шагает на меня, пронзает волчьим взглядом. Вот как ему объяснить, что я сама не рада его появлению.

 

— Я не хотела, — в ужасе шепнула у самой его пасти, которая нависала надо мной.

 

— Эмили, держись! – слышу, папа передернул затвор ружья.

 

— Папа, не надо! – выкрикиваю ему в ответ. Не смотря на то, что я под лапами волка, выскальзываю и бегу к отцу, чтоб остановить его. — Не надо! – меня оглушает выстрел.

 

Встаю и не могу понять, что произошло. В ушах звенит, теряю ориентацию. Кто кого убил? Страх пронзает насквозь. Отец лежит на поляне с ружьем в руках, волк теперь над ним. Медленно шагаю к ним, папа не шевелится. Всё внутри затрясло, холодок пронзает насквозь. Как так?

 

—  Не убивай его, — сдавленным голосом, — он не виноват. Он… Он просто шел за мной, — слезы невольно хлынули. – Не нужно было мне сегодня приходить…

 

Плохой из него охотник, — рыкнул. Волк аккуратно взял у него ружье и отбросил в сторону. Видимо папа не попал в него, что радует больше всего в этой ситуации.

 

— Прости меня, — быстро вытираю слезы.

 

Я чуть тебе не доверился, — злобно фыркнул у моего лица. – Эмили…

 

— М-м-м… — папа зашевелился.

 

— Не уходи, не оставляй меня! — в глазах грусть, разочарование, обида. Обошел, даже не бросая презрительного взгляда, вмиг скрылся среди деревьев.

 

Стою ни с чем, не позвать, не догнать, нет шанса просто извиниться. Всё внутри меня кричит, что это наша последняя встреча. Какое не выносимое чувство быть слабой и ничтожной. Всё внутри разрывается на части. Я так была близка к нему, ещё какое-то мгновение и…

 

— Эмили, — вскочил папа. — Где он? – смотрит на меня безумными глазами.

– Где мое ружье? – очнулся.

 

Молча смотрю на него и не могу слово вымолвить, словно проглотила язык. Волк прав – плохой охотник тот, кто теряет ружье на охоте.

 

Разворачиваюсь и направляюсь в сторону дома, оставляю его наедине с самим собой. Не думаю, что волк вернется, чтоб поквитаться с ним. Хотел бы убить, убил, не задумываясь.

 

— Эмили, стой! – растерянный голос отца.

 

Слышу, как пыхтя, еле успевает за мной. Слезы текут, но я на них не обращаю внимание. Впервые игнорирую отца, его угрозы. Наверно где-то в глубине души я начинаю его ненавидеть. Как же я сейчас понимаю Джорджа. Со своим характером убил моего брата и только что чуть не убил моего друга, хоть он и оборотень. Но этого его не оправдывает, ведь он живое существо.

 

Последние дни изменили мою жизнь, взгляд на мир. И в один миг рухнуло всё. Может, я и не успела увидеть его в обличье человека, не успела узнать его поближе, как зовут и какой он на самом деле. Но последняя встреча, объятья и поцелуй, заставили биться сердце иначе. Почувствовать этот мир по-другому.

 

Вытираю слезы ладонью и чувствую на них его запах, что заставляет истерично задыхаться. Хочу ещё раз почувствовать его плоть, его горячие губы, дотронуться до его шелковистых волос. Не хочу признавать тот факт, что всё кончено! Так не честно! Не должно было всё так произойти!

 

— Эмили! – хлопаю дверью перед носом у отца. – Открой, нам нужно поговорить! – кричит в бешенстве, а я запираю на замок.

 

— Не трогай меня! – кричу в ответ. – Какого черта ты приперся!

 

Ложусь на кровать, зарываюсь в одеяло, утыкаюсь в подушку и пытаюсь успокоиться. Но бешенство меня раздирает изнутри. Лежу и понимаю, что долго скрываться за закрытой дверью не получится. И почему он меня не позвал за собой? Если бы он только это сделал, я бы ни на миг не задумывалась – ушла бы с ним. Ну куда там! Размечталась! Мы почти не знакомы. Он не доверял мне и правильно делал. А я своей не осторожностью подвела его и выдала секрет. Кто я после этого в его глазах?

 

Папа постоял ещё немного за моей дверью, а потом всё снова утихло. Наверно понял, что ничего не добьется и решил наступать завтра. А пока есть время успокоиться… Закрыла глаза и провалилась в воспоминания, которые так и терзали, а затем и в мир Морфея.

 

Наутро я проснулась от шума в доме. Папа с мамой скандалили, и это точно не без моего заочного присутствия, но я не вышла из комнаты. Мне было абсолютно безразлично, что скажет папа, что снова предпримет. Тот, кто мне нужен… Мне его больше не увидеть. Волчонок обиделся – комок пережимает горло, слёзы текут по вискам. Пропади всё пропадом! Не хочу возвращаться в повседневную жизнь, не хочу без него.

 

За три дня успела понять его характер; он серьезен, строг. Не изменит своего решения. Зверь дал ясно понять, что больше мне не доверяет, а значит, что дружба окончена. Но последняя встреча была самой ожидаемой и самой сказочной в моей жизни. Кажется, что я больше ничего подобного не смогу ощутить, что больше ничего другого мне не нужно. Хочу к нему, хочу быть с ним, как бы он не выглядел!

 

После обеда в доме наступила тишина, то ли ушел папа, то ли успокоился. Я вышла из комнаты, пошла на кухню. Открыла дверь – никого, попила воды, а поесть не получилось, не могу проглотить и куска хлеба. Теперь на собственной шкуре понимаю, что такое первая разбитая любовь. И когда успела я так привязаться к нему? Сказать, что влюблена было бы глупо, но по-моему все так и есть. И больше всего сводит с ума то, что я его так и не увидела.

 

— Эмили, — мама сзади одернула. – Не хочешь поговорить? – строго посмотрела на меня.

 

— Нет, — таким же взглядом одарила ее и пошла к себе, мимо даже взгляда не кидая на нее.

 

Может, я к ней не справедлива, но она всегда на стороне папы. Что-то ей доказывать, рассказывать будет бесполезно. Она даже не захочет меня понять, зачем тогда напрягаться и портить нервы ей и себе?

 

— Как знаешь, — буркнула вслед. – Но когда-нибудь придется это сделать, – пусть это будет когда-нибудь, но не сегодня!

 

Дня два они пытались меня выманить из комнаты угрозами, еще дня два уговорами. Я не решилась начать разговор, и что бы я сказала? Сказать было нечего, но и оправдываться не хотелось. А то, что они знали об оборотнях, я поняла в тот роковой день, так что это была не новость для них обоих. Да и так понятно, что они против нашего общения. И начнут свои нравоучения…

 

Я молча ходила по дому, на звонки не отвечала, пыталась смотреть телевизор, слушать музыку. Душа болела, сердце разрывалось на части, ничего не помогало. За четыре дня депрессивной диеты, вещи на мне весели, как на вешалке. Толстый позавидует такому результату, а худой повесится. Что и хочется сделать мне в данный момент.

 

— Эмили, положи пульт! – мама рявкнула на меня. — Не смотришь телевизор, дергать каналы не нужно. Лучше займись чем-нибудь полезным, почитай книжку, — книжку? Серьезно?

 

Откидываю пульт в сторону, продолжаю сидеть на диване. И почему все  указывают, что для меня полезно, а что нет?

 

— Добрый вечер, — неожиданно папа вошел в гостиную. Молча пытаюсь смыться с глаз, пока ничего не начал расспрашивать или поучать чему-нибудь. — Эмили, сядь на место! – одернул меня. Я так и думала…

 

— Нет! – пытаюсь продолжить путь.

 

— Я сказал, сядь! – дернул меня за плечи и усадил на диван обратно. Грубо…

 

Отвожу взгляд в сторону, не желаю встречаться с его взглядом. Сижу и пытаюсь принять тот факт, что когда-нибудь придется поговорить с ними. Пусть это произойдет сегодня, чем быстрее мы через это пройдем, тем быстрее они от меня отвяжутся!

 

— Эмили, сколько можно бегать от разговора? – мама села рядом со мной. – Мы всё понимаем, — нежно поправила рукой мои волосы. – У тебя сейчас переходной возраст, тебе хочется дружить с противоположным полом – с каким-нибудь красивым мальчиком, – что это с ними такое? Они не будут меня отчитывать за встречи с оборотнем?

 

— Но то, что я увидел в лесу в тот день, — начал папа. – Знаешь, как у нас говорили в старину: «Береги честь смолоду!»

 

— Что? О чем это вы? – никак не могу понять, к чему они ведут? Неужели они думают, что он собирался воспользоваться мной?

 

— Как бы скверно это не звучало, но обниматься с голым мужчиной в лесу это не пристойно для моей дочери. Я тебя не так воспитывал! Я держал тебя в строгости, чтоб завтра ты могла с высоко поднятой головой выйти замуж, а не чтоб народ мусолил о тебе всякие разные сплетни!

 

У меня отпадает челюсть, папа меня видел в объятьях голого мужчины. Ну конечно при обращении он был без одежды. Может поэтому он и не давал мне открыть сразу глаза, давая привыкнуть к нему, а может просто не хотел пугать. Но почему они не говорят о том, что волк напал на отца, и куда делось его ружье? Хитро. Решили начать разговор с заботы обо мне и моей чести.

 

— Эмили, тебе всего семнадцать лет, — мама смягчила взгляд. – У тебя будут ещё ровесники, с которыми ты будешь встречаться, и поверь это совсем другое.

 

— Что? – да о чем они говорят? Причем здесь вообще это? – Ровесники? – я чувствовала, что волк старше меня, но не думала, что прям на столько, что они в панику впадают.

 

— Я не представляю, что могло произойти, если бы папа во время не успел!

 

— Хорошо, что он не успел тебя ммм… — папа в смещение отвел взгляд.

 

— Не успел что? – смотрю на него в смятении, понимаю, что он хочет сказать, но хочу, чтоб он это проговорил вслух.

 

— Не успел тебя раздеть и изнасиловать! – наконец сказал прямо.

 

— Да что вы несете!? – в бешенстве соскакиваю с дивана.

 

— Эмили, только не нужно волноваться, – мама пытается мягкостью усадить меня обратно. – Мы же не говорим, что все плохо…

 

— Мам! Да всё хуже, чем ты думаешь! Папа тебе все в таком свете рассказал? – поворачиваюсь к отцу. – А он тебе не сказал, в кого тогда стрелял? И куда, в конце концов, делось оружие? Нет? Не сказал? Что стрелял в оборотня и тот оглушил его? Этого тоже не рассказал?

 

— Эмили, — тихо шепнула мама, — Какой ещё оборотень?

 

— А ты спроси у него, – указываю на папу. – Пусть расскажет правду! Да я его поцеловала! – поворачиваюсь к папе. – Мы не первую ночь с ним гуляем по лесу, и не было ни одного намека на секс! Ясно!

 

— Эмили, я понимаю у тебя депрессия! Ты волнуешься о произошедшем, но прости, милая, какой оборотень и какое оружие? Понимаю, ты нафантазировала себе сильного и сексуального оборотня, но это был просто мужчина…

 

— Ладно! Тогда где твой винчестер? – смотрю на него и жду, как он теперь будет выкручиваться?

 

— Мама много раз возмущалась, что держу оружие в доме, и я его сдал в отделение. Зачем оно нам в доме? У нас тихая улица…

 

— Ну конечно! – потерял в лесу, а теперь выкручивается. – А в кого ты тогда стрелял в лесу? – смотрю ему в глаза, пытаюсь понять мотив его вранья.

 

— Ни в кого! Я не стрелял! Эмили, ты чего?

 

— Пап, да брось! Скажи правду, скажи всё, как есть! – комок подкатывает к горлу. Они что хотят меня сумасшедшей выставить? Мало того, что так больно в груди, они ещё пытаются доказать мне, что никого волка там не было.

 

— Пап, пожалуйста… скажи, что ты видел волка, черного волка! – смотрю в его глаза с надеждой.

 

— Эмили, — дергает меня за плечи, — в нашем в лесу не водятся волки! – смотрит на меня, как на ненормальную.

 

— Оборотень! Это был оборотень!

 

— Довольно! Насмотрелась фэнтази! Нет никаких волков и тем более оборотней! Если этим самым ты хочешь оправдать свое гулянье по лесу ночью, то это просто глупо! Будешь так дальше продолжать, тебя люди засмеют, а твоего дружка посадят за совращение несовершеннолетних!

 

— Засмеют, — нервно усмехаюсь. – Да кому какое дело, кто где и с кем болтается?!

 

— Мне есть дело! – рыкнул отец в лицо.

 

Смотрю на него и не могу поверить, что он нагло лжет мне и маме. А может только мне, а значит, лгут оба! Но как можно отрицать то, что видел собственными глазами? Откуда столько сил на вранье? Вот только зачем ему это нужно? Как можно вмиг стать совершенно чужим человеком?

 

Понимаю, что бесполезно доказывать обратное. Быстро разворачиваюсь и бегу по лестнице к себе. Пусть думают, что хотят, а я знаю правду, им меня не спутать! Тем более я слышала их безумный бред в ту ночь! Так что ничего я себе не на придумывала, пусть обломаются!

 

***

 

Шли дни, я молча передвигалась по дому, старалась с ними не сталкиваться. Они тоже не особо-то шли на контакт. В лес не ходила, сбежать было не возможно от круглосуточного надзора. Да и зачем, он больше не придет. Скорее бы уже закончились эти каникулы. Раньше этих коротких дней мне казалось так мало, никак не могла нагуляться, а теперь схожу с ума в обществе своих предков.

 

Катрина пару раз заходила, но папа её даже за порог не пустил. Наверно, на этот раз он действительно решил меня держать в ежовых рукавицах. Теперь мечтаю об одном, быстрее бы в колледж поступить, переехать и жить в общежитии. Никогда сюда не вернусь!

 

Теперь наше общение исключительно занимал только один разговор — папа с мамой периодически пытаются со мной поговорить именно на эту тему. И каждый раз они меня убеждают в обратном, что мне все показалось. Я устала твердить обратное, мотив их мне не понять! Может, папу тогда просто сильно напугал волк, а может ещё что-нибудь, то, чего они мне опять не договаривают с мамой? Но если тебе ничего не говорят, то остается только гадать и не сойти с ума.

 

Их убеждения начинают постепенно на меня влиять. Тот день кажется таким далеким и таким не реальным. Но иногда достаю ту толстовку, на ней ещё немного остался запах его одеколона. Вдыхаю, хоть он еле заметный, но всё же ощутимый. Это единственное, что не дает мне потерять веру в то, что он был настоящим.

 

Зазвонил домашний телефон, линия в мою комнату давно оборвана. Я тихо открыла дверь, хотя бы услышать, кто это звонит? С ума схожу в одиночестве.

 

— Катрина, — недовольный папин голос. — Эмили уже давно спит! – бросил нервно телефон.

 

— Ну сколько ты будешь её терроризировать? Через пару дней школа, они все равно увидятся!

 

— Ничего, переживет! – невольно выговаривает маме. – Вот там и увидятся!

 

— Ну ты же понимаешь, если он захочет, он её везде найдет! Если она ему нужна, тебе не спрятать её от него! – тихо шепнула мама, но я всячески напрягаю слух. Чего? Чего?

 

Не могу поверить, что мама заодно с отцом. Но больше убивают слова: «Если он захочет, он везде её найдет!» Что остается думать, что он не хочет больше меня видеть? Хотя он так и сказал…

 

Они знают то, чего не знаю я, и скрывают это от меня. Как плохо быть неосведомленным в том, что тебя так сильно затронуло. Тихо закрываю дверь и ложусь на кровать. Лежу и не могу не думать о том, что сказала мама. Неужели я ему не нужна, неужели я одна чувствовала то в ту ночь? То невероятное притяжение и то желание не быть с ним? И кто знает, может папа прав, воспользовавшись мною, он просто исчез бы из моей жизни, тогда было бы ещё больнее. Грусть, тоска съедает, так мне и надо! Наверно родители правы в том, что я хорошо отделалась.

 

***

 

Утро. Сижу на диване с кофе в руке, смотрю утренний бред по телевизору. С вечера в голове одни и те же дурные накручивавшиеся мысли. Как же все-таки полезна пословица: «Меньше знаешь, лучше спишь!» И вот кто меня просил вчера подслушивать разговор?!

 

Стук в дверь, никто не спешит открывать, но и мне папа не разрешает. Снова стук, может это Катрина пришла? Не могу усидеть, хоть на минутку увижу кого-нибудь!

 

Иду к двери, осматриваюсь по сторонам, но никого нет! Кладу кружку на тумбочку у порога. Медленно открываю дверь, если это Катрина, то хотя бы мельком увижусь с ней, но там нет никого. Грусть, тоска резануло по сердцу. Как так? А кто стучал?

 

Смотрю по сторонам — никого. Опускаю взгляд, на пороге красная роза и записка. Холодок и дрожь по телу. Снова глазами ищу по сторонам, но никого нет. Роза такая же, как в ту ночь, когда её принес мне волк. Всё внутри затряслось, я тут же заулыбалась. Схватила розу и записку:

 

«Глупышка, не жить мне больше без тебя! Всегда тебя жду!»

 

— Это он! – чуть не завизжала и чуть не запрыгала на месте.

 

Снова оглядываюсь по сторонам, на аллейку, может, где за деревом спрятался, но и тут промах.

 

Закрываю дверь, снова и снова перечитываю и не могу поверить своим глазам, что он весточку прислал. Все-таки мама была вчера права, что, если захочет, то найдет меня. Вдыхаю запах бумаги, пытаюсь уловить его запах. Но из меня плохая собака-ищейка…

 

— Кто приходил? – папа за спиной.

 

— Никто! – в испуге вытаращила глаза.

 

— Что это у тебя в руке? – недовольно покосился на розу и записку в руке.

 

— Ничего! – тут же за спину прячу. Пап потянулся и вмиг вырвал записку из рук. — Это не тебе! Не смей читать! – начала скакать вокруг него, но он меня оттолкнул грубо, отлетела в сторону и ударилась об тумбочку.

 

— Что здесь происходит? – мама прибежала на звуки борьбы.

 

— На, полюбуйся! – папа протягивает записку маме.

 

Мама читает и, глубоко вздохнув, отводит взгляд в сторону. Я всё ещё сижу на полу и жду её реакции, может, сейчас они не будут отпираться.

 

— Эмили, кто это? – мама делает недоумевающий взгляд.

 

— Да, мама! – встаю. — Ты вчера была права, если я ему нужна, он меня найдет! – ну, что теперь-то они мне скажут. – Ну, давайте начнем опять наш каждодневный разговор, что его не существует, что мне все привиделось. Что у меня бурная фантазия, что я насмотрелась фэнтази!

 

— Боюсь, что это уже не шутки, — папа тихо шепнул маме. — Нужно принимать меры!

 

— Какие ещё меры?! – смотрю на папу, а он смотрит на маму странным взглядом.

 

— Я знаю, хороший способ выбить из тебя дурь! Через неделю ты будешь даже думать по-другому!

 

— Дэвид? – мама испуганно посмотрела на отца. – Ты чего задумал?

 

— Поверь, потом спасибо скажет! – схватил меня за руку и потащил в комнату.

 

— Ты будешь бить меня? – в испуге смотрю на него. – Я в полицию заявлю о жестоком обращении! Не трогай меня! Тебя лишат родительских прав!

 

— Есть более верный способ, чем порка ремнем! – бросил меня в комнату и запер на замок.

 

— И что?! Я каждый день в этой комнате! Беееее… — от злости бью ногами и руками по двери. — Надо будет, в окно выпрыгну ночью, чтобы сбежать! Меня ничего не остановит! Он меня любит, ясно!

 

— Считай последние минуты в своей комнате.

 

Не знаю, что он имел виду, но я начала буянить. Мне уже надоело, что они меня за личность никак не воспринимают. Начала нести всякую чушь, может им надоест и они меня выпустят. Ну, или хотя бы соседи вызовут полицию. Я уже взрослая, в детдом меня не отправят, а вот от родителей спасут это точно!

 

— Да чтобы вы там не удумали, он существует! Да, представляете, оборотни существуют! И один из них мой друг, и он мне нравится. И тот день был не единственный, когда мы виделись. Мы виделись с ним раньше, каждый день, я каталась на огромном волке, мы с ним играли! А потом ты сам видел, что он обратился в волка и чуть не разорвал тебя на части. Да! Да, это все было наяву!

 

— Вот, полюбуйтесь, — полчаса моего ора и открылась дверь в комнату. В комнату заходят трое мужчин и оценивающе смотрят на меня. Что за на…

 

— Пап, это кто? — холодок в душе. Боюсь что-то лишнее сказать. А что если они слышали все то, что я тут орала?

 

— Они тебе помогут в себя придти, — скрестил руки на груди и с ухмылкой посмотрел на меня папа.

 

— Дэвид, может не нужно, — тихо шепнула мама, стоя сзади.

 

— Мам? – сердце тревожно затрепетало. – Это кто? Что здесь происходит?

 

— Эмили? – один из мужчин подошел ближе. – Правильно? – хитро улыбнулся. Неприятная дрожь побежала по телу.

 

— Вы кто? – с опаской спросила.

 

— Я доктор Джексон Ливертон, говорят, ты плохо себя чувствуешь? – сел напротив меня.

 

Высокий миловидный брюнет, лет так за тридцать с хвостиком. Выглядит довольно хорошо, солидный костюм, прическа не плохо уложена и парфюм притягивающий. Что-то на врача он не тянет, слишком хорош и молод. Как по мне так врачи должны быть старыми – опыт набирается с годами. А тут мужик лет так за тридцать пронзает меня своими карими глазками. Когда он успел-то стать врачом? Папа, наверно, решил просто попугать меня психушкой.

 

— Неправда! Я хорошо себя чувствую! – начинаю вести себя серьезно, хотя руки трясутся. – Они просто насильно меня держат взаперти, вот я и раскричалась. Не больше, – попыталась показаться спокойной.

 

— Разве? – стрельнул хитрым взглядом.

 

— Да, так оно и есть, — в сердце кольнуло. Как родной отец мог вызвать психиатров?! Он-то знает, что я не больная!

 

— Что вы сейчас кричали в дверь про какого-то оборотня? Про свидание с ним?

 

— Нет! – нервно усмехнулась и увила взгляд в сторону. Со стороны это действительно звучит ненормально, особенно для посторонних людей. — Это я так, просто подоставать их решила. Мы поругались и я начала всё подряд кричать им, — начинаю выкручиваться, как могу, а то правда за сумасшедшую примут. Вот только не помню, когда я выкрикивала про оборотня? Им-то точно рассказывать ничего не нужно! Даже если они не настоящие психиатры.

 

— Вы и правда видели оборотня? – мило улыбнулся, словно подыгрывая мне.

 

— Нет, — мотнула головой. Что он привязался к этому слову?

 

— Эмили, если вы видели, просто расскажите нам про него, — смотрит в глаза, не давая отвести взгляд в сторону, будто гипнотизирует.

 

— Да никого я не видела! – тут же возразила, а сама не могу отвести взгляд в сторону, будто гипнотизирует.

 

— Бояться не нужно, здесь нет ничего зазорного. Может ты просто переутомилась…

 

— Да, нет! Пап! Скажи! – пересиливаю себя до боли в голове и перевожу взгляд на отца.

 

— Что пап? — строго смотрит на меня. – А что я?

 

— Скажи, что это всего лишь шутка была! Нет никаких оборотней! Ты же сам со мной смотрел ночью фильм про волков? – пытаюсь надавить на него, чтобы он прекратил весь этот цирк.

 

— Я же сказал, что ты будешь думать по-другому, — усмехнулся, окинув всех взглядом.

 

— Так значит, вы подтверждаете, что Эмили бредила волками? – повернулся брюнет и уставился на отца.

 

— Ничего я не подтверждаю! – испуганно кинул взгляд отец.

 

— Оставьте нас наедине с Эмили! – строго заявил. – Если есть какие-то отклонения, то я их сейчас выявлю!

 

— Все у меня хорошо… — тихо зашептала.

 

— А это мы сейчас увидим, — тоже шепнул. Достал телефон с кармана посмотрел на часы и обратно просунул в карман. – Ну так что? – взгляд полный строгости и наглости.

Двое других вывели маму с папой из комнаты и оставили нас одних. Я нервно сглотнула, нутром почувствовала, что меня ждет не простой разговор с этим нахальным врачом.

 

«Спокойствие только спокойствие! Ему меня не раскусить! Главное отвечать спокойно и не упоминать о сверхъестественных существах!» — мысленно себя подбадриваю, а сама сижу и дрожу.

 

— Не нужно так переживать, — тихо шепнул, — Я задам всего лишь несколько вопросов.

 

— Ага, — кивнула ему в ответ.

 

— Начнем с того, как ты спишь?

 

— Хорошо, — тут же выпалила.

 

— Нет, — мотнул головой, — Так не пойдет! Давай договоримся, отвечать правду!

 

— А я правду говорю, я отлично сплю! – наперерез его словам.

 

— Эмили, даже я иногда плохо сплю, это нормально для человека.

 

— А по вам не скажешь, — смущенно улыбнулась. Пытаюсь увести разговор в другую сторону, чтоб он перестал меня доставать.

 

— И что ты можешь обо мне сказать? – вздернул бровь и скрестил руки на груди, откидываюсь на спинку стула. Вот я попала!

 

— Ничего, — выпучила глаза и отвела их в сторону, поняла, что не то ляпнула.

 

— Тогда давай ты не будешь своим флиртом отводить разговор, — сжал плотно губы.

 

— Я не ф… — какого черта?

 

— Так как ты спишь по ночам?

 

— Я не знаю! – недовольно, так как меня задело то, что он решил, что я с ним флиртовала. – Но точно не жалуюсь на сон!

 

— Ладно, не хочешь об этом, поговорим о другом, – закинул ногу на ногу и так важно напряг лицо. — Зачем ты ходишь по ночам в лес? – хороший вопрос и в тоже время очень щепетильный на данный момент.

 

— Гулять, — смотрю на него и не могу поверить, что я сейчас на допросе. И неверное мое слово прямая дорога в психушку.

 

— Что интересного тебя привлекает в лесу ночью?

 

— Ничего, — не собираюсь идти на контакт с ним.

 

— Ну всё, довольно! – влетел папа. – Она нормальная! Я отзываю свое заявление о ее психологическом состоянии.

 

— Вы отдаёте себе отчет?! – мужчина встал со стула.

 

— Полностью! Ребенок просто не слушался меня, вот… — папа пытается оправдаться, наверно собственное действие его напугало хуже, чем меня саму.

 

— Поэтому и бегала в лес ночью? – валит наповал вопросами. – Ваша дочь подвергалась насилию со стороны кого-нибудь? — зачем папа вообще связался с ними? Они же не отстанут теперь! Им только повод дай!

 

— Что? – папа в растерянности смотрит на него.

 

— Со стороны сверстников или…

 

— Нет! Нет, вроде бы, — глаза забегали. Он наверно вспомнил, что я была в объятья того парня и замялся с ответом. Блин папа не тупи, только не сейчас и только не с ними!

 

— Так вроде бы или нет? – а кареглазый уловил его нотку сомнения и теперь точно не отстанет.

 

— Нет! – тут выкрикиваю я.

 

— Так! В такой обстановке я не могу работать! — сзади подошли ещё двое мужчин, один отвел отца в сторону, а другой подошел ко мне.

 

— Пройдемте с нами, Мисс Браун, — приподнимает меня под руку, как какую-то больную.

 

— Не трогайте меня! – пытаюсь вырваться из цепких сильных рук. – Вы чего?

 

— Сопротивление бесполезно, Эмили, — подытожил главный из них, который вел допрос.

 

— Я не сумасшедшая!

 

— Разберемся в больнице, — тихо сказал и вышел из комнаты вперед.

 

— Мам?! – блин, я не хочу в больницу. – Я не хочу с ними никуда ехать! Мам? – но другой мужчина и слово не дает им вымолвить, не говоря о том, чтобы пройти.

 

— Моя дочь никуда с вами не поедет! – папа оттолкнул мужчину и выбился вперед. Ну наконец очнулся!

 

— Мистер Браун! Заявление о том, что ваша дочь видит по ночам оборотней, просто так не может быть отозвано! Это ненормально! Мы обязаны провести обследование, для её же благополучия, – важно поднял бровь брюнет. — Если ваша дочь здорова, то к вечеру она будет дома! – вышел следом за нами. Не особо-то церемонился он с отцом и со мной тоже. Мама стояла растерянная с испуганными глазами. Родители и сами не ожидали, что все закончиться тем, что меня и правда заберут в психушку.

 

Меня посадили в машину, не давая даже перекинуться пару фразами с родителями. Хотя что я могла им сказать? Стало обидно. И злость раздирала на папу за то, что все это устроил. Всё внутри задрожало, впервые сталкиваюсь с тем, что меня всерьез не воспринимают. Как не старалась, но паника одолевала меня. Хотелось кричать, брыкаться. Хотелось достучаться до них, доказать, что я не схожу с ума. Но как? Разве этим им докажешь что-нибудь? Если только обратное, поэтому пришлось включить здравый смысл и сидеть тихо, как мышь.

 

В больнице до вечера задавали глупые вопросы, от которых меня начинало тошнить, кружилась голова. Пыталась держаться, но у меня это плохо получалось. Мозг взрывался от круговорота глупых  вопросов, задаваемых одно и тоже разными путями. А больше всего убивало то, шло время – дело затягивалось к ночи. За окном было темно. Я точно знала, что волчонок будет ждать на нашей полянке, а меня нет. И как выбраться из лап правосудия докторов? Если сегодня не появлюсь, то он подумает, что я передумала о нашей дружбе. Невыносимо мое безысходное положение. И пожаловаться не кому…

 

— Ты устала, — ласково обратился доктор Ливертон. — Я вижу. Ладно, иди отдыхай, а завтра продолжим, — закрыл папку с какими-то бумагами.

 

— Что? Завтра? Опять? Вы же сказали, что я вечером домой поеду! – серьезно? Он решил меня оставить?

 

— Снова в лес собралась? – карие глазки засверкали, будто освежился после длительного допроса.

 

— Нет! – холодок по телу пробежал от его взгляда. Что за тип? Как трудно противостоять его словам и особенно уворачиваться от его требовательного взгляда.

 

— Тогда чего так засматриваешься на полную луну? Ждет кто-то там тебя? Может, вместе сходим, посмотрим? – перевел взгляд на небесное светило. Издевается или пытается вывести на чистую воду таким образом.

 

— Никто меня нигде не ждет! Отпустите меня домой, ну пожалуйста, — заныла, как меленький ребенок.

 

— Не могу! Какая-то ты странная. Нервная. Чего-то не договариваешь, Эмили!

 

— Да это вы меня доводите со своими глупыми вопросами о каких-то волках! – психанула на него и плевать, как он сейчас отреагирует на мой ор.

 

— О волках? Я ничего не говорил о волках? – удивленно вскинул брови – прокурор в белом халате! Надо же было так глупо попасться. А ведь он и правда ничего не спрашивал о волках. И тут он довольно улыбнулся и я поняла, что не так просто будет выбраться отсюда.

 

***

Никакие прошения моих родителей не помогали меня вызволить из лечебницы или, может, не особо и хотели. Отца я тут же возненавидела, хотя понимаю, что он только припугнуть хотел. За то он добился того, чего хотел, волчонка я больше видела и ничего о нем не слышала. Он так и остался для меня сказочным персонажем, которого видела только в образе зверя. Он нем я молчала, гуляла с ним только в своих фантазиях и иногда он мне снился. Со временем боль притупилась, но обида осталась; на несправедливую жизнь, на себя за тупость и неосторожность и конечно на папу с мамой, которые всему этому поспособствовали.

 

Родители после нескольких визитов стали редко навещать меня, так как я сама отказывалась порой выходить к ним. Не хотела видеть их, как они смотрят на меня и жалеют глазами. Они лишили меня всего: школы, друзей и просто элементарного свободного передвижения.

 

Приезжала один раз Катрина, но и её перестали пускать ко мне её родители. Конечно, кому понравиться, что их ребенок дружит с умалишенной! Да и мне не очень хотелось слушать от неё, как они все хорошо проводят время, а я тут пилюли жую.

 

Почти год здесь. Кажется, что и правда схожу с ума. Надежда выбраться отсюда давно потеряна. Внешний мир стал таким далеким и таким не реальным. Теперь мой лучший друг это доктор Ливертон, которого поначалу пыталась убедить, что мое место вовсе не здесь. Но постепенно руки опустились, медленно, но верно превращаюсь в ходячий овощ. Каждодневный визит кареглазого доктора больше не пугал – привыкла к его странным взглядам. Перестала обращать внимание на дурацкие вопросы, пропускала мимо ушей и не отвечала, словно и вовсе их не было. Вот как раз таки они и не давали ни на минуту забыть черного волка, которого скорее всего больше никогда не увижу, но и никогда не забуду. Здесь я и поняла, что значат слова: «Видно не судьба!»

 

 

Закадычный друг

После того неприятного разговора о Стиве Берне доктор Джексон не заходил ко мне, хотя раньше за день мог раз пять наведаться. Всегда считала его единственным нормальным и адекватным человеком в этих белых стенах. Где-то в глубине души рассчитывала на его понимание и содействие, но, видимо, зря. Как бы грустно это не звучало, но мир жесток по отношению к таким, как я.

 

Стив тоже не появлялся, наверно, отсыпается где-нибудь после дежурства. Сил набирается к ночной смене – урод! Как представлю, что он снова заступает на дежурство ночью, холодок бежит по телу.

 

— Эмили, — вошла медсестра, — Ты выпила свои лекарства? – подходит к тумбочке и проверяет уже пустые стаканчики.

 

Неужели Джексон обиделся на то, что я раскрыла ему глаза на его лучшего санитара? Да вот Мистер Ливертон больно и неприятно разочароваться в людях! Добро пожаловать в мой клуб! Обидно, что он мне не поверил, а может из-за того, что ни разу не зашел проведать? И сейчас отправил медсестру ко мне, видимо, сам побрезговал. Дрогнуло все внутри, от того, что ничего не вышло и ночь на подходе. Для полного букета, осталось стать жертвой насилия.

 

— Молодец, — мило улыбнулась женщина.

 

— Сегодня вы дежурите в нашем отделении? – с надеждой смотрю и молюсь, чтобы она ответила — да. Сижу и как маленькая, держу кулачки за свое желание и спасение.

 

— Нет, — губы сгибаются в улыбке, — моя смена как раз заканчивается. Сегодня Стив Берн дежурит. Он начнет обход немного позже, — приветливая медсестра направилась к выходу. Вот не везет, так не везет!

 

Смотрю, как она уходит, глаза бегают по палате. Мысли разные мелькают в голове, не могу молча сидеть и ничего не делать. Ещё одну ночь с извращенцем Стивом мне не пережить! Что, если в этот раз он действительно задумает изнасиловать меня?

 

— Ммм… Мисс? – не уверена, что знаю, что сказать, но и упускать шанс тоже нельзя.

 

— Эмили? – она повернулась ко мне. — Ты что-то хотела?

 

— Да! – сажусь на кровать и пытаюсь что-нибудь придумать.

 

— Ну и? – вопросительно смотрит на меня, а я никак не решу, что сказать?

 

— Я… ммм… а Доктор Ливертон ещё не ушел? – и вот зачем я только про него вспомнила?

 

— Вроде ещё нет, — подозрительно посмотрела на меня, — Что-то хочешь ему передать?

 

— Нет, — в голове пусто, а на душе тревожно. – Эм-м..

 

— Может ему сказать, чтоб он к тебе зашел? – смотрит и не понимает мое мычание. А ведь он не придет, если попросить.

 

— А можно мне к нему зайти? – выжидаю секундную паузу. — Если вы не против меня к нему проводить? – хитро улыбнулась. И вот зачем только мне это нужно?

 

Почему бы не попытаться ещё раз не поговорить с ним? Как начать разговор и что сказать? Мысли в панике забегали в моей коробочке под названием голова.

 

— В принципе, он не занят был, вроде… — задумчиво сказала. – Ну, если ты буянить не будешь! – улыбнулась.

 

— Нет, конечно! – пытаюсь быть милой.

 

За весь год ни разу не кричала и не устраивала истерик. Если только немного самому Доктору Ливертону, но он как-то вроде не в обиде был на это. Не знаю почему, но, как только попала сюда, пропало желание даже просто говорить, не то, что кричать или доставать кого-то из персонала. Порой с трудом понимала и отвечала на вопросы докторов, лень было лишний раз взглянуть в их наглые глаза.

 

— Ну пойдем тогда, а то у меня смена скоро кончается, — кивнула головой на выход.

 

Иду по коридору и не могу ничего умного придумать, что же сейчас я скажу доктору Джексону? Ненавижу выглядеть бедной и несчастной, тем более что-то у кого-то просить, а сейчас как раз тот момент. Если не у него, то у кого попросить помощи? Кто ещё сможет защитить? Поверить не могу, беспомощна, и по-видимому, одинока в своей проблеме.

 

— Регина, — окликает кто-то сзади медсестру. – Срочно зайди в ординаторскую!

 

— Моя смена закончилась! – возмущенно кинула взгляд.

 

— Регина, это срочно! – быстро пробежала мимо нас девушка в белом халатике. – Твоей смены касается!

 

— Да что ещё могло тут случиться?! – возмущенно прошипела медсестра. – Ты посиди тут, а я скоро подойду! – усаживает меня на небольшой диванчик для ожидания. — Я быстро! Эмили, никуда! – строго смотрит на меня, отходя быстрыми шагами.

 

— Ага, — кивнула ей вслед. Куда я могу деться в больнице с решетками и охранниками с электрошокерами за поясами?

 

Наверно, это даже к лучшему, есть ещё немного времени подумать и придумать, что же сказать моему врачу? И вообще, зачем я к нему иду? Всё, что могла, и всё, что нужно было, сказала ещё с утра. Я его толком и не знаю, так и не разгадала этого мужчину. Могу ли рассчитывать, что он передумает и пересмотрит мою жалобу? А может он всё знает и покрывает своего Стива? Зачем ему заступаться за меня? Умалишенные обречены здесь обитать до конца своих безумных дней. И кто знает, я наверно в том числе?

 

— Доктор Ливертон, так вы меня примете? – мимо проходит рыжеволосая девушка, закатывая глаза. — Без записи… и вне очереди? – кокетничает по телефону.

Интересно! Это она по телефону разговаривает с моим доктором? Моим? С чего вдруг такое суждение? Неужели у Джексона есть девушка, да ещё и такая симпатичная. Раньше что-то я не наблюдала такого явления, иногда начинала думать, что он нетрадиционной ориентации. Хотя с чего вдруг такие мысли о нем? Он никогда не откровенничал со мной, и где мне было его увидеть с девушкой, когда сижу в палате сутками? И когда он успел так природниться ко мне, аж ревность взыграла не на шутку.

 

— Что у меня болит? – усмехается. — А можно вам это с глазу на глаз показать? Это может вас заинтересовать, – убирает телефон от уха, смеясь, выключает звонок и открывает дверь в его кабинет. – Какой вы сексуальный в белом халате… — и захлопнулась дверь на самом интересном.

 

Отвожу взгляд в сторону и тоже улыбаюсь, понимая ее подтекст. Если эта его возлюбленная, то у него не плохой вкус: высокая с зелеными глазами, длинными рыжими волосами и пышной фигурой, даже малость завидно стало. Вот только до конца еще не поняла, чему именно? Ее красоте, свободе, ее положению – настоящей дружбе с Джексоном? А может её настроению, которое так легко передалось мне? Давно я не видела нормальных, здоровых, жизнерадостных людей, не считая докторов, которые здесь работают. На душе стало тепло, словно снова живу нормальной жизнью. А глупая ревность наверно от того, что они друзья, а я так просто пациентка, с которой он иногда подшучивал.

 

Да, я скучаю по той жизни, что была у меня. По простым прогулкам, по бессмысленным разговорам и по пустому смеху, который вырывался из глубины души. И ревную Мистера Ливертона к этой красотке, сильно же я привыкла к нему за этот год. Наверно он классный кавалер, внимательный, заботливый…

 

— Эмили, — подошла медсестра и сбила с ненужных мыслей. — Ну всё, пошли! – кивнула в сторону кабинета Доктора Ливертона.

 

Встаю и медленно шагаю за Региной, понимаю, что он там не один, но молчу. Пусть это будет подло, но хочу поймать их с поличным. Всё внутри ликует и трепещет от предстоящей картины. Когда ещё такое увижу? Медсестра что-то приговаривает, возмущаясь по поводу работы, но я её совсем не слышу. Голова занята другим, мне больше интересно, между Джексоном и рыжеволосой просто интрижка или у них всё серьезно? С другой стороны, какая мне разница? Это не мое дело! Но мысли снова выдают, фантазируя, чем они там могут заниматься! И что же она такое ему показывает с глазу на глаз, что его может так заинтересовать?! Боюсь уже подумать, чем дальше, тем пошлее у меня фантазия об этой парочке.

 

— Доктор Ливертон, — Регина дернула ручку, не постучав. — Ой… — смущенно улыбнулась и растерялась.

 

Как и ожидалась, девушка была в его объятьях, ну или он был в её – неважно, были объятия. Рыжеволосая и не собиралась стесняться, продолжала стоять и прилипать к Джексону, а меня малость передернуло, хотя ничего другого я не ждала за дверью.

 

— А вас стучать не учили? – рыжая состряпала недовольный вид, собрав губы бантиком. – Не этично как-то, не находите? – недовольно вздернула бровь гостья.

 

Джексон впал в ступор, он не ожидал, что мы может войти не успев постучать. И кто стоит за дверью? Я стою. Та, которая пыталась не раз выудить у него информацию о личной жизни. Но зачем слушать, когда можно посмотреть! Мистер Ливертон ухмыльнулся, кидая на меня взгляд сквозь Регину.

 

— Ага, и вам доброго вечера! – шепнула я себе под нос, но не думаю что-то кто-то смог расслышать. А вот мой волчонок услышал бы…

Джексон смотрит, как я краснею за него или за себя, но не отвожу взгляд. Раздирает интерес, чем весь этот цирк закончиться?

 

— Извините, — дрогнул голос Регины. — Мы зайдем позже, — поспешила закрыть дверь.

 

— Нет! – неожиданно возразил Джексон. – Я не занят! Лара уже уходит! – высвобождается из объятий красавицы, — Правда, Лара? – мило ей улыбнулся и убрал её руки со своих плеч.

 

— Что? – вскинула брови рыжая. – Серьезно? Ты меня гонишь?

 

— Вы что-то хотели? – обошел стол и сел на своё крутящееся кресло, поправляя взъерошенные волосы на голове. Точно эта коза целовала его и теребила шевелюру моего доктора.

 

— Да, Эмили хотела поговорить с вами, — тихо проговорила медсестра. – Вот я её и…

 

— Эмили, заходи! – нагнул голову, чтоб встретиться снова взглядами.

 

— Джеки!? – возмущенно заголосила рыжая. – Ты же не…

 

Ого, она зовет его Джеки – ласково, наверно между ними всё-таки есть искорка.

 

— Регина, вы можете идти, Эмили я сам провожу! — снова игнорирует свою гостью. И снова на нем маска серьезного доктора Ливертона. И куда подевался тот шаловливый Джеки, который только что зажимался с рыжей красавицей?

 

— Я зайду в другой раз! – что-то мне стало стыдно за мое вмешательство, но буду рада, если он её выгонит. И откуда во мне проснулась наглая стерва?

 

— Действительно, зайди в другой раз! – рыжая переключает свою нервозность на меня.

 

— Эмили, подожди! – строгий тон Джексона.

 

Регина быстро выскользнула из проема и скрылась прямо по коридору. Видимо, убегала от неловкой ситуации, в которой погрязла я и втянула её. Но она-то этого не знает и не узнает!

 

— Эмили, иди! – ещё один приказной тон со стороны рыжей. Да, они издеваются надо мной — Эмили, иди; Эмили, стой!

 

— Может, вы уже определитесь как-то, мне стоять или уходить? – неожиданно вскипела, понимая, что они оба начинают меня раздражать.

 

— Лара, тебя дома муж не хватится? – Джексон плотно сжал губы, скрывая улыбку. Муж? Серьезно? Я о нем была другого мнения. Никогда не могла и предположить, что Доктор Ливертон будет путаться с замужней дамой. Хотя кто знает, не мне его судить, может он влюблен?

 

— Ну знаешь, Джеки! – злобно посмотрела на него. – Ты пожалеешь об этом! — шипит, как змея. А вот и пропала та милая рыжая и чертовски привлекательная девушка. Глаза злобно блеснули на него, а потом и на меня. Как же может человек измениться в лице, когда ему что-то не по душе.

 

— Уже жалею, — откинулся на спинку кресла, нагло смотрит на неё и покачивается. А может и не влюблен. Сейчас он ведет себя, как хамло из подворотни.

 

— А ты что-то на умалишенную не похожа, — окинула оценивающим взглядом, шагая мимо меня. – Собрались тут…

 

— А я вылечилась! — ей вслед и закрываю дверь. – Не собрались, а собрали! – злобно пробубнила себе под нос.

 

Не знаю, правильно или нет, но я только что влезла в чужой разговор, и доктор Ливертон позволил мне это сделать. Не могу сказать, что мне это не понравилось, но зачем? Мне послышалось, или он сказал, что её дома ждет супруг? Может, он и правда хотел от неё избавиться, тем самым используя нас с Региной? Можно не напрягаться — она замужняя, и если Мистер Ливертон настоящий джентльмен, но не будет путаться с гулящими девками. И почему меня это все так волнует? Пусть делает, что хочет! Меня это никак не должно волновать!

 

— А ты молодец! – медленно покручивается в кресле и ухмыляется, —  С характером девочка.

 

— Извините, я не хотела мешать, — лучше не придумала, как ещё можно это прокомментировать.

 

— Ты не помешала, — хитро окинул взглядом, никак раньше. — Наоборот, спасла.

 

— А по вам не было видно, когда мы только открыли дверь, — не упущу момента, чтоб его не подстебнуть.

 

— А ты… ты…

 

— Да, да это она вас обнимала. Я поняла! — раз уж сам завел разговор, почему бы и не поддержать его? – То есть я видела! – меня ужасно раздирает смех, еле сдерживаюсь. Смотрю на его невозмутимость, и это так забавляет, такой милый когда растерянный.

 

— Эмили, довольно! – зажимает указательным пальцем губы, облокачиваясь на руку. Понимаю, обескураженность неприятна, поэтому давить не буду. Не в моих интересах портить с ним отношения. Не за этим я сюда пришла!

 

— Как скажите, хотя вы сами начали, — пожимаю плечами, улыбаясь, смотрю на него.

 

— Может, уже хватит? – вижу, как его начинает это раздражать. — Эмили, что тебя привело на этот раз? – умело меняет тему и переходит к делу, а я только малость расслабилась, но…

 

— Даже не знаю, как сказать или с чего начать, — глубоко вздыхаю, снова чувствуя горечь своего положения.

 

— Дай угадаю, — в изнеможении закатил глаза. — Снова Стив Берн? Он вроде ещё заступил на смену…

 

— Нет, — мотнув головой, опустила взгляд, пряча от его оценивающего. – Всё, что наболело, ещё с утра высказала о нём, — тихо шепнула. А сама не знаю, что ещё добавить, чтобы не выставить себя дуррой.

 

— Передумала о встрече с отцом? – снова пытается угадать.

 

— Нет, я не передумала! – видеть его я точно не хочу.

 

— Наверно, сегодня не мой день, второй раз и не угадать тебя! Ну не в любви же ты пришла мне признаваться? – шутливо рассмеялся и устало теребя волосы на голове откидывает к верху.

 

— Нет! – смеюсь ему в ответ.

 

Смотрит на меня уже добрым взглядом, несмотря на то, что утром был ещё зол. Какой-то он сегодня не такой, не могу разгадать его настроение. Все вроде то и одежда и позволяет себе только в мере дозволенного. Но что-то не так! И это самое не так ужасно притягивает. Неужели это все из-за той девушки, что только ушла?

 

— Ладно, поднимаю белый флаг. Давай ты, — смотрит прямо в глаза, что обескураживает и заставляет волноваться.

 

— Хотела спросить, когда проходит полное обследование моего психологического состояния, за кем идет… — лучшего ничего не придумала, но о Стиве просить больше не буду – бесполезно.

 

— Последнее слово? – договорил.

 

— За лечащим врачом? – вопрос к вопросу.

 

— Вы же мой лечащий врач? – смотрю в его карие глаза и пытаюсь уловить хоть какую-то реакцию.

 

— Да. Врач я, но иногда дело может быть вовсе не во мне, а в…

 

— Во мне? – перебивая, договариваю.

 

— Нет! В твоих родителях! – мне казалось, что он сейчас всё спихнет на меня. – Эмили, пойми. Это не тюрьма — это больница, здесь людям пытаются помочь, а не навредить! – мне показалось или он действительно повернул тему в другую сторону.

 

— Подождите, подождите, а причем здесь мои родители? – возвращаю его обратно. Пусть всё объяснит. И если не пойму, то пусть разжует, как маленькому ребенку.

 

— Заявление поступило от твоих родителей…

 

— Они же его отозвали! – тревожно как-то стало от его слов.

 

Он смотрит на меня и с сожалением мотает головой, давая понять, что они ничего не отзывали. Тело стало каким-то ватным, воздуха не хватает. Обидно и больно, самые родные, а с тобой, как с врагом. Неужели это все из-за той ночи в лесу с волком? Это они такой способ нашли меня разлучить с ним?

 

— Мне почти восемнадцать, они уже не вправе решать мою жизнь! — еле выговорила, пытаясь скрыть сдавленный голос.

 

— Через месяц восемнадцать, Эмили, — уточнил, будто я не знаю. – Как раз подходит конец второго срока твоего лечения.

 

— И меня выпустят только через месяц? – он кивнул головой в ответ. — И вы подтвердите мою полную вменяемость? – он снова кивнул, словно скрывая важные ответы от чужих ушей. – Ответите честно? – смотрю на него, прищурившись, если честно, то не особо доверяю ему. Скрытный и постоянно чего-то не договаривает.

 

— Дать клятву Гиппократа? – хитро сверкнул взглядом.

 

— Вы сами считает меня нормальной? – смотрю в глаза, пытаюсь выловить все их движения, если вдруг он решит уйти от ответа. Все смущение отодвигаю в сторону – нагло жду ответа. Ясного и честного ответа.

 

— Для этого у меня есть ещё целый месяц, Эмили.

 

— Ну конечно, — усмехаюсь нервно от напряжения. — Как я могла рассчитывать на иной ответ! — по телу пробежали раздражающие мурашки.

 

— Всего лишь месяц, — снова откинулся на спинку, склонил голову на бок и странно покосился. Иногда кажется, что он действительно видит меня на сквозь. А сейчас чувствует мою злость и не пытается даже хотя бы обмануть, чтобы хоть как-то успокоить.

 

Я уже где-то видела такой взгляд со звериной привычкой наклонять голову на бок. Сердце забилось тревожно, в душе пробежал холодок. Сладкие воспоминания, приятные, но очень далекие и уже не реальные. Но встали перед глазами, словно кино и кадр на паузе. Черт! Как в живую всё. А мне казалось, что я эти чувства тоски по нему глубоко захоронила.

 

— Мне не пережить этот месяц, — произнесла беззвучно поднимая взгляд на окно.

 

— Месяц — это не так много, — тут же мне в ответ и пристально на меня.

 

— Что? – это он ответил на мои слова?

 

Совпадение. Он не мог их услышать. Или я снова начинаю гнать или у него сверхъестественный слух?! Ну как же… стоило мне вспомнить о моем волчонке, как тут же мне повсюду теперь мерещиться мистика.

 

— Говорю, если хочешь, можем вместе отпраздновать твои день рождения? С меня торт? Шоколадный? – действительно какой-то он сегодня странный. – Ты же любишь сладкое?

 

— Справлять будем здесь, у вас в кабинете? – пытаюсь подловить его на неуместном разговоре о моем дне рождении. И сама пытаюсь откинуть дурные мысли о нем.

 

— Я бы пригласил тебя к себе домой, но… – и засмеялся.

 

— Надеюсь, вы всех свои пациентов приглашаете к себе домой на их дни рождения! – смотрю на его довольный смех, меня это бесит. Сейчас он мне кажется извращенцем. И я не удивлюсь, если он покрывает Стива.

 

— С ума не сходи! Что было бы, если бы я всех приглашал?! – либо у него хорошее настроение, либо он решил меня достать!

 

— Действительно…

 

— Я так по дружбе, — сказал так внезапно и просто, если бы я его не знала, то сразу растаяла. О какой только дружбе может идти о речь? — Мы же друзья? – точно какой-то подозрительный, аж пугает.

 

— Хм… Доктор и умалишенная – закадычные друзья! – усмехаемся тихо друг другу.

 

— Отличная парочка! — таблеток каких наглотался здесь у себя? Зрачки становятся темнее или просто расширены?

 

— Ага, не буду больше вас задерживать, — встаю со стула. Хватит того бреда, от которого толка нет. – Вам, наверно, домой уже пора?

 

— Я провожу, — встает следом.

 

— Не стоит! – смотрю на него с недоверием. — Вы же мне доверяете? Не так ли, друг? – пытаюсь улыбаться, а саму передергивает от его взгляда – дьявольские глаза.

 

— Конечно, — снова плюхнулся в кресло. — Даже если это не по правилам!

 

— Спасибо, — он делает мне исключение? Очень даже хорошо, бежать все равно шансов нет и он это отлично понимает. Вот и отпускает самой до топать до своей палаты.

 

— Эмили, — одергивает, только хотела выйти.

 

— А? – стою за дверью и жду.

 

— Мне жаль, что так вышло с твоими родителями, — кинул понимающий взгляд. Смотрю на него, а язык так и чешется спросить ещё кое о чем.

 

— Прошений тоже не было?

 

— Ни одного, — тихо шепнул, — мне жаль.

 

— Мне тоже, — натянула улыбку. — Удачных выходных!

 

— Спасибо.

 

Лежу на кровати и смотрю на небо сквозь решетки. А ещё говорит, что это не тюрьма. Самая что ни есть настоящая!

 

В темном небе ярко светит полная луна, освещая весь больничный двор. Напоминая мне о той ночи в лесу, эти ощущения я переживаю снова и снова в своих снах. Мой первый и единственный поцелуй был таким нежным, горячим и волнительным, как хочется ощутить его снова. Почему в моем возрасте один простой поцелуй превратился в мечту? Обидно.

 

Тяжелые и медленные шаги приближаются к моей двери. А я уже знаю, кто это так шагает. С каждым шагом я вздрагиваю под одеялом, сжимаю ладони в кулаки. Может быть, это покажется наивностью, но в такие моменты в голове всплывают последние слова черного волка: «Всегда тебя жду!». Скорее это мне никак не помогает, а только усугубляет мое психологическое состояние, так как иногда верю, что вот он придет и спасет. Снова я про сказку, которой в реальной жизни не бывает. Прошло уже много времени, скорее он больше не приходит на ту поляну, но все же воспоминания дают мне силы держаться. Именно эта сказка в голове не дает сойти с ума окончательно. Она как светлый огонек в темном тоннеле, на который я медленно шагаю с надеждою в сердце, что когда-то выйду на этот свет.

 

— Эмили, — похотливый голос в щелку моей двери.

 

Вздрагиваю, пытаюсь дышать ровно, но не получается – нервы бьют через край. А этот урод специально играет со мной, зная, что меня это раздражает.

 

— Тебя не было на моем обходе, — какой же он омерзительный! – Я соскучился, моя дурочка, — захлопывает дверь за собой.

 

От хлопка веки дрогнули, и я открыла глаза. Квадратная прическа, маленькие похотливые глаза и дебильная улыбка – Стив надвигается на меня.

Я же так просила Джексона не давать ему ключ от моей палаты. Как он мог взять и так подло поступить, мне казалось, что он верит мне. Хотя тот ещё извращенец, как только сегодня не кидал взгляды на меня после своей подружки. И почему, я всегда в людях пытаюсь видеть хорошее? Верить и надеяться на то, чего нет на самом деле?!

 

— Прятаться бесполезно! – резко откидывает одеяло в сторону. – Ку-ку, кто у нас тут? — если бы не решетки, я бы скорее выпрыгнула из окна, чем стала участвовать в его извращенных играх. – Иди ко мне, — схватил меня за ноги и потащил вниз, ближе к себе, пытается навалиться.

 

— Пошел вон, урод! – высвободила одну ногу и заехала ему по морде, сколько силы было. – Да чтоб ты сдох, Стив! – снова удар, но и на этот раз он даже не пошатнулся – туша!

 

— Сучка! – искры из глаз, звонкая пощечина.

 

— А-а-а, — ещё один удар, сел сверху. Скрутил мне руки, собою зажал ноги. Тяжелый, гад, не пошевелиться – шансов ноль против этого бугая.

 

— Так-то лучше, — нервно дышит мне в лицо. — Что у нас здесь? – поднимает больничную рубашку и ведет рукой по бедру.

 

— Стив, пожалуйста, — слезы брызнули из глаз. – Не трогай меня, — зажмуриваюсь, чтоб не видеть его довольное лицо. Ну почему? Почему со мной это происходит? Говорят, что жизнь поступает с нами справедливо – как мы к ней так и она это нам. Но чем я так не угодила вселенной? Что я сделала не так в этой жизни?

 

Лапает. Возбужденно дышит мне в ухо. Тело сковывает и трясет. Чувствую, что мне скоро придет конец, эту ночь не пережить – сил нет бороться с ним. Не так представляла я свой первый раз, не Стива видела в своих фантазиях. Всегда думала, это будет желанно и незабываемо. Как раз про незабываемо, эту ночь я забыть не смогу!

 

— Если не будешь брыкаться, — чуть ли слюной не брызгает, — то тебе понравится, — больно кольнуло в области груди, вздохнуть не могу.

 

Открываю глаза и смотрю в окно на луну. Слезы стекают по вискам, не чувствую своих конечностей. Где ты, волчонок?! Почему все выходит именно так!? Небесное светило смотрит на меня и словно плачет вместе со мной.

 

— Помоги, — тихо шепнула, будто в бреду. – Пожалуйста…

 

Неожиданно в тишине раздался волчий вой. Не может быть! Наверно, я слышу то, что хочу – моё сознание снова играет со мной злую шутку.

 

— Что это? — Стив замер на мне и прислушался. – Вой? Молчу и понимаю, что я не одна это услышала. Вздохнула полной грудью, в ожидание, – слишком много совпадений для одного дня, чтобы быть не правдой.

 

— Наверно, больные бесятся на луну, — усмехнулся и снова принялся за меня.

 

Ни шагов, ни воя, абсолютная тишина. Не могло же нам обоим это показаться?! А если он прав и это просто умалишенные бесятся? То получается… сердце сжалось так, что все в груди передавило и не вздохнуть. Только показалось, что спасенье близко, и снова судьба бросает в несправедливость. За что?

 

— Помоги! – закричала в отчаянье. – Я знаю, что ты здесь!

 

— Никто тебя не слышит! – крик в лицо.

 

Громкий рык зверя в коридоре, сердце забилось трепетно, с надеждой. Стив побледнел и снова замер. Дверь резко открывается и ручкой бьется о стену. В проем двери еле вмещается огромный взъерошенный волк. Аккуратно проходит в проем, наклоняя голову чуть ли не до самого пола.

 

— Вот черт! –  Стив медленно сполз с меня вниз на пол. – Что ещё за чертовщина? – еле собрал слова воедино. Сама с трудом верю в то, что вижу. Но радости и страху нет придела. Я видела раньше волка, но не такого яростного.

Зверь злобно рычит, скаля огромные клыки. Горят яркие карие глаза в темноте, шерсть цвета темного шоколада стоит дыбом. Я жмусь к стене, прижимаю к себе колени. Это явно не тот волк, что был в лесу тогда. Но все равно я ему очень рада! Как по мне так быть лучше задранной волком, а не изнасилованной Стивом.

 

Медленно и уверенно шагает на Стива. Оглушающий рык, с пасти капают слюни. Скалится и морщится.

 

— А-а-а… — бросается на Стива.

 

Со страху ладонями закрываю лицо. Я не настолько сильная и хладнокровная, чтобы смотреть, как он убивает этого урода. Слышу борьбу в палате – рык и крик Стива. Сижу, не шевелюсь и пытаюсь не дышать. Страшно. Сжимаюсь сильнее, чтобы перестать дрожать.

 

— Эмили, — голос Стива доноситься из коридора. – Убери его от меня! – и тишина. Зовет меня, будто я с ним заодно. Я бредила оборотнем, и все знали в отделении, но это был далеко не этот зверь.

 

Несколько секунд сижу, прислушиваясь к звукам, и не решаюсь открыть глаза или пошевелиться. Не слышно ни Стива, ни зверя, что там происходит? Он убил его и ушел? Спас меня и ушел? Нужно бы открыть глаза ни век же так сидеть! Но дрожь не прекращается, а только усиливается. И порой кажется, пока я ничего и никого не вижу, то я как тот страус в мнимой безопасности.

 

— Эмили, — знакомый мужской голос. — Всё хорошо, — убирает руки от моего лица. – Он больше тебя не тронет, — напротив меня стоит доктор Джексон. – Слышишь меня?

 

Смотрю на него и не могу придти в себя. Он стоит в одних брюках, с обнаженным торсом и босиком. Взъерошенный волос, глаза темнее ночи — совсем не похож на себя. Но это он и он…

 

— Это был ты, — еле проглотила комок в горле.

 

— Тише, — быстро сел напротив. Потянул меня и прижал к себе. Крепче прижимает, чтобы сдержать мои судороги. – Всё позади, — наконец воздух поступил в легкие, и я обняла Джексона. С трудом понимаю, что сейчас произошло. Это был Джексон? Он оборотень?

 

— Джексон, — уткнулась ему в плечо и заревела.

 

— Тише, Эмили, — нежно гладит по волосам. — Всё закончилось, ты в безопасности. Ты меня слышишь? – отдирает меня от себя и смотрит в глаза.

 

— Ага, — мотаю головой, но не уверена, что адекватно всё воспринимаю. Всё как в тумане. Всё происходит не со мной или не по-настоящему.

 

— Так-то лучше, — губы скривились в улыбке. – Ложись, тебе нужно отдохнуть и успокоиться, — медленно наклонил меня и уложил на подушку.

 

— Только не оставляй меня! — крепко хватаю его за руку, — Не сейчас, пожалуйста, – смотрю в его бездонные глаза, подобные темной ночи. И только сейчас начинаю понимать, почему он был сегодня такой странный.

 

— Я и не собирался, — ложиться рядом. — Ты вся дрожишь, — тянет одеяло на меня.

 

Зуб на зуб не попадает, не думаю, что это от холода, скорее от стресса. Дрожащими ладонями прижимаюсь к его горячей груди и закрываю глаза.  Человек, который весь год пытался добиться от меня правды, сам оказался волком! Вот только если он знал, что я не сумасшедшая, к чему все это было? К этому вопросу я ещё вернусь, а сейчас мне бы успокоиться.

 

— Я думала, что ты домой ушел, — тихо шепчу.

 

— Разве я мог тебя оставить? — слышу, как он улыбается. Рука поверх одеяла, прижимает меня крепче.

 

— Мы же друзья, — шепчет мне на ухо. – Как ты сказала – закадычные!

— Почему ты не сказал, что ты… — раздирает вопрос на части.

 

— Тише, — на ухо. — Осторожнее в выборе слов в этих стенах! – гладит меня по щеке и смотрит в глаза каким-то странным взглядом.

 

— И всё же? – настойчиво смотрю, не отводя глаз.

 

— И как ты себе это представляешь? – снова хитрая улыбка и глазки засверкали.

 

— Ты меня выдавал за сумасшедшую всё это время! – сжала ладонь в кулак и ударила по стальной рельефной груди. – Как ты мог!?

 

— Не правда! – поймал кулак в руку. — Я хоть раз это слово употребил?

 

— Ни один врач не скажет это! И так ясно!

 

— Скажем так, я тебя первый забрал на сигнал SOS твоих родителей.

 

— Зачем? Ты мог меня отпустить!

 

— Затем, Эмили, что я знаю правду! А не отпустил, так как не мог понять тебя. Ты в правду видела волка в лесу или тебе привиделось? Ты же уперлась, как… Отрицала то, к чему я тебя все это время вел.

 

— К чему?

 

— Сказать всё, как есть! – молчу и не знаю, что ответить на это. – Но пришлось в итоге, самому показаться!

 

— Что со Стивом? Ты уб…

 

— Нет! – возмущенно посмотрел на меня. — Я разве похож на убийцу? Я волк, а не душегуб!

 

— Если честно, я не знаю, на кого ты похож, — тихо шепнула и уткнулась в него.

Правда не знаю, что и думать. Джексон, как всегда, недоговаривает. Требовать от него правды – это невозможно! За долгое время стало так уютно и спокойно. Пусть ненадолго, но хотя бы чуть-чуть побыть в его объятьях; хрупкой и защищенной.

 

— Стив завтра займет твою палату, ну, после того, как в себя придет, — добавил, прижимаясь ко мне подбородком. Наверно чувствует  мое расположение к нему. Хотя я так мало знаю об этих существах или почти ничего не знаю.

 

— А покусы или…

 

— На нем ни царапины, Эмили! – ухмыльнулся. —  Если только пару ушибов! А с этим я завтра разберусь. Для него это счастливое везение, такому, как он полагается настоящая тюрьма.

 

— Это точно, — тепло Джексона начинает расслаблять.

 

— Эмили, — тихо и нежно.

 

— А?

 

— А кого ты видела в лесу тогда? – прошептал на ухо. И зачем только напомнил? В груди глухо кольнуло о старом.

 

— Я не знаю, — еле шевелю губами от усталости. А ведь я и правда ничего не знаю, о том волке или человеке, что видела в лесу. Что я могу рассказать о нем? Если только того, что он черный, большой… ну и телепат.

 

— Ну кого-то же ты видела, — теплым дыханием ласкает ухо. Нежно, но настойчиво вытягивает информацию. А я уже подумала, что и правда нашла друга – закадычного. Сама себе усмехаюсь. Потешаюсь над собственной наивностью. Кто будет дружить с малолетней девчонкой? Такой как Джексон? Взрослый мужчина, у которого на пороге такие, как та рыжая красавица? Пусть он и оборотень, а всего лишь пациент. Один плюс, теперь мы выяснили, друг для друга кто мы есть. Он оборотень, а я не умалишенная. Может теперь будет о чем поговорить? Или что-нибудь решить, когда мне исполнится наконец восемнадцать?

 

— Видела волка. Такой же, как ты большой вот только он…

 

— Только что? – любопытства ему не удалось скрыть в голосе.

 

— Только другой. Другой волк. И наверно, другой человек, — пытаюсь вспомнить его и понимаю, что вспоминать нечего. Был зверь, прикосновение, голос и непонятные притягательные чувства. Так хочется поделиться с Джексоном, как он меня тянул к себе. Думаю, он лучше всех меня поймет сейчас, но такие подробности могут ему быть отвратительными, поэтому промолчу.

 

— Ты его не видела в человеческом обличье? – удивился на клонился заглянуть в глаза.

 

— Не-а, — такие красивые раскрытые карие глаза, — Только в образе волка с горящими глазами, как голубая бездна, — тяжелые веки медленно закрываются, но я все хорошо понимаю и вижу. – Но он умел разговаривать…

 

— Он говорил с тобой будучи зверем? – мне кажется, что Джексон пытается гипнотизировать взглядом, но я уже это проходила и на меня это больше не особо-то действует.

 

— Ага, — плотнее прижимаюсь щекой к его плечу, чтобы скрыться от его взгляда.

 

— В каких лесах говоришь видела, — тихо шепнул.

 

— Не далеко от дома. А что? – глубоко вдыхаю его запах и так приятно.

 

— Голубые глаза черного волка… — почти беззвучно добавил.

 

— Ага… ты его знаешь?

 

— Не думаю, — неприятно как-то ответил, будто не понравился ему мой вопрос.

 

— Что? — не уверена, что понимаю, о чем идет речь.

 

— Да, так ничего. Просто интересно было, кого ты там встретила.

 

За все это время впервые засыпаю в безопасности и тепле. Чувство защищенности дало комфорт спокойствия и умиротворения. Я расслабилась в объятьях Джексона. Мне понравилось обнимать его и прижиматься к нему. Вдыхать его запах, чувствовать под рукой гладкое рельефное мужское тело. Не хочется признавать, но мне так давно хотелось мужского внимания. А о Джексоне я просто боялась мечтать, хотя и сейчас тоже. И мой доктор ещё долго что-то шептал мне на ухо и совсем не мешал. Но царь сна не давал мне его слушать, медленно погружая в свое царство.

 

Дорога

 

Утро. Открываю глаза, одна на кровати. Белая палата словно горит от дневного света. Дверь закрыта, повсюду порядок, словно погром оказался страшным сном.

 

Первый в голове вопрос: «Мне приснилось, что Джексон оборотень? Коричневый волк! Неужели это сумасшествие никогда не закончится?»

 

С тяжелой головой поднимаюсь и сажусь на край кровати. Потираю лицо руками, пытаюсь лучше пробудиться. Начинаю жадно вдыхаю запах своих ладонь. Мне кажется, что от рук исходит чужой запах. Держу у носа и узнаю этот аромат духов. Довольно вдыхаю и улыбаюсь сама себе – это запах Джексона. Это не было сном, он и правда спас меня вчера. Нужно избавиться от дурной привычки сомневаться в себе.

 

— Доброе утро, — Джексон легок как на помине.

 

Встречаю со смущенной улыбкой, от которой будет трудно избавиться первое время. А он снова выглядит как обычно: накрахмаленная рубашка, поверх белый халат. Аккуратно зачесанные волосы, весь такой свежий и симпатичный, в отличии от меня.

 

— Как спала? – садится напротив на стул, придвигая его ближе.

 

— Хорошо, — сжимаю губы плотно, скрывая не чищенные зубы. Теперь-то я знаю, кто передо мной сидит – существо с обостренным обонянием.

 

— Я и не думал, что ты так быстро засыпаешь, а особенно после такого… — как-то не прилично прозвучало из его уст это.

 

— Как я могла не уснуть, когда меня укладывал сам доктор Ливертон, — неожиданно тяну руку и взбиваю его волосы.

 

— Эй, ты чего? – отстраняется и вздергивая недовольно правую бровь.

 

— Лохматый ты мне вчера больше нравился! – плюхаюсь обратно на кровать и закатываюсь смехом. И его недовольство что-то не пугает. – Прикольный такой был!

 

— Черт, Эмили! Я только себя в порядок привел! – не получается у него скрыть улыбку. – Я же не могу ходить в таком виде! — колдуя руками, пытается поправить то, что я натворила с его черной шевелюрой.

 

— Многие ходят с ирокезом, и тебе бы пошло, — смотрю и не могу упустить момент, чтобы потешиться над ним.

 

— Ммм… С ирокезом меня поселят в соседнею палату!

 

— Клёво! Будем болтать через стенку! – не знаю почему, но настроение поднимается, когда начинаю болтать с ним ни о чем. Вот сказал, что мы друзья закадычные, пусть теперь терпит своего сумасшедшего друга!

 

— Интересно как? – вздергивает бровь и смотрит на меня оценивающе. – Я-то тебя услышу, а вот ты… — ну как же я могла забыть, что у него чуткий слух – оборотень.

 

— Будешь отвечать азбукой Морзе! – дарю ему презренный взгляд, хотя совершенно не серьезный.

 

— Вообще-то я сюда не заселяться пришел, — как-то странно посмотрел на меня. – Мисс Браун.

 

— С чего вдруг такая официальность, доктор Ливертон? – снова включаю игривость. Сегодня день начался по-другому с другими мыслями и наврятли мне сейчас может что-то помешать по заигрывать с моим хвостатым Доктором.

 

— Ладно, томить не буду, я тебя выписал…

 

— Чего? – не верю в то, что сейчас услышала. — Как выписал? А месяц и повторное обследование? Ты же говорил… — и вот зачем мне знать подробности? Выписал и выписал!

 

— Ну, конечно, если ты хочешь, можешь остаться здесь…

 

— Нет! Не хочу! – не знаю, о чем и думать, все мысли путаются в голове. – Только не здесь!

 

— Если поторопишься, то к закату успеешь домой. Родителям я твоим уже сообщил.

 

— Но как? – не понятные чувства перемешиваются: радуют и одновременно  пугают.

 

Никак не могу понять, как он меня выписал, если ещё вчера говорил, что это зависит не от него, пока мне не исполнится восемнадцать.

 

— Я же ещё не совершеннолетняя?

 

— Ты хочешь здесь справлять свой день рождения? – грубовато рыкнул и тут же отвернулся. Вспыльчивый какой, спросить уже нельзя?!

 

— Нет, я не об этом!

 

— Эмили! – схватил меня за плечи. — Тебе так интересно, как я тебя выписал?! Не проще ли просто собраться и свалить отсюда, пока я не передумал?! – недовольный взгляд и грубоват.

 

— Ага, — кивнула ему в ответ, пока он и вправду не передумал. Что это я завелась со своей любопытностью? – А что мне здесь собирать? Смирительную рубашку с открытым задом? – в глазах сверкнул смешок. Мне и правда здесь собирать нечего! Я сюда приехала в вещах, которых сидела на тот момент дома.

 

— Зубную щетку не забудь, которую я тебе подарил на день Благодарения, — усмехается и направляется к выходу.

 

Щетку? Какую щетку? Почему он вспомнил именно про щетку? Черт возьми, я же ещё зубы не чистила! Какого лешего я тут горланю?! Наверно если простоит пару минут, то траванется от дохлого запаха моего рта.

 

— Ммм…

 

Молча встаю и прямиком иду умываться, хватит с меня разговоров.

 

— Будь поэнергичнее, я зайду за тобой через пол часа! – вслед. — А то до ночи не успеем! – не успеем? Поворачиваюсь к нему снова.

 

— Не успеем что?

 

— Доехать. Ах, да. Я набрался наглости сказать твоему отцу, что сам тебя привезу. Так что шевелись! – на этот раз я точно рот свой не раскрою!

 

Смотрю на него и мне кажется очень это странным. Зачем вдруг ему захотелось меня отвезти домой? Зачем тащиться в такую даль? И не лень ехать в такую даль – несколько часов за несколько сотен километров? Ради чего? Уж точно не ради меня! Буду надеяться, что он ничего не замышляет…

 

— Не обольщайся, мне все равно сегодня в ту сторону нужно, — прищурил взгляд и прошагал мимо. – Срочное дело, так что пошевеливайся!

 

Настроение у него меняется, как погода весной. Порой игривый и хитрый, как лис, через минуту строгий и важный, к которому на простой козе не подкатишь.

 

— Эмили, — Регина вошла в палату. — Ты уже оделась? – смотрит на меня и улыбается, будто радуется за меня. Хотя кто знает, может оно так и есть.

 

— Ага, а где…

 

— Доктор Ливертон уже ждет тебя во дворе.

 

— Ясно, — глубоко вздыхаю. Что-то грустно стало мне, когда увидела Регину.

 

— Рада за тебя, — Регина неожиданно обняла меня, — хоть и отпускать не хочется.

 

— Ты мне тоже нравишься, — обнимаю в ответ.

 

— Да, — усмехается. – Хорошо, что у тебя все хорошо.

 

— Ну, ещё не понятно, что хорошо, а что нет, — пожимаю плечами.

 

— Главное, что ты отсюда вышла, а дальше всё зависит от тебя самой! Будь хорошей девочкой! Учись дальше! – искренни улыбается.

 

— Обещаю, — вгоняет меня в краску своей заботой. Неучем никому не хочется быть.

 

— Ну всё, иди уже, — шутливо толкает в сторону двери. – Уходи и не возвращайся никогда!

 

— Прощай, — киваю неуверенно и бегу на улицу.

 

Выхожу во двор, ярко светит солнце, птицы поют. Теплый ветерок играет с зеленой листвой на деревьях. Продувает насквозь мою старую майку, в которой я приехала сюда уже почти год назад.

 

Вдыхаю полной грудью свежий воздух – это свобода. В окно тоже задувало тоже самое, но оттуда это не так ощущалось, как отсюда. Всю идиллию сбивает свист покрышек с другой стороны двора. Черный Камаро развернувшись, подъезжает и резко тормозит возле меня.

 

— Эмили, — спускается окно машины, — садись! — Джексон нервно рявкает. – Что тормозишь?

 

И что такой недовольный? Его вроде никто не просил меня отвозить домой. Ехал бы себе сам, если уж торопиться! Я бы сама на автобусе спокойно поехала, никому не мешая и никого не раздражая.

 

Видя его отличное настроение, не раздумывая, сажусь на заднее сидение. Не успела хлопнуть дверью за собой, как машина рванула со двора клиники. И почему мне раньше казалось, что спокойнее его человека на земле не найдешь? Как можно было так за одну ночь измениться? Или это он изменился по отношению ко мне? Хотя какая мне разница, скорее всего когда доеду до дому, то больше никогда его не увижу. Такому серьезному, да ещё и злому дяденьке не интересно с такими девочками, как я.

 

— Что можно было делать целый час? – поправляет зеркало заднего вида, чтобы лучше видеть меня. – Старую зубную щетку упаковывала? – тупо улыбается, хотя ничего смешного не нахожу в этом.

 

— Я её забыла, — недовольно рявкнула ему в ответ. – И вообще ее мне вы не дарили! Это щетка прилагалась…

 

— К туалету моей клиники, — моргнул взглядом в зеркало. Ну конечно кто бы сомневался. Что? Где? И чье все это?

И что привязался к этой щетке? Неужели больше поговорить не о чем?

 

— Ну, хоть до этого додумалась, — выжимает педаль газа сильнее.

 

Как по мне так он заметно начал нервничать возле меня и наверно по этой самой причине несет чушь какую-то. Надеюсь, он не решит меня убить по дороге, чтобы сохранить конфиденциальность.

 

— И все доктора у вас ездят на таких машинах? – ловлю взгляд в зеркале заднего вида. – Ах ну да – Ваша клиника… — тут же вспомнила.

 

— Ты бы лучше села вперед и пристегнулась, — вздернул бровь и надел темные очки.

 

— Тормози, сяду вперед, — он прав, болтаюсь сзади, как огурец в пустой банке.

 

— Лезь так! – кивнул и уставился на дорогу.

 

— Что? – хотя прекрасно услышала, что он сказал.

 

Посидела ещё пару минут сзади, несколько раз шарахнуло из стороны в сторону. Некомфортно, да и вид не такой привлекательный. Лезу вперед, держусь за передние сиденья.

 

— А можно так не гнать? – только я тяну ногу вперед, как снова шатает в сторону. – Или что где-то пожар? – кряхтя возмущаюсь.

 

— В окно не вылети, — засмеялся и схватил меня за бедро одной рукой, чтобы не плюхнулась ему на колени при резком повороте.

 

— Ой спасибо, — не искренне. Наконец перелезла и села удобно.

 

— Пристегнется моя бабушка? – наклонился в мою сторону и натянул ремень безопасности и защелкнул его.

 

— Дедушка! – еле выдерживаю его раздражительность.

 

Откидываю голову и закрываю глаза, уже никакие красоты меня не интересуют. Как же меня бесит, как он ведет себя со мной. Либо  я его раздражаю и он хочет быстрее от меня избавиться или я очень плохо разбираюсь в людях. Потому что другого мотива я придумать не могу!

 

— А музыки в вашей машине нет? — продолжаю сидеть и не смотреть.

 

— Боюсь, что вкусы могут не совпасть, мадам, — нотка гадости, пусть и небольшая, но есть.

 

Нет музыки и не надо! Пусть подавиться ею! Склоняю голову на бок, ветер бьет в лицо. Он молчит, молчу и я. Машина укачивает, как колыбель, или это о себе дает знать беспокойная ночь, после которой я не выспалась. Но как бы там ни было я засыпаю, лучше проспать всю дорогу, чем препираться с Джексоном.

 

***

 

Что-то так мешает, никак не могу понять что? Неприятно раздражает и не дает наслаждаться сном. Дребезжание, какая-то дурацкая мелодия причем на повторе.

 

— Да, алло, — ну конечно, это была мелодия телефона Джексона.

 

Оттуда тихо слышится мужской голос, но вот что говорит, не разобрать. Жаль, что у меня нет такого слуха, как у оборотней. Любопытности мне не занимать! Даже если меня это не касается и что, скорее всего так же может быть не интересно. Но становиться невыносимо интересно, интересно то, что касается брюнета, который сидит рядом и нарочно старается не обращать на меня никого внимания. Не много обидно – очень обидно!

 

— Я не успею к закату. Робэрто, думаю вам лучше начинать собрание без меня.

 

Собрание? Ему и правда по пути со мной. Едет на какое-то собрание. А я тут нафантазировала, что он грохнет меня, как не нужного свидетеля. Ха, ха какая же дурра! Кому я нужна! И уж точно не этому занятому и важному Джексону. И замечу то, что в уме я чаще всего обращаюсь к нему на Ты и без всякой официальности. Где-то внутри пытаюсь тянуть выше свою шею и быть с ним на равных. Но для него связываться со мной и тем более марать руки, будет очень мелко…

 

Голос с телефона что-то долго говорит, а затем Джексон громко смеется. Раздражает. Друг? Подшучивают? А может коллега, или сородич? Хотя какая мне разница? Еще каких-то пару часов и всё это будет далеко от меня. И все равно чувствую себя не в своей тарелке.

 

— Ну, к рассвету я точно буду на месте. Алексе скажи пусть не ноет! — снова смешок. И кто такая эта Алекса? Девушка? Ту рыжую звали кто-то по-другому. – Ладно, на месте решим, до встречи! – выключает телефон.

 

Все такие деловые, что-то решают, встречаются. Одна я психичка без царя в голове. И почему меня раздражает, когда понимаю, что вокруг Джексона крутятся какие-то женщины. Он мне никто и я ему тоже! Было бы очень странным, если бы возле такого мужчины никого не было из противоположного пола. И меня больше устраивал тот факт, когда я подозревала его в том, что он выпустил меня, чтобы убить. Так мне легче было бы перестать смотреть на него как на симпатичного мужчину.

 

— Что за собрание? – не открываю глаза, но не могу не спросить. Как всегда любопытность берет верх. Или я лопну!

Хотела бы спросить, кто звонил, но думаю, даже если он мне ответит, навряд ли я знаю его собеседника. И не факт, что он скажет мне правду. Скрытность его второе Я. Или просто не впускает в свое личное пространство? Не хочет? А зачем ему этого хотеть?

 

— Много будешь знать, плохо будешь спать! – снова игнорирование. Как я и подозревала.

 

— Я бы хорошо спала, если бы кое-кто тут не гоготал, как… — а моя защитная реакция – агрессия.

 

— Как кто? – наконец повернул голову в мою сторону и сверлит неприятным взглядом, а я боковым.

 

— Лошадь! – теперь в глаза и бешусь.

 

— Я похож на лошадь? – тон смягчен, наверно заметил, что уже достал. Или просто смешно, назвать волка лошадью – тупость какая!

 

— Я устала! Долго ещё ехать? – меняю тему, чтобы не пришлось извиняться.

 

— От чего? Спать? Ты всю дорогу спала!

 

— А что нельзя? – буркнула и тут меня понесло. — От тебя устала, хамишь, грубишь!

 

— Вообще-то грубишь и хамишь – ты! – тут же передернул.

 

— Да что я такого сказала? Спросила, что за собрание? Да так, из простого любопытства! Не хочешь говорить, не говори! Так ответил, будто я напрашиваюсь на него! Даже если позовешь, в жизни не пойду! Морды ваши волчьи не видеть век!

 

— А как насчет лошади?

 

— Ой, извини за лошадь! Зубастый волк! – чувствую, как все трясется внутри – нервы не к черту! И все-таки пришлось извиниться, даже если это прозвучало не искренне.

 

Наступила неприятная тишина. Джексон сжимает нервно руль и смотрит на дорогу. Я в боковое окно, пытаюсь ровно дышать, не выдавать эмоции. Пытаюсь, выровнять дыхание и никак не удается. Руки сжимаю в кулаки, чтобы не дрожали предательски.

 

Почему я себя так веду? Почему он себя ведет так? Не хочу признаваться, но я не готова с ним расстаться. Не хочу терять с ним отношения, даже их если во все нет. Я согласна даже на то, чтобы видеться раз в месяц или хотя бы перезваниваться. А в чем причина его негатива ко мне? Боюсь подумать о том, что ему просто не терпеться отвязаться от меня. От той, которая знает слишком много и которая постоянно задает не те вопросы…

 

— Я есть хочу, — разрывает молчание.

 

— Меня съешь! – выпалила не подумав и тут же замолчала и сама себе улыбнулась в зеркало.

 

— Заманчивое предложение, — окинул взглядом и отвернулся.

 

— Я бы пригласила тебя на ужин, но не куда, — почему-то мне стало неловко и жалко его. Неловко за свои глупые слова и жалко за то, что он просто хочет есть, а я тут потешаюсь. Он тоже прав – я груба была с ним. Но в тоже время не прав – он спровоцировал меня.

 

— Так уж и быть, – наконец засмеялся. – Приглашу тебя я! Придорожное кафе сойдет?

 

— Мне всё сойдет, это вы у нас сегодня капризничаете, — пытаюсь улыбаться в ответ, хотя ещё не совсем отошла.

 

— Я целый год терпел твои капризы и выгибоны, а ты всего несколько часов, — так просто сказал. – И то уже сдалась!

 

— Что? Какие выгибоны? – возмущенно смотрю.

 

— А вот моя любимая кафешка! – тормозит машину. Но я вернусь ещё к этому разговору. Я всегда себя считала самой тихой и послушной. — Здесь вкусно готовят, почти всё! – довольно улыбается и выходит.

 

Любимая? И часто он здесь проезжает? И куда, интересно, путь держит? На какое-то собрание, которое не моего ума дела! И что опять за интерес к его персоне? Меня начинает раздражать тот факт, что мы сейчас с ним разойдемся и никогда больше не увидимся.

 

— Ты идешь или нет? – открывает мою дверь.

 

Молча иду за ним, уже боюсь что-то сказать. Не пойму, что с ним такое, что ни скажи, на всё реагирует спонтанно. Не успела я его узнать поближе, уж слишком поздно он открылся мне. И почему-то мне кажется, откройся ему я, то никогда бы правды не узнала.

 

Занимаем столик у окна, солнце уже садится. Отдает оранжевым свечением, освещая горизонт. Персонал приветливо здоровается, не обманул, они его уже здесь знают. И приветствуют, как родного.

 

— Вам как обычно? – мило улыбается официантка. – А девушка что будет? – переводит взгляд на меня.

 

Только я хотела рот открыть, просто спросить, что она мне может предложить, но не тут-то было!

 

— Так! Нам пиццу ассорти, побольше грибов! – уточнил хищник. — Зеленый чай и капучино! – прищурил взгляд, будто угадывает мои мысли. – Двойной капучино с густой кремовой пенкой и шоколадный торт с глазурью темного шоколада, – от одного названия десерта текут слюни.

 

— Ага, — записывает девушка.

 

Смотрю на него и не могу поверить, что он мне даже не дал рот открыть. Хотя, что я возмущаюсь, мы же не на свидании с ним. Кто знает, может мы видимся в последний раз? Это даже к лучшему, иметь друга-психиатра не к добру. Вдруг в голову что стукнет, снова будут окружать белые стены с решетками на окнах. И запах хлора станет единственным ароматом, которым можно будет благоухать.

 

— Я что-то упустил? – смотрит на меня и улыбается.

 

— Не пью зеленый чай и особенно двойной капучино! – нагнулась над столом и тихо прошептала ему.

 

— Не пьешь? – удивленно приподнял брови. – Тогда нам зеленый чай и апельсиновый фреш и, если можно, то побыстрее, — вежливо попросил девушку.

 

— Конечно! – быстро удалилась.

 

— И с каких пор ты перестала любить капучино? – вздергивает деловито бровь.

 

— А когда я его любила, — откидываюсь на спинку стула. Не припомню  чтобы мы с ним вместе пили капучино. Подумаешь пару раз предложил у себя в кабинете, может просто в клинике разнообразия нет – вот я и не отказывалась.

 

— Ясно, это был камень в мой огород! – тоже откидывается на спинку стула и пронзает хитрым взглядом.

 

— Это был булыжник, мистер Ливертон!

 

— Эх, Эмили, — отчаянно вздохнул.

 

— Да, да, нужно было меня просто посадить на автобус, — тоже отчаянно вздохнула. – И не было бы столько нервозности.

 

— Пожалуйста, — девушка с подносом в руке, выкладывает еду на столик. — Приятного аппетита.

 

— Спасибо большое, — прям сама вежливость.

 

Смотрю на него, так хочется сказать: «Не нужно таять перед ним, он далеко не такой милый, как вам кажется».

 

— Эмили, дырку сейчас протрешь на мне! – принялся за еду. – Ешь давай! Опаздываем!

 

— Приятного аппетита, — тихо шепнула и принялась сначала опустошать бокал с фрешем.

 

Я смотрела в окно и медленно жевала, не смотря на то, что Джексон всё куда-то опаздывал. Меня не покидали мысли о том, как меня встретят родители? Смогу ли я с ними быть, как раньше, делится секретами с мамой или смеяться над глупыми шутками отца?

 

— Девушка, счет, пожалуйста! – Джексон наелся. — И заверните нам это с собой, — указал на оставшуюся пиццу. – В машине доешь! – встает из-за стола. — Пора уже!

 

— Не нужно ничего заворачивать! Я не хочу больше! – зашагала вперед мимо него, направляясь к машине.

 

— Как знаешь! – буркнул брюнет и выскочил из кафе.

 

Села и снова откинула голову на спинку, закрывая глаза. С каждой минутой я приближалась к дому, и становилось невыносимо больно. Предали меня родные родители, самые близкие люди, а я переживаю, как смотреть им в глаза? Что им сказать и как вести себя? И почему-то после их предательства стыдно мне смотреть им в глаза.

 

— Эмили, всё хорошо? – Джексон неожиданно поинтересовался мной.

 

— Ага, — кивнула головой, не смотря на него. Зачем его грузить не нужными переживаниями, тем более моими.

 

Он не стал допытываться, как это делал в больнице. Может, это тогда было связано с профессиональной деятельностью? Теперь-то все по другому или ему просто все равно.

 

— Тогда погнали дальше, — выжал педаль газа, снова понеслись на скорости.

 

Целых полчаса гнал машину, как сумасшедший, словно мы участвуем в заезде. Сижу напряженно, не могу расслабиться. Упираюсь плотно в спинку сиденья и не могу расслабиться. И в чем тут наслаждение гнать по дороге, как сумасшедший? Понимаю, как хорошо, что большую часть времени в дороге я спала. На каждом повороте кажется, что сейчас слетим с дороги в пропасть. Дыхание замирает, сердце стучит, как бешеное. Когда же мы уже доедем?

 

Неожиданно сбавляет скорость и съезжает с дороги. Останавливается у подножья скалы. Зачем? Солнце почти село, но ещё светло. Сумеречно.

 

— Эмили, скорее! – быстро глушит мотор и выходит из машины.

 

— Что? Куда? – послушно быстро выхожу из машины.

 

Смотрю на его возбужденный вид, холодок в душе. Остановился у какой-то горы, ни одной души вокруг и темнеет. Что происходит? Куда это он?

 

— Увидишь! – схватил за руку и потащил наверх по дороге. Холодок в душе. Я его реально побаиваюсь.

 

Ведет быстро по какой-то каменистой тропинке выше и выше. Спотыкаюсь, еле успеваю за ним. Становится дышать тяжело, давно столько не ходила и так быстро. Вот что значит целый год проваляться в больнице на успокоительных.

 

— Куда мы идем? – задыхаясь. — Я больше не могу! – но шагаю не хочу выглядеть слабой в его глазах и так не идеальная.

 

— Имей терпение! – прибавляет шаг. – Почти дошли, — тянет сильнее.

 

Крутая дорожка вверх, обросшая невысокими деревьями и кустарниками. Ничего другого не вижу, кроме спины Джексона и собственных ног. Еще каких-то шагов сто и мы на вершине.

 

— Дошли! – довольно улыбнулся, поворачиваясь ко мне. – Успели!

 

Из темноты выходит на свет, на вершину какой-то горы. Солнце ещё не село за горизонт, освещает вершины холмов, лес и пригородный поселок, в котором я живу. Я почти дома. Отсюда можно разглядеть знакомые постройки.

 

— Иди сюда, — тянет меня за руку к краю.

 

— Серьезно? – боязно.

 

Медленно шагаю к нему и не могу оторвать глаза с заката, а ноги подкашиваются от забега на вершину. Представляю, как завтра утром будут мышцы ныть. Солнце медленно садиться за горизонт, небо переливается желтым и оранжевым. Красиво ничего не скажешь.

 

Джексон садиться на край и тянет меня за руку сесть тоже. В душе холодок, высоко и крутой обрыв. Он сверхъестественный ему не страшно, но я-то человек.

 

— Не бойся, я не дам упасть! – смеется. Без слов понимает мое состояние, иногда это так приятно.

 

— Легко сказать, — усмехаюсь.

 

Аккуратно сажусь на край и спускаю ноги, ветерок продувает меня насквозь. Джексон отпускает руку и садиться сзади меня, что меня немного взволновало. Слишком уж тесно вторгается в личное пространство, хотя сама обнимала его ночью, когда было страшно. Сама дала повод, теперь не знаю, как на это реагировать?

 

— Замерзла? – шепчет на ухо. И мурашки бегут табуном по телу не понятно от чего. Прижимается сзади, скрещивая руки на моем животе. Так плотно, так тесно и так тепло. Неловко.

 

— Есть немного, — тихо ответила. – Так красиво, впервые вижу такой закат, — делаю вид, что не обращаю внимания на его наглость и наслаждаюсь природным явлением.

 

— Я знал, что тебе понравится, — его шепот щекочет ухо. Странное ощущение, но такое притягательное.

 

— А мы никуда не опоздаем? – поднимаю голову, чтоб взглянуть на него.

 

— Уже нет, — усмехается. Мне показалось или мы торопились именно проводить закат?

 

— А как же собрание? – не могу угомониться.

 

— Собрание перенесли на завтра, так что можно спокойно сидеть и наслаждаться моментом, — горячо дышит мне в затылок.

 

— Когда ещё такое увижу? – вздыхаю и откидываю голову на него, облокачиваясь. Начинаю нежно потераться о его щетину, закрывая глаза и уже пьяно открывая их.

 

— Весной самые красивые закаты и рассветы…

 

— Весна сама по себе прекрасное время года, — перебиваю, смеясь, поднимая глаза на него. Ведем себя так, будто целый год встречались тайно. А теперь такие свободные и такие счастливые. Сидим и наслаждаемся подвернувшимся моментом.

 

Джексон старше меня на десяток лет с лишним, наверно, даже больше, но рядом с ним я этого не чувствую. Сейчас не чувствую. В его объятьях наступает некое спокойствие и уверенность, он словно та самая родная душа, которая греет, поддерживает и оберегает. Уверенность в нем и уверенность в себе.

 

— Я тоже люблю весну, — сжимает меня крепче в объятиях. Но руки никуда не тянет, как были скрещены на животе, так и стались там.

 

Так хорошо с ним, люблю, когда он такой нежный. Иногда кажется, что я ему нравлюсь, так хочется тянуть эти секунды, тормозя стрелки на циферблате. Но если бы это только помогло! Временами он невыносим: груб, раздражителен и просто холоден, как лед.

 

— Ага, — утыкаюсь носом в его шею и вдыхаю аромат его одеколона, пользуясь моментом. Хотела бы укусить нежно, но так боюсь его реакции. Боюсь спугнуть, вдруг он не хочет этого?

 

— Эмили, — тихо шепчет, задевая мой затылок губами, словно целует.

 

— М-м-м… — сижу и наблюдаю за розовой полосой, оставшейся за горизонтом после заката.

 

— Какие планы на будущее? – с чего вдруг такой вопрос? Может у нас все только начинается?

 

— Сдам экзамены, которые не успела в прошлом году, потом в колледж. А ты?

 

— А что я? – смеется. — Я уже своё от тарабанил!

 

— А профессию ты сам себе выбирал?

 

— Если честно, долго не знал, чего я хочу? Что больше мне подойдет? Кто лучше из меня получится? Первым шагом было помогать людям – медицина, а потом понял, что психология одна из самых интересных и не изученных до конца наук. Дальше — больше, и вот теперь я психиатр. А потом стал часто встречать таких, как ты.

 

— Как я?

 

— Ну, почти как ты! Не многие держались, чаще сходили с ума.

 

— Как?

 

— На такие вызовы стараюсь первым реагировать, чтоб здраво оценить состояние пациента. Те, кто становился свидетелем таких, как я, ну и того, кого ты видела. Испуг и страх очень сильно рушат психику, доводя до реального безумия. Ведь не всем везло, как тебе, заводить дружбу. Бывало и похуже…

 

— Похуже? – что он имеет виду?

 

— Не будем об этом! Не важно!

 

— Ну пожалуйста! Ты же уже начал говорить! – опять он что-то не договаривает!

 

— Эмили, не надо!

 

— Вот ты, как всегда! – отталкиваю его от себя и встаю. – Никогда ничего не договариваешь! Ты… Ты… — не могу говорить, комок встает в горле. Я снова себе нафантазировала, что мы только что раскрылись друг другу.

 

— Что я? – взгляд изменился.

 

Та нежность в глазах, те карие глаза залились темной ночью, сменились на злость. Как же у него это быстро и просто. Щелкнул переключателем и злой как демон, потом снова щелчок и опять пушистый кролик.

 

— Разве я тебе когда-нибудь что-то обещал? Давал повод?

 

— Повод? – а что это было сейчас?

 

Обидненько стало. Я его совсем не понимаю, ни его слов, ни его действий. В чем-то он прав, но в тоже время совершенно не прав. Может, ничего он не обещал, а как же его внимание и откровенные объятья? Что это, разве не повод?

 

Смотрю ему в глаза, так хочется кричать во всё горло, но могу только разреветься, как малое дитя. Так хочется зарыться в его объятья и уткнуться в его сильную грудь. Сказать, что бояться нечего и некого, что я тоже чувствую то притяжение, которое постоянно возникает между нами. Почему бы и нет? Но он разве примет мое предложение, мое желание общаться и дальше с ним?

 

Чтоб не разреветься, молча обхожу его и направляюсь к машине. Быстрыми шагами спускаюсь по темной тропике, не обращая внимание на камни под ногами и сучки, о которые могу навернуться. Я не смогла сказать, то о чем думала. Да вот такая я слабая и не уверенная ни в себе, ни в нем.

 

— Эмили, не беги так! – дышит мне в затылок. — Здесь недолго шею свернуть!

 

— Поделом мне будет! – огрызаюсь.

 

Разрази меня гром! Чтоб я ещё раз шагнула ему навстречу! Теперь я понимаю, что ощутила та девушка в его кабинете. Он вообще хоть кого-нибудь когда-нибудь любил? Привык со своей смазливой мордой, что бабы вешаются на него, но со мной этот номер не пройдет!

 

— Ну что, едем? – сажусь в машину, даже не смотрю в его сторону.

 

Спускаться оказалось намного быстрее, не смотря на темноту и плохую тропинку. К моему счастью я не полетела носом вниз, а благополучно стояла раньше него в машины.

 

— Спешишь? – недовольно одарил взглядом.

 

— Устала, – смотрю в окно. — Дорога длинная и утомительная.

 

— Как скажешь, — буркнул под нос и надавил на газ.

 

Едем по дороге и молчим. Он смотрит на дорогу, а я нет-нет, да всё же поворачиваюсь в его сторону. И что вот в нем такого, что не дает на него злиться больше пяти минут? Только что билась в гневе, а сейчас с такой нежностью подглядываю за ним.

 

Нравиться ли он мне до безумия? Да вроде, нет! А что тогда? Может я просто привыкла быть под его крылом? Привыкла, что всегда рядом, и что это — единственный человек за последний год, который был хорошим другом? Ну или показывал, что был другом.

 

— Вот и твой дом, — аккуратно припарковал машину на лужайке.

 

— Ага, — кивнула ему в ответ, а сама смотрю на дом, который давно не видела. И почему меня сейчас больше волнует Джексон, а не мои родители? – Совсем ничего не изменилось, — вздохнула. – Словно вчера ещё была дома.

 

— Если хочешь, могу зайти с тобой? – снова заботливый голос, которому начинаю доверять больше, чем самой себе.

 

— Нет, не нужно! – игнорирую и открываю дверь, чтобы выйти.

 

— Эмили, — следом вышел из машины, — подожди!

 

— Правда, Джексон, не нужно! Я справлюсь! — поворачиваюсь к нему. А у самой комок в горле, что он сейчас уедет.

 

— Эмили, — тянет за руку и прижимает к себе, будто прощается навсегда. Пытаюсь не расплакаться. Только не сейчас и только не при нем.

 

— Джексон, не нужно! – стою и не реагирую на его ещё одну спонтанную нежность. Что он хочет этим сказать? Кем он хочет мне показаться?

 

— Вообще-то, друзья зовут меня Джеки! – смеется, хотя слышу в голосе далеко не смех.

 

— Джеки? Классно! – тоже смеюсь. – Да только друзья. Я ценю твою предложение дружбы, — теперь я могу звать его Джеки. Вот только что мне это дает? — Береги себя, Джэки, — тихо шепчу, а имя словно не его. Не могу звать его так! Не идет ему это имя или я просто не привыкла?

 

— Конечно! — глубоко вздохнул и обхватил мое лицо ладонями. — Эмили, рад был с тобой познакомиться, — тихо шепчет.

 

— Ага, я тоже, — смотрю в его блестящее глаза.

 

Если бы я его не знала, то подумала, что это слезы, но это же Джексон!

 

— Обещай, что больше в лес ни ногой, – взгляд падает на мои губы.

 

— Обещаю, — тихо шепнула и затаила дыхание.

 

— Не нужен он тебе, поверь, — шепчет у губ.

 

Он наклоняется, я закрываю глаза в ожидании. Всё внутри меня замерло, сердце бьется через раз. Медленно тяну руки и обнимаю за мужскую сильную талию. Кто не нужен? Зачем не нужен? Неважно! Стоит ему ко мне прикоснуться, я начинаю таить в его объятьях. Что со мной не так? Наконец он меня обнимает ни как Эмили Браун. Никак пациентку, которая умалишенная. А как мужчина, которые дышит нервно у моих у губ. А я жадно вдыхаю его горячий воздух.

 

— Будь осторожна! – неожиданно целует в лоб и отстраняется. – Прощай, Эмили! – быстрыми шагами направляется к машине, словно бежит от меня.

 

Садиться за руль и со свистом покрышек отъезжает, даже не взглянув в последний раз. Внутри меня всё болью опускается, сердце больно забилось в груди. Ненавижу! И на что я надеялась? Он взрослый мужчина, ему нужна зрелая серьезная женщина. Наверно, такая, как он – волчица? А я кто? Я всего лишь глупая девчонка, которую он всерьез не воспринимает.

 

— Прощай, Джексон, — смотрю на красные задние фары его машины, которые пропадают в дали и чуть ли не плачу. Если уж так, то он прав, нам лучше больше не видеться!

 

— Эмили! – мамин голос сзади… а вот он и дом родной.

 

Шопинг

 

— Эмили! – мамин голос сзади. — Эмили, девочка моя! – быстро спускается по лесенкам. Такая вся возбужденная, а у меня холодок.

 

— Мам, — смотрю на неё, а мысли совсем о другом. Меня всё ещё волнует холодное прощание Джексона. Я бы все-таки хотела поцелуй, хоть будь он первый и последний.

 

Мама подбегает ко мне со слезами на глазах и обнимает. Прижимает крепко и всхлипывает мне в ухо. Крепко жмется ко мне, и я слышу, как она пытается подавить свою истерику.

 

— Мам, ты чего? – не могу ответить ей взаимностью.

 

Но и черствой быть не хочется – мне ее страдания не в радость. Она всё ещё себя винит за то, что со мной произошло. Стою, не шевелюсь, руки не поднимаются прижать её. Терпеливо жду, когда она отпустит. Я тоже хочу вернуть все обратно и чтобы ничего такого не происходило, но сделанное сделано и не желаемое произошло.

 

— Что мы здесь стоим? Пойдем в дом! – берет меня за руку и ведет, словно маленькую девочку.

 

Давно не видела её, не чувствовала такой заботы и любви. Как бы больно и обидно не было, я все равно тосковала по ней, по её ласке. Я целый год нуждалась в ней, в её заботе. Но упорно это не показываю – не могу переступить через обиду, которая преследовала меня все то время, что я отсутствовала.

 

Переступаю порог родительского дома, холодок пробежался по телу. Ничего не изменилось, всё по-прежнему: родной запах дома, от которого я уже успела отвыкнуть, та же обстановка, мебель по своим местам, как в день моего отъезда, словно это было вчера. Год отсутствия, будто мгновенно стал таким далеким и даже не реальным. Я все помню, но в тоже время будто и не со мной.

 

— Здравствуй, дочь, — дрожащий голос отца.

 

Стоит в центре гостиной и смотрит на меня виноватым взглядом. Последний раз, когда с ним разговаривала, я кричала и просила о помощи, чтоб меня не забирали, чтоб он помог мне, а он…

 

— Здравствуй, — тихо шепнула в ответ и отвела взгляд, словно ищу спасения от этих тосковавших глаз.

Самой тошно от всей этой ситуации. Нам нужно время, чтобы восстановить то, что потеряли в тот день, когда меня забрал Джексон. И только сейчас воспоминаю, какой же был в тот день красивый Джексон.

 

Мама грустно посмотрела на нас обоих, неловкая ситуация продолжалась. Они молчали, глядя на меня, а я на них. Мне может было, что сказать им, но язык намертво прилип к небу. Да и не думаю, что будет к месту начать разбираться прям с порога, кто прав, а кто виноват?

 

— Ты голодная? – мама разрывает тишину, в которой застыли все.

 

— Нет, — мотнула головой в ответ, Джексон позаботился об этом. Лучше бы я осталась с ним, хоть он непонятный какой-то, зато стал роднее, чем они оба. Или просто он мне очень понравился? Или понравился тот факт, что он тоже волк? Неужели меня теперь могут привлекать только оборотни?

 

Стук в дверь. Сердце забилось нервно. Кто же это может быть? Первое, что в голову пришло, Джексон вернулся и решил зайти? Как было бы здорово, не хочу расставаться с ним!

 

— А вот и Катрина пришла! – папа оживился в лице.

 

— Катрина? – что? Они позвали мою подругу, с которой не разрешали общаться! Родители пересмотрели свое отношение ко мне и к моим окружающим? Будет полным сюрпризом, если ещё волчонка позовут на ужин. Но… не буду забегать в заоблачную фантазию – этому никогда не бывать.

 

— «Это не Джексон!» — предательски вздохнуло второе Я и заныло сердце.

 

Даже не знаю, расстраиваться или радоваться? В любом случае я бы его на порог дома не пустила после всех его выходок – выгибонов, как он выразился. Хотя легко судить, когда знаешь наверняка, что это не он, а внутри всё кричит об обратном.

 

— Я подумал, будет правильно, если мы пригласим к нам на ужин Катрину, — папа быстро подошел и открыл входную дверь. – Добро пожаловать, — мило улыбнулся. Я всё ещё стою на том же месте, как вошла. Я как гость, который растерялся и не знает, что делать или куда ему деться в чужом доме?

 

Смотрю на своих родителей, это на них совсем не похожи! Какие-то другие, ведут себя очень странно – не такой встречу я себе представляла! Я вообще её никакой не представляла.

 

— Эмили! – улыбка от уха до уха. – Не верю своим глазам! – подскакивает ко мне и обнимает Катрина. Вот кто совсем не изменился, так это моя подруга.

 

— Я сама ещё ничему не верю! – отвечаю взаимностью, обнимаю её, крепче, чем кого-то из них.

 

Кого-кого, а её я рада видеть. Конечно, раньше было обидно, что она не навещает. Могла бы сбежать хоть разок ко мне, ведь она тоже причастна к тому, что я оказалась в клинике. Я же к ней на день рождения шла в ту ночь! Хотя какая теперь разница? Все это причины, чтобы было кого винить во всех несчастьях. Это было год назад, хоть и кажется, прошла целая вечность.

 

— Ты вернулась, — сдавленным голосом шепнула на ухо.

 

— Да, я вернулась, — у самой слезы навернулись, но я держусь.

 

— Ну всё! – радостно воскликнула мама. — Пойдемте девочки, за стол! – обняла нас обеих и быстро побежала на кухню.

 

— Наверно, я помогу маме, — папа быстрыми шагами поспешил следом за ней.

 

Он словно бежит от меня, боится остаться наедине. Хотя я тоже не особо-то жалую его присутствия. И задаюсь вопросом, как жить дальше с ними? Как вообще жить? Что делать дальше? Смотрю на подругу она полна жизни и энергии. У нее планы, цели и мечты. А для меня мир обрел черно белое очертание. Нет. Я не завидую ей, я так просто не смогу так как она. И если честно не хочу.

С Катриной перекинулись пару словами, а потом и между нами повисла тишина. Мы слишком долго не виделись, чтоб начать болтать, как раньше. Но мама снова сыграла свою роль и позвала нас к столу. Мы сели, а они с папой что-то еще делали на кухне.

 

— Ты изменилась, — я первая решилась разорвать неловкую тишину. – Повзрослела, похорошела.

 

— А ты совсем нет, — грустно шепнула в ответ. — Всё ещё та пацанка – Эмили.

 

— Не думаю, что у меня была возможность меняться там, где я была… — пожимаю плечами. – Не будем об этом.

 

— Знаешь, Эмили, меня не просто так к тебе не пускали… — начала отводя грустный взгляд.

 

— Я всё понимаю! – перебиваю. – Не нужно! – не хочу слышать никаких оправданий. Их за последнее время было столько.

 

— Нет, не понимаешь! Нужно! – тут же наперерез. Может ей нужно выговориться?

 

— Родителей можно понять, они переживают!

 

— Да, переживают! Потому что я была в лесу, как ты и просила меня тогда, — вот это был действительно неожиданно.

 

— Что? – она и правда ходила в лес? Снова этот проклятый лес!

 

— Эмили, я тебе поверила! Я пошла в лес к полуночи, когда все мои уснули… — шепчет, как можно тише.

 

— И что? – сердце забилось бешено от волнения.

 

— На какое-то мгновение мне показалось, что я кого-то увидела за деревьями! Это был точно зверь. Или может быть человек… неважно! Я хотела предупредить его о тебе, но, пока я добежала, его уже не было! Эмили, мне показаться не могло. Что-то огромное, черное. Сверкнуло что-то ярко голубое, как ты и говорила, но тут же исчезло, — рассказывает выпучив испуганно глаза.

 

— Забудь! Это уже не важно, — беру ее за руку, пытаюсь дать понять, что об это больше не стоит заморачиваться.

 

— Блин, прости! Я тебя подвела! – слышу боль в её словах. – Я однозначно кого-то видела!

 

— Он был там, — тихо шепнула. – Он всё-таки ждал меня, — отчаянно выдыхаю, вспоминая наши прогулки с волком.

 

— Но когда заявила, что ты не сумасшедшая, что там и правда кто-то есть, они просто обезумели! Заперли меня дома, пригрозив, что лишат меня всего, – всплеснула руками возмущенно.  – Ничем не лучше твоих! – обернулась по сторонам, чтобы никого не оказалось рядом.

 

На душе скребутся кошки — он ждал меня. Готова провалиться сквозь землю, понимая, что ничего нельзя изменить. Как я могла себя так глупо и не осторожно вести? Как я могла попасться? Верни всё обратно, нужно было в окно бежать из дома! Бежать до того, как явиться Джексон. Хотя теперь это уже не важно! В душе бушует буря. Хочется снова кричать! Зачем она мне все об этом напомнила?!

 

— Родители испугались за тебя, — смотрю в её глаза, не хочу, чтоб она не чувствовала себя виноватой передо мной. — Всё, что было, оставим позади. Мы же умеем это делать? – а сама готова прям сейчас выходит и бродить по лесу до рассвета в поисках волчонка.

 

— Конечно, — всхлипнула, роняя слезы.

 

— Наш девиз?

 

— Живем здесь и сейчас! – смеется сквозь слезы.

 

— И не оглядываемся назад! – тоже улыбаюсь в ответ.

 

— Это что-то новенькое!

 

— Ага, — закатывается смехом, беззаботно, как раньше. По край ней мере я так стараюсь.

 

— Но! – строго повела указательным пальцем. —  В твой день рождение мы закатим большой праздник… И это не обсуждается! – Катрина состряпала важную гримасу.

 

— Эх, Катрина, — откидываюсь на спинку стула. – Когда я тебе умела возражать?

 

— О чем речь? – мама входит с блюдом в руках.

 

— Да вот… — смотрю на маму и не могу ничего путного придумать.

 

— Я вот Эмили говорю, что нужно сдать экзамены и поступать к нам в колледж. Будем жить в одной общаге, даже если год разница, на заселение это не влияет! – круто она выкрутилась. Умеет. – Зато снова вместе…

 

— Катрина, между прочим, права! Тебе нужно сдавать экзамены и поступать учиться дальше! – ставит блюдо на стол.

 

Ароматный запах мясного блюда сводит скулы, хотя совсем не голодная. Мама всегда умела удивить чем-нибудь вкусненьким – она на кухне царь!

 

— Как вкусно пахнет, — довольно улыбается папа, не кидая на нас взгляд. – Ну что, налетаем? – сел во главе стола и схватился за приборы…

 

Ужин длился недолго, наверно, потому, что стояла неловкая тишина. Папа ел, не поднимая на меня взгляда, мама почти не ела, виновато строила глазки. Я вижу, как Катрине неловко в нашем обществе, почти не ест и чуть ли не ерзает на стуле. Наверно уже пожалела, что пришла?

 

Никто не решился первым заговорить, и о чем можно было поговорить или спросить? Либо я повзрослела, либо мои родители решили просто нам не докучать, сразу удалились после трапезы. Катрина ещё немного посидела и тоже ушла, давая мне свои указания:

 

— Всё! Жизнь начинаем с чистого листа! Вот сдам зачеты и сразу к тебе!

 

— Ага, — устало киваю ей.

 

Что-то этот вечер меня вымотал не на шутку. Наверно, так худо бы себя не чувствовала, если бы пробежала несколько кругов стадиона. Самая худшая усталость — это моральная.

 

— Эмили, — мамин голос сзади.

 

Прохожу молча, игнорирую. Не думаю, что хочу с ними общаться. Мне бы сейчас лечь на кровать и закрыть глаза. Ничего не хочу, все стало настолько неинтересным. Никогда не думала, что придет момент, когда я потеряю вкус к жизни, возненавижу своих родителей, и не буду знать, как дальше жить?

 

— Эмили, ты куда? – назойливый голос матери.

 

— К себе, — тихо шепнула и иду дальше.

 

— Может останешься, поговорим? – неуверенно спросила.

 

— О чем? – поворачиваюсь к ним.

 

Родители сидят на диване и смотрят на меня. Не могу разглядеть в их взгляде ничего особенного, если только неуверенность у мамы и холодное безразличие у папы. Хотя кто бы мог сомневаться? Вот это как раз таки и ожидала я в них.

 

— Ну… — затянула нотку снова.

 

— О волках в лесу? – отцовское безразличие меня выводит из себя. – Или может о том, что у меня все ещё едет крыша? А не хотите поболтать, как меня пичкали успокоительными?! Шепча мне в ухо, что я двинутая малолетка! И все ради чего? Или из-за чего?

 

— Пусть идет, — папа одернул мать за руку. – Ей не понять!

 

— Да, мне-то и не понять! Я упустила год жизни из-за вас! Я должна сейчас учиться в колледже, а где я нахожусь и что я делаю?! И ты мне ещё что-то говоришь о понимании?! – нагло тыкнула отцу, на что раньше у меня духу не хватало. А что теперь терять? Куда уже хуже?

 

— Не разговаривай с отцом в таком тоне! – одергивает мама.

 

— Ты тоже хороша! Упекла своего ребенка в психушку! Я у тебя всего лишь просила веры… а ты…

 

— Твой дед… он погиб… — нервно запинаясь со слезами на глазах. — Его загрыз волк, на глазах у ребенка — твоего отца. – Вот это новость! Но что она сейчас меняет?

 

— Это стало поводом портить мне жизнь? – еле перевожу дыхание. – Вы отняли год жизни у меня!

 

Деда по отцовской линии никогда не знала, он умер, когда папа был маленьким – погиб в автокатастрофе, так мне рассказывали родные. Может, поэтому не испытаю жалости к нему, а может за этот год стала черствой и жестокой?

 

— Я пытался тебя уберечь от него! – соскочил с места отец.

 

— Уберечь от чего? – смотрю на него, хочу хоть как-то понять, но это не в моих силах. – Он меня не трогал…

 

— Этот зверь… — еще немного и в глазах начнут сверкать молнии. – Он…

 

— Он убил деда? – спрашиваю напрямую, чтоб тот перестал заикаться.

 

— Не знаю! Я был тогда совсем ребенком, мы с отцом жили за холмами. Как сейчас помню тот день, среди белого дня белый волк появился, словно из ниоткуда. Огромный зверь просто разорвал отца на части… — тон голоса снизился, слова выговаривает быстро, тратя последний воздух в легких.

 

Смотрю на него и не знаю, что из всего сказанного — правда, а что нет? Если все было настолько серьезно, почему год назад они мне не рассказали об этом? Почему только сейчас?

 

— Не нужно прикрываться гибелью деда! В лесу был черный волк! А ты сказал, что деда убил белый! – и почему мне кажется, что он просто выкручивается из ситуации. – И волк не собирался причинять мне…

 

— Эмили, это звери! – криком перебивает.

 

— Это ты — зверь! – уже нет сил слушать его бредни. – Так, как ты поступил со мной…

 

— Я не хотел… Я думал, что просто напугаю и всё! Хотел уберечь тебя от зверя!

 

— Напугаю и всё?! Ты мог хоть раз прошение написать моему врачу?! Но ты и этого не сделал, — комок подкатил, перекрывая воздух. Если бы ты ещё знал, кем был мой врач!  – Ты хотел, чтоб я там сидела, — сдавленным голосом, еле ловлю воздух.

 

— Да! – злобно прошипел сквозь зубы.

 

Смотрю на отца и теряю дар речи. Он только что признался, что желал моего заключения в психушке, зная, что я совершенно нормальный человек.

 

— Благодаря мне ты теперь свободна! – свободна от чего? Что он несет? – Ты можешь жить нормальной жизнью, без зверя!

 

— Если я свободна, как ты говоришь, так отвяжись уже от меня со своими принципами. Можно прожить эту жизнь так, как я этого хочу! – слезы хлынули из глаз.

 

— Прекратите оба! – тут вторглась мама. – Довольно уже!

 

— Не я это начала! – срываюсь и бегу в свою комнату.

 

Забегаю и хлопаю за собой дверью. Прижимаюсь к ней и медленно сажусь на пол. Он думал, что он избавил меня от зверя. Вот только сменил шило на мыло.

 

— Пока ты живешь в моей доме, ты будешь жить так, как я скажу! – слышу, как папа разрывается внизу. А вот теперь я его узнаю.

 

Родители давят и разбивают меня. За что такое наказание? За что судьба так не справедлива ко мне? Где та милая и чуткая мама? А папа, с которым мы в детстве были лучшими друзьями? Вот и задаюсь вопросом, где мне лучше было?

 

— Эмили, — мамин голос за дверью. – Открой дверь, — тихо, словно скрывается.

 

Поднимаюсь с пола, чтоб та открыла дверь.

 

— Ты что, все это время на полу сидела? – аккуратно входит в комнату.

 

Смотрю на неё и не желаю разговаривать. Она всегда пытается сыграть две роли, но со мной этот номер не пройдет. Я уже не та наивная Эмили!

 

— Мы здесь ничего не меняли, после твоего отъезда, — медленно закрывает дверь. – Иногда только убиралась тут, чтоб все паутиной не заросло.

 

Обхожу её и сажусь на кровать, она тут же села рядом. Все пытается войти в доверие ко мне.

 

— Я не знаю, как быть с вами обоими, — глубоко вздохнула. – У него своя правда, у тебя своя.

 

— Какая ещё правда? Ты про деда? Он же погиб в автокатастрофе? – смотрю на неё и снова злость кипит.

 

— Я сама случайно узнала, от твоей бабки по отцовской линии. Она перед смертью шепнула мне, что его волк задрал. Я сразу подумала, что у неё просто старческий маразм был. Но затем стала замечать за твоим отцом, что каждое полнолуние он запирал все двери и окна. Вот потом попросила его объясниться.

 

— И что он тебе ответил?

 

— Ну, поначалу он отрицал все мои догадки, пока не сказала, что бабка сама все рассказала.

 

— И…

 

— Он рассказал то, что сказал внизу тебе. Ты пойми, Эмили… Для него это психологическая травма с детства! Он потерял отца, ещё и при таких обстоятельствах. Он долго не мог придти в себя, пока они с матерью не переехали.

 

— А причем тут я?

 

— Ты не причем! Он боится за тебя и пытается сберечь.

 

— Сам чуть не двинулся и меня чуть…

 

— Эмили…

 

— Да, мам, это бред какой-то! – хотелось бы сказать, что меня лечил оборотень, но думаю, лучше умолчать. – С чего вдруг волку понадобилось убивать деда? Ещё и на глазах у его ребенка? Мам они разумные существа!

 

— Отец же сказал, что они звери, — обнимает меня.

 

— Мам, они такие же разумные существа! Ты не думаешь, что папа мог просто все придумать. Своего рода оправдаться за свое поведение? – у неё получается войти в мое доверие снова.

 

— Не думаю, что он врет. Я это узнала, когда ты была совсем ребенком.

 

— Что-то мне мало вериться, — убираю ее руки от себя.

 

— Может, вы просто перестанете спорить и задевать больную тему? – мама, как всегда, пытается выйти на мировую, — Тебе нужно думать о себе, а не о той правде, которую ты пытаешься ему доказать.

 

— Я ничего не пытаюсь ему доказать!

 

— Эмили…

 

— Скажу так. Если вы снова попытаетесь мне испортить жизнь, я просто уйду!

 

— Куда ты пойдешь?

 

— Не важно! Живут люди как-то, и я проживу!

 

— Тише! – снова обхватила меня и прижала к себе. – У тебя вся жизнь впереди. Всё у тебя еще будет.

 

Мы ещё долго так сидели, мама что-то причитала. Как бы она не хотела наладить отношения со мной, но я чувствовала, что она остается на стороне отца. Или так сильно любит его, или же жалеет и не хочет рушить семью.

 

***

 

Шли дни, я почти не выходила из комнаты. Лежала на кровати большую часть дня и не желала жить дальше. Наверное, привыкла к такой пассивной жизни, что на активность организм просто не выделял сил.

 

Мама сама сходила в школу и договорилась о сдаче последних экзаменов, до которых оставался месяц. Я пыталась открывать учебники и что-то повторять и учить, но не особо получалось. Мысли сводили с ума, не давая оставить всю эту ситуацию и начать жить заново.

 

Катрина предательски не звонила и не заходила. Скорее всего, ей не до меня, учеба, новые друзья и вечеринки. Может быть, так и должно быть — это я отстала от жизни моих ровесников. Лежу на кровати и анализирую посеревший потолок.

 

— Эмили, — мама сбивает с накручивающих мыслей. – Возьми трубку, Катрина звонит! – ого, только её вспоминала и бранила.

 

Соскочила и понеслась вниз.

 

— Алло, — хватаю телефон.

 

— Привет, ты что, спала что ли? – довольный смех по ту стороны линии.

 

— Нет, просто отдыхала, — улыбаюсь в ответ, как подловила.

 

— От чего? – снова ржет.

 

— Блин, Катрина! – вижу, как папа кидает на меня свой презренный взгляд. – Я уж думала, что ты про меня не вспомнишь!

 

— Как же не вспомню! Ты мне нужна!

 

— Да, брось! Зачем?

 

— Мне нужно по магазинам пройтись. Без твоего мнения никак!

 

— Мой взгляд на шопинг устарел. Забыла откуда я?

 

— Обновишь! – возбужденно говорит, решительно настроилась идти по магазинам.

 

— Не, шопинг не моё! – пытаюсь отвертеться.

 

Не то чтобы я не хотела пройтись по магазинам, с удовольствием бы это сделала, но у меня даже на дорогу нет денег. А спрашивать у отца, легче застрелиться. Самое ужасное чувство зависеть от человека, которого ненавидишь. И не постесняюсь этого слова — ненавижу!

 

— Катрина зовет в город? – мама вдруг сзади появилась.

 

— Да, — киваю ей.

 

— Сходи, прогуляйся! Сколько можно сидеть в этой комнате?

 

— Нет, мам, — мотаю головой.

 

— Катрина, она идет! – мама крикнула в телефон.

 

— Ура! Жду тебя в центральном парке через час! – тут же бросила телефон.

 

— Блин, мам! – смотрю на неё в недоумении. – Я не хочу никуда идти!

 

— Иди одевайся! На людей хоть посмотришь!

 

— А деньги? – нагло поворачиваюсь к ней, раз уж так гонит, пусть оплачивает.

 

— Возьми мою карту, — пожала плечами.

 

—  У тебя есть карта? – что-то новенькое.

 

— Уже давно…

 

Иду по парку, мне кажется, что все на меня смотрят, вот только пальцем не тыкают. Да что со мной не так? Не та прическа? Не та одежда? Или же на лбу написано «с психушки»? Почему такие взгляды у людей?

 

— Эмили?! – Катрина кричит с другой стороны дороги.

 

— Катрина! – машу рукой в ответ.

 

Как всегда яркая, ухоженная, красивая и веселая бежит ко мне.

 

— Ты в своем репертуаре — пунктуальная! – обнимает меня.

 

— А ты в своем репертуаре — опаздываешь! – в ответ.

 

— Вот только не заводи пластинку нотаций, что нужно быть серьезней и все такое!

 

— И не собиралась, — смеюсь. — Я уже давно не та Эмили!

 

— Вот и правильно!

 

— Ну что, куда пойдем?

 

— Сначала капучино с пенкой, потому что я позавтракать не успела!

 

— Что-то меня это не удивляет, — закатываю глаза.

 

— Ну вот, опять начала!

 

— Нет, не начала! И куда дальше?

 

— Мне нужно платье на вечеринку подобрать. Выглядеть должна — сногсшибательно! – берет под руку и ведет.

 

— Есть перед кем? – кидаю хитрый взгляд на подругу.

 

— Только ты понимаешь меня с полуслова!

 

— Догадаться не трудно, — смеюсь в ответ.

 

— Нам, пожалуйста, два капучино и, если можно, пончики? – голодные глаза подруги пронзают продавца.

 

— Я не буду пончики! – тут же возразила.

 

— Тогда я тоже не буду! Два кофе! Ты что, на диете? – Катрина переводит презренный взгляд на меня.

 

— Нет, — мотаю головой. – В отличии от некоторых я успеваю завтракать.

 

— Бе-бе-бе… — берет кофе и подает мне стаканчик в руки.

 

— А вот кофе я люблю, — вдыхаю аромат и наслаждаюсь, как истинный кофеман.

 

— Ладно, пошли, кофеман! – толкает меня вперед. – Нам до вечера нужно успеть купить платье!

 

— Мысли прям читаешь, — смотрю на нее и улыбаюсь.

 

— Какие?

 

— Так стоп! До вечера? Мы что, по магазинам ходить до вечера будем? – поворачиваюсь назад к ней, так как Катрина что-то высматривает в экране телефона и отстает.

 

— Я же говорила, нужно было пончики брать! – тормозит и переключает внимание на витрину магазина. Застыла и рассматривает платье на манекене, — Давай зайдем?

 

— Нет! Пошли дальше! Хочешь знать мое мнение, в блестящем платье ты будешь выглядеть, как новогодняя елка! – иду вперед спиной, дразня её.

Как только увидела подругу, так сразу настроение сменилось. Мне стали безразличны все окружающие и их тошные взгляды. Весело на душе, как раньше.

 

— Ты сейчас получишь! Новогодняя елка! – шутливо пугает меня. – Вот сейчас плесну на тебя кипятка, будешь знать! – грозит своим кофе.

 

Резко разворачиваюсь, чтоб убежать от неё или от её горячего кофе, которым грозит обжечь. Знаю, что это всё не всерьез, но по беситься охота. И поворачиваюсь тогда, когда стукаюсь об что-то большое — я налетаю на мужчину и обжигаю его своим напитком. Шопинг ещё не начался, а я уже нарываюсь на неприятности.

 

— Ой, — душа улетела в пятки со страху и со стыда. — Я не хотела, — теряюсь, ничего лучшего на ум не лезет. Вот и до бесились!

 

Пол стаканчика плеснула на его белую майку, так неловко. Что там неловко, это ужасно, я его обожгла. Обожгла и стою, как вкопанная, не понимаю, что делать дальше или хотя бы что сказать? Смотрю на коричневое пятно, стекающее по белой майке, и теряю дар речи.

 

— Вам нужно снять майку! Перестанет жечь… – тихо выдала. Мужчина отшагнул от меня на шаг и смотрит ужасающим взглядом. Я его понимаю, я бы тоже была в бешенстве.

 

— Без тебя разберусь, — прошипел сквозь зубы и продолжает смотреть.

 

Смотрю в его яростные голубые глаза, они кажутся такими страшными и такими знакомыми, словно уже встречалась именно с этим злым взглядом. Мурашки побежали табуном по коже, вздрагиваю тихо, словно замерзаю. Как быть? Как его утихомирить? Извиниться? А поможет ли?

 

— Не пыталась под ноги смотреть, Эмили? – злобно проакцентировал мое имя. Сердце в пятки упало.

 

— Что? – Офигеть! Он знает, как меня зовут? Откуда?! – Извините, — всё ещё не могу придти в себя от неловкости.

 

— Нет, — тихо шепнул в лицо.

 

— Она же сказала, что не специально! – Катрина подскочила сзади. Наверно поняла, что я сама не выкручусь.  – Если уж так всё серьёзно, мы может оплатить чистку вашей вещи! – нагло смотрит на него, хорошо я не одна! А Катрина сразу дело предложила, я бы ещё долго мялась и краснела возле этого наглого и злого типа.

 

— Мозги лучше купите себе! – грубо пихнул меня в плечо и обошел.

 

— Да пошел ты! – Катрина кричит ему вслед.

 

— Катрина, не надо! – одергиваю её. Что-то мне не по себе на душе от всей этой ситуации. — Это мы его облили, а не он нас!  — ещё не хватало, чтоб он вернулся и навешал нам люлей.

 

— Не, да ты видела, какой нахальный?! – возмущенно смотрит ему в след. – Куда катится это мир!?

 

— Да, странный тип, — тихо шепнула и выкинула пустой стаканчик в урну.

 

— Чокнутый! – Катрина никак не угомониться.

 

Мужчина идет спокойно и даже ни разу не повернулся, что к лучшему. А все разглядываю его со спины. И почему он мне кажется таким знакомым? Статный, дорогая одежда, шикарный парфюм – у меня таких знакомых никогда не было. Именно парфюм… да запах очень знакомый или просто притягательный и мне, поэтому это так кажется? Ушел. Наверно понял, что с нас теперь взять? Хотя очень странно, откуда он знает, как меня зовут?

 

— Пошли, смотри какое платье, – пытаюсь Катрину отвлечь, а то та ещё ворчит как старая бабка.

 

— Где? – крутит головой по витринам. Уже забыла…

 

— Пошли покажу! – затаскиваю её в бутик.

 

Хорошо, что хоть что-то её интересует больше, чем задетая каким-то незнакомцем честь. Никак не могу выкинуть из головы его взгляд и голос, такой знакомый. Мы точно раньше где-то встречались! Может один из знакомых отца?

 

— Как тебе? – Катрина выходит из примерочной.

 

— Ну-ка, покрутись! – сажусь на пуфик у панорамного окна, вид которого открывается на проезжую часть улицы.

 

— Там ещё одно – коралловое! Сейчас покажу! – понеслась обратно в примерочную.

 

— Жду, жду, куда денусь? – устраиваюсь поудобнее на пуфике, ноги задираю, прижимаю колени к груди. Куда мне деться, пока она не купит себе платье я обречена сидеть в магазине и оценивать ее случайные выборы платьев.

 

«Эмили!» — голос возник в голове. Ноги тут же соскользнули обратно на пол.

 

Резко поворачиваюсь и кручу головой по сторонам, а у самой холодок по телу побежал. На мгновение показалось, что меня позвал именно голос черного волка. Еле перевожу дыхание, задрожали поджилки. Он здесь? Или это снова игра моего воображения?

 

Смотрю и никого не вижу, кроме мужчины сидящего в машине напротив магазина. И что-то мне подсказывает, что это тот самый, которого облила. В темных очках и уже в кожаной куртке, почти не узнать или просто далеко и не видно. И почему-то мне кажется, что смотрит именно на меня. Первое что в голову пришло – «Караулит?» Вот маньяк! Отомстить решил?

 

Если бы он не был таким агрессивным, то, наверно, вышла бы и извинилась по-человечески. Но, после того, как он повел себя, страшновато к такому подходить. И откуда он все-таки знает, как меня зовут? Хотя мог услышать, как мы кричали и бесились с Катриной на тротуаре. Логично — орали ведь на всю улицу.

 

— Эмили, все хочу у тебя спросить, ты девственница? – Катрина неожиданно материализовалась передо мной. Ещё и с таким вопросом!

 

— Ты дура? – кручу головой по сторонам, ищу глазами консультанта. – Ты не могла это спросить в другом каком-нибудь, более тихом месте?

 

— Да не парься, она на склад вышла, — крутится у зеркала в другом платье.

 

— Ты, как всегда — как ляпнешь! – смущенно улыбаюсь и поворачиваюсь к окну, чтоб скрыть налившиеся лицо краской. И когда мне было терять девственность по её мнению? Если только не со Стивом извращенцем. Как хорошо, что Джексон спас меня тогда! Может это и есть тоска по Джексону, просто по тому, что он мой спаситель?

 

Мужчина в машине сидит и смеется, иногда поворачиваясь в мою сторону, а потом снова смотрит на дорогу. Если бы он был в двух шагах, то подумала, что смеется именно над нами. Наверно по телефону разговаривает, так как сидит один.

 

— Так я и думала! – снова появилась Катрина.

 

— Что ты там думала? – не могу поверить, что мы это обсуждаем.

 

— Что ты все еще в девках бегаешь! – поворачивается и смотрит на меня хитрыми глазками.

 

— И что такого? – продолжаю смотреть на мужчину, а он вроде как бы в мою сторону. Появись такой в темном переулке, миокард обеспечен! — А я так подозреваю…

 

— Да, ещё до того, как тебя упекли в психушку! – от одного слова становиться тошно.

 

— Ещё в школе? И как я такое упустила? – закатываю глаза в изнеможении.

 

Неприятно становиться, когда напоминают о клинике. Встает комок в горле, отворачиваюсь к окну, чтоб не показывать ей, что меня это задело. Мужчина продолжает смотреть на меня, вот только уже хмурит брови — недовольный взгляд точно дарит мне! И что вот пялится, дыру скоро протрет во мне. А может он вообще не на меня смотрит, мало ли что здесь есть? Манекены с женскими шмотками – не логично как-то!

 

— Прости, как же я сразу не додумалась. В психушке под надзором парня не заведешь! Тем более и не дашь никому!

 

— Спорить буду, у тебя было с Антонио? – продолжаю смотреть в окно и увожу тему от больного слова. И хорошо, что она открыла эту тему в магазине, а не на улице. Наверно краснела бы при каждом прохожем, как помидор.

 

— Он тебе рассказал? – удивленно восклицает, — Вот трепло! Поганец!

 

— Он мне ничего не говорил! – перевожу на нее взгляд, хотя очень интересно он продолжает смотреть на меня или нет?

 

— Да, брось! Скажи!

 

— Ты отчаянно строила ему глазки, но он тебя не замечал. Ну, по крайней мере, он не показывал виду. Так как все произошло? – лукаво смотрю на нее.

 

— Ну…

 

— Вот то платье, которое вы просили, — неожиданно появилась девушка – консультант.

 

— Сейчас выйдем, расскажу! – хватает платье и несется в примерочную. Только не на улице! Ещё и в подробностях начнет же!

 

— Ага, — смеюсь ей вслед, — подруга называется!

 

— Я хотела рассказать, просто испугалась! – кричит с примерочной. – Я думала, что ты меня будешь осуждать!

 

— За что осуждать? – смеюсь ей в ответ. А самой противно при мысли, что она с ним переспала.

 

«Эмили, малыш!» — снова голос в голове. Руки, ноги задрожали. Это точно голос волка! Он где-то рядом! Вот только где?

 

Рефлекторно поворачиваюсь к мужчине, который был в машине. Но он завел машину и отъезжает, даже не смотря в мою сторону. И вот что я себе нафантазировала? На какое-то мгновение показалось, что это тот самый! Что это именно он! Но…

 

— Блин, откуда ты снова в моей голове? – тихо шепнула. – Наверно вновь брежу тобой…

 

«Малыш, я жду тебя!» — сладко шепнул, аж не по себе. Он слышит меня! Так хочется выбежать на улицу и позвать его! Но Катрина со мной и что мне потом сказать ему, если он даже подойдет?

 

— Где ты? – шепчу, зная наверняка, если он рядом, то он услышит меня. Хотя я уже перестала верить самой себе. А вдруг он мне почудился, просто потому, что я снова хочу его увидеть?

 

«Ночью я буду весь твой!» — голос звучал, а я дрожала. – «Не оставляй меня снова!» — это точно он, по-другому просто не может быть!

 

— Я приду… Дождись… — шепчу, будто в бреду.

 

— Что говоришь? – Катрина перебивает.

 

— Да так, ничего. Скорее сама с собой разговариваю, — теряюсь, но быстро выворачиваюсь из глупой ситуации. А сама кручу головой по сторонам, ищу глазами по улице. Хотя кого я там ищу, я даже не знаю как он выглядит!

 

— Ты это дело бросай!

 

— Уже бросила! А платье классное! – шепнула, а сама всматриваюсь в уезжающую машину. Медленно отъезжает, мешая остальным автомобилям двигаться по проезжей части.

 

— Я тоже так думаю! Девушка, заверните нам его…

 

 

 

Третья фаза луны

 

Как и прогнозировала Катрина, мы до самого позднего вечера гуляли по торговому центру. Из магазина в магазин, скупая всё, что ей приглянется. И куда только она всё это складывает? И куда носит? Я этого не понимаю, словно с другой планеты…

 

Рассказала всё, и даже больше, в мельчайших подробностях о том, что у них было с Антонио – меня чуть не стошнило. Конечно, солидарность близкой подруги и все такое, но не до такой же степени! Хотя кто знает, может, ей нужно было выговориться, выплеснуть? А я всю дорогу, рассматривала встречных мужчин и мне мерещилось, что он где-то рядом и смотрит на меня. Вот только мне не узнать, который из них мой? А может, его вовсе нет! Но слова так и звучат в голове: «Ночью я буду весь твой!» И страшно и так хочется его снова увидеть. Или просто почувствовать его плоть под пальцами, которые так предательски этого не помнят…

 

— Ты что так долго? – мама встречает у порога.

 

— Гуляли по парку, потом по магазинам, ну и все такое… — плюхаюсь устало на диван и включаю телевизор.

 

— Мне тут смс-ка с банка пришла, — мама садится напротив. – О потраченной сумме…

 

— Извини, если выпила дорогой капучино, — поворачиваюсь на неё с недовольным видом. Сейчас будет отчитывать за кофе? — Давно никуда не ходила и в ценах ещё не ориентируюсь, — откидываю голову на спинку и вздыхаю. И жду, что ещё она мне сейчас предъявит?

 

— В том-то всё и дело! Проезд и кофе? – смотрит на меня недоумевающее. – Неужели ты себе ничего за весь день не присмотрела?

 

— Мне показалось, что ты мне карту дала на личные расходы? На мелкие? – смотрю на неё. И что она такая щедрая и добрая? Аж как-то не привычно. Раньше она такой не была или я просто малой совсем была?

 

— Я думала, ты поняла мой жест, тем более, скоро у тебя день рождение…

 

— Вообще-то я не экстрасенс, мам! – обидно стало, что я тоже могла себе что-нибудь да выбрать!

 

«Сегодня ночью можно увидеть «Третью фазы луны». Это время наиболее благоприятно для реализации энергии, которая прибывала при возрастании небесного светила…» — передача на Дискавери — «Такая фаза Луны ассоциируется с воздушной стихией, а также ей присущ желтый цвет. Это последний этап, когда ваши планы и задумки будут свершаться, как вам бы этого хотелось…»

 

— Ммм-да… — берет карту обратно и выключает телевизор. — Бред какой-то!

 

— Считай, что сэкономили твои деньги! – поднимаюсь с дивана. – Я в душ и спать!

 

— А ужин?

 

— Устала ужасно! Не до ужина!

 

— Может, потом вместе сходим и купим тебе что-нибудь? – вслед мне. У меня на лбу написано, что я расстроилась.

 

— Мам, давай потом об этом. Я правда устала, ноги болят и спать хочу!

 

— Ну как скажешь, — тихо согласилась.

 

Вот что за закон подлости! В торговом центе сгорала белой завистью, когда Катрина набирала себе шмотки. А ещё раз в такой поход и с мамой – я не решусь!

 

Кидаю кеды в угол, наконец ноги чувствуют свободу. Стягиваю узкие джинсы, передавили всё. Видимо в прошлом году была худее немного!

 

После душа достаю прошлогодний летний сарафан кремового цвета до колена и на бретельках в виде веревочек с бантиками. Может, конечно, не последний писк моды, но удобный и обдувает со всех сторон, что сейчас мне крайне необходимо, после душного дня.

 

Кидаюсь на мягкую кровать и тону в пуховой подушке. Ноги гудят, давно я так не гуляла! Приятный прохладный ветерок остужает и успокаивает. Прокручиваю в своей голове прошедший день: вылитый кофе, странного мужчину, Катринены откровения и голос, звавший меня. Если снова не схожу с ума, то он был там, видел меня и почему-то не подошел. А если подошел, и что бы я ему сказала? Чувство вины обхватило меня. Наверняка он ждал меня тогда и ни раз приходил, но что теперь об этом…

 

Так устала, что не могу уснуть! Уже часа два ерзаю на кровати и не могу глаз сомкнуть. Мысли сводят с ума, голос звенит в ушах. Не хочу больше вестись на его зов, ещё не хватало снова угодить обратно. Глаза начинают гореть, как только смыкаю веки. Да что со мной снова нет так? От волнения в горле пересохло и першит.

 

Спускаюсь вниз, чтоб попить воды. Медленно и тихо захожу на кухню. Набираю в стакан холодной воды и залпом опустошаю его. Чувствую, как протекает холодная вода, остужает все внутри. «Ночью я буду весь твой!» — как заманчиво! Много обещающе… Как я могу снова его проигнорировать?

 

Ставлю стакан обратно в комод, но ноги не ведут обратно. Все внутри дрожит и противоречит здравому смыслу! Сколько бы я не сопротивлялась и не пыталась мыслить здраво, второе Я кричит обратное. Сейчас понимаю одно, что, если не пойду, то буду жалеть до конца своих дней. Пришел он или нет? Действительно ли был в городе и звал меня?

 

Вот черт! Я же Джексону обещала, что больше в лес ни ногой! Хотя, что так переживаю? Он ни разу не позвонил, не зашел за все три недели, которые я дома. Дал мне четко понять, что прощается со мной раз и навсегда. Вот только почему меня разъедает чувство вины перед ним? Наверно потому, что никогда не нарушала обещания. Или чувствую себя обязанной? Хотя с чего вдруг? Его клиника, его персонал, его косяк!

 

Прислушиваюсь к звукам в доме, тишина – родители спят. Ещё бы, первый час ночи!

 

«А вдруг он снова ждет?»– предательски толкает изнутри. – «Однажды подвела, так не подведи дважды!» — второе Я не умолкает.

 

— Я же тогда не специально, — как умалишенная начинаю разговаривать сама с собой. А оно мне в ответ:

 

«Так исправь!»

 

Это терзание не прекратится, если я не пойду туда и не увижу его снова! Нужно раз и навсегда решить эту ситуацию – либо он есть, либо его нет!  Выхожу тихо с заднего двора и прямиком в темный лес. Быстро бегу, чтоб никто не увидел меня. Надеюсь, никто меня не увидел! Наверняка уже весь поселок меня считает двинутой!

 

Пробираюсь сквозь заросшие кусты в глубь леса. Не знаю, на что надеяться, да и чего хочу сама? Даже если он не придет, что вероятнее всего, буду спокойно жить дальше, не придумывая себе того, чего нет. А если придет? Что тогда? Что я ему скажу? Меня не было почти год, что тут можно сказать? Как я ему все объясню?

 

Выхожу на поляну, а там никого нет. Медленно шагаю по мягкой и всё ещё теплой траве, после жаркого солнца. Не полная луна светит, освещая серебристым светом. Ветерок обдувает тело до дрожи – вздрагиваю. Приятное и не приятное чувства смешались.

 

Скрещиваю руки на груди, сжимая сильнее. Начинает знобить то ли от ветерка, то ли от переживания. Мне казалось, если он не появиться, то станет легче, и затем спокойно пойду домой. Но сердце заныло в тоске и в разочарование, будто вспомнило его только сейчас. С каждым вздохом покалывает внутри, от обиды слезы накатили. Обида на себя, как я могла его упустить тогда?! И что сейчас жду того, чего уже давно тут не может быть! Как же я все-таки…

 

Рык сзади перебивает накручивающие мысли. Резко оборачиваюсь, еле перевожу дыхание. На меня идет черный волк с горящими голубыми глазами. Это он! Он обещал и он пришел! Вот только где снова та радость, которую так ждешь?

 

Скалит белые клыки и угрожающе рычит. Аккуратно ступает на траву, будто смять боится её. Кругами обходит меня, обнюхивает, порыкивая. Да что с ним такое? Словно не узнал!

 

— Эй, ты чего? – тихо шепнула. – Что с тобой? Это же я…

 

Неожиданно щелкнул клыками в миллиметре от моего лица. Это что было? Это чтобы я заткнулась? Со страху хлопаю глазами и не могу выровнять сбившиеся дыхание. Комок подкатил к горлу и не дает сделать вдох, вода наполнила глаза, ещё мгновение и я расплачусь.

 

— За что? – еле выдавливаю, ранняя накопившиеся слезы.

 

Но он молчит и продолжает рычать на меня. Смотрю в его бешеные от злости глаза и не смотря на страх, чувствую, как скучала по ним. Он злиться и есть за что! Но его агрессивность меня пугает.

 

— Прости! – неожиданно для себя кидаюсь на шею. – Прости меня! – шепчу ему, руки не дотягиваются до конца.

Но я стараюсь обнимать. Прижимаюсь сильнее и даю волю слезам. Если я сейчас не выревусь, то будет только хуже. Утыкаюсь в его мягкую шерсть и тихо плачу. Чувствую его тепло, шерсть впитывает всю сырость моего лица. Такой родной и он со мной, как и обещал ещё с утра.

 

— Прости, я больше не знаю, что сказать, — руки медленно опускаются на гладкую кожу, голова упирается в горячую грудь.

 

— А ты все же попробуй, — шепнул на ухо и прижал сильнее к себе.

 

Он в человеческом обличии, сердце забилось тревожно. Теряю дар речи, он прижимает сильно, не дает пошевелиться. Не могу поверить, что снова обнимаю его, снова чувствую его сильные объятья, слышу живой голос. Вот только снова не могу увидеть, так как ладонью прижал мне голову к груди. Интерес раздирает не на шутку, мне нужно его увидеть! Если я поддамся ему — спасую, могу снова упустить момент увидеть его настоящего. Я больше не могу так, хочу увидеть, даже если это будет стоить мне жизни!

 

— Эмили, не молчи! – прошипел грубо.

 

— Отпусти меня! – начинаю вырываться, — Отпусти меня! Я сказала!

 

— Зачем? – недовольно. – Отвечай на вопрос!

 

— На какой ещё вопрос? Ты не задавал мне никаких вопросов! Отпусти! – начинаю отталкивать его, что есть силы. — Не трогай меня! Я хочу на тебя посмотреть!

 

— Ты бросила меня! – отпускает руки, невольно отталкиваюсь на два шага от него.  – За что? – пронзает голубыми глазами.

 

— Я не бросала, — тихо шепчу, а сама в шоке рассматриваю его. – Это ты…

 

Передо мной стоит высокий светлый мужчина лет так за тридцать, может чуть меньше. С широкими рельефными плечами. Взъерошенные волосы на голове, густые темные брови отлично гармонируют выразительные голубые глаза. Мускулы на лице напряжены, выделяя выдающиеся скулы. Тонкие губы сжаты, подчеркивая узкий подбородок с двухдневной щетиной. Могу рассматривать только выше пояса, так как он обнажен и глаза не решаются опуститься ниже торса. И чувствую, как начинаю заливаться краской, от его откровенного вида.

 

— Узнала, — вздергивает правую бровь и оценивающе смотрит на меня.

 

— Я не специально, — вся дрожу, не знаю, как реагировать и что говорить? Теряюсь. – Честно, — несу черти что.

 

— Растяпа, — усмехается самодовольно.

 

— Грубиян! – кричу в ответ, а сама продолжаю нервничать. — Почему ты не сказал, что это был ты?! – злюсь и наверно все еще побаиваюсь того типа, которого видела с утра.

 

Налетаю на него с кулаками и пытаюсь ударить, но быстро перехватывает мне запястья и прижимает к себе.

 

— Я же тебя звал, но ты так и не вышла из магазина, — шепчет мне в лицо.

 

— Откуда мне было знать, что это был именно ты?! – откуда столько негатива во мне? И почему мне так и хочется влепить ему по морде? Неужели горячего кофе было мало?

 

— Ты смотрела на меня, ты слышала меня, но всё же сомневалась, — почти касается моих губ и я перестаю сопротивляться.

 

— Я испугалась…

 

— Меня?

 

— Нет, грубияна в испорченной майке, — неуверенно улыбаюсь ему, вспоминая, как облила его своим кофе.

 

Неуверенно тяну руку к его лицу и всё ещё поверить не могу. Вижу его наяву. Вижу его глаза, его лицо, его всего самого. Теперь я точно никогда не забуду эту внешность. Страх медленно рассеивается.

 

— Прости, я был в бешенстве, когда увидел тебя в городе! Спустя столько времени ты, такая веселая, свободная, бежишь. Я просто не хотел, чтоб ты пробежала мимо меня.

 

— Блин, ты специально подставил грудь под горячий кофе, — чувствую его дыхание. — Если бы я только знала, что это ты, — самой тяжело дышать. Только сейчас понимаю, что нарочно преградил путь, притягивая мое внимание. А я так и не сообразила, что это был он!

 

— Я столько ждал тебя, малыш…

 

— Знаю, — глажу ладонью колючую щеку. – Я получила твою розу и не успела… — голос сжимается, слезы снова душат. Блин, я его касаюсь и мне это нравится!

 

— Так это правда, что сказала твоя подруга? – все внутри задрожало.

 

— Ты всё слышал? – слова холодком пробежались по телу. Конечно же он все слышал, он сидел в машине и смотрел на меня.

 

Начинаю быстро перебирать разговор в магазине. О чем именно говорили, когда он смотрел на меня из машины. Седьмое чувство подсказывало, что он смеялся именно над нами.  Вот черт! Недовольно нахмурился, когда услышал о психушке.

 

— Эмили, не молчи! – грубо упирается лбом о мой лоб.

 

— А я не знаю, как тебя зовут, — и правда, до сих пор не знаю его имени.

 

— Лиса, — хитро улыбнулся. — Я всё равно узнаю! Лучше тебе самой рассказать, как ты туда загремела!

 

— Имя? – бросает в жар от волнения. Но упорно увожу разговор. Такая ночь! И почему, ее нужно портить воспоминаниями о моем заточении?

 

— Роберто, — тихо шепнул.

 

Так не привычно знать его имя — Роберто! Я весь год в своих фантазиях не знала, как к нему обращаться. Представляла его кем угодно, а имени подобрать не могла. Наверно потому, что ни одно из моих ему не подходило!

 

— Эмили, я так скучал, — рукой обвивает талию. – Думал, что уже потерял тебя.

 

— Я тоже, — хочу произнести его имя, но всё ещё не решаюсь. – Ты мне так нужен был…

 

— Если бы я только знал…

 

Нежно касается моих губ, сильнее прижимая к себе. Волна эмоций захватывает меня: страсть, желание. Днем смотрела на него с опаской, как на странного, опасного типа. Если бы он подошел ко мне знакомиться, первое, что я бы подумала о нем: придурок с мускулами. А теперь не могу выпустить его губы, кусаю и прижимаюсь сильнее.

 

Становится невыносимо жарко, то ли от страсти, то ли от его горячего тела.

 

Отрываюсь от его губ, смущенно смотрю в глаза. Впервые чувствую стыд и удовлетворение одновременно. Оказывается я такая наглая и бесстыжая…

 

— Что-то жарко? – тихо перевожу дыхание.

 

— Как насчет охладиться? – губы сгибаются в улыбке.

 

— Что? — пискнуть не успела.

 

Быстро обхватил мои руки и перекинул за спину. Высоко подпрыгнул и обратился в волка прям подо мной. В полете подхватил меня и я даже не почувствовала, как приземлилась ему на спину. От неожиданности сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Вот это да!

 

— Черт, а предупредить никак?! – сижу на волке и не могу придти в себя.

 

— Держись, глупышка! – довольно мурлыкнул и понесся сквозь деревья.

 

Мы проносились аккуратно, не задевая ни одной ветки, но в то же время быстро. Глаза еле успевают заметить перемену местности. Встречный ветер обдувает вспотевшее тело, приятно и даже холодновато.

 

Готова до утра сидеть на нем, хорошо и спокойно. И безразлично, что скажут мои родители. Даже если снова захотят упечь в психушку – эта встреча того стоит!

 

Бежим вдоль реки, которую вижу в родных местах впервые. С ним мне кажется, что я гость в этих местах. Открывает новые горизонты, дает почувствовать новые ощущения, эмоции.

 

Останавливается у самого обрыва. Сильный шум воды — река обрывается водопадом вниз. Что-то сердце заныло тревожно. Мне казалось, что под словом охладиться он подразумевал прокатиться с ветерком на нем. Кто охлаждался, а кто бежал! Я охладилась, так подозреваю, ему всё ещё жарко. А мне вот ещё и страшно становится. Я на нем и он собирается прыгать, что мне совсем не нравится!

 

— Готова? – отходит на пару шагов назад, создавая дистанцию для разбега.

 

— Робэрто, ты чего удумал?! – прижимаюсь к нему. – Я не хочу! Подожди…

 

— Задержи дыхание, детка! – довольно сказал и подскочил в воздух.

 

Непередаваемое чувство полета, мы летим над землей словно птицы, которым не хватает крыльев. Вот только земля под нами быстро кончилась, мы летим вниз.

 

— Аааа… — слышу свой ужасающий крик. – Робэрто! Черт! Черт! – удар и я под водой!

 

Не знаю, с какой высоты мы прыгнули, но вместо того, чтоб всплывать, иду ко дну все глубже и глубже. Хочу начать двигать ногами и руками, но все ещё под силой собственной тяжести тянет вниз.

 

Я не успела набрать достаточно воздуха, так как в страхе кричала. Открываю глаза под водой, темно и страшно – не хочу умирать! И тут чувствую, как меня обхватывает за талию и тянет наверх, точно знаю, что это Робэрто.

 

Быстро всплываем на поверхность, жадно глотаю воздух. Несколько секунд не могу отдышаться, кашляю, наглотавшись воды. Вытираю лицо руками, пытаюсь увидеть его, но глаза режет от воды.

 

— Живая, — усмехается и тянет меня к себе и обнимает.

 

— Я три раза, наверно, с жизнью попрощалась! – смотрю в его довольные глаза. Смеюсь и все ещё кашляю.

 

— Я же сказал, задержать дыхание, — насмехается надо мной. – Неужели ты думаешь, я бы тебе дал утонуть!?

 

— Задержать дыхание… — бубню себе под нос. – Так можно до инфаркта довести!

 

— До инфаркта? – хохочет. — До какого инфаркта? Вот топором вниз пошла – это я не отрицаю!

 

— Ты ещё издеваешься надо мной?! – раздражает, что он смеется и шутит. — Я отлично плаваю!

 

— Ага, я уже видел!

 

— Не трогай меня! – злюсь и отталкиваю его от себя.

 

— Да брось! Ты что, обиделась? Классно же было? – хватает меня за платье под водой и пытается тянуть к себе. – Зато теперь не жарко! – из всего выводит пользу.

 

— Не тяни за платье, порвешь! – брыкаюсь. — Я не привыкла, как ты, голышом бегать по лесу.

 

— Тебя смущает моя нагота?

 

— Что? – поворачиваюсь к нему, — Нет! – снова пытаюсь быстро отплыть от него, направляюсь к берегу.

 

— Смущает! – плывет за мной и смеется.

 

— Отстань! – слышу смех его сзади.

 

Меня действительно смущает, что он голый, но признать это вслух не могу. И предъявить не хочу, он все-таки человек, который обращается в волка. Не в зубах же пакетик с вещами таскать!?

 

— Эмили, — хватает сзади. — Иди ко мне! – обнимает.

 

Вода выше пояса, платье предательски плавает на поверхности. Руки с талии спускаются вниз по обнаженным бедрам. Прижимает сильнее, чувствую, как твердой эрекцией упирается в меня. Внутри все застыло, не знаю и не понимаю, как на него реагировать?

 

— Эмили, — возбуждено дышит.

 

Нежно целует шею, поднимается к уху. Стою спокойно, приятно и пугающе. До конца не понимаю, хочу ли я этого? Могу ли отказать ему в желании? А если нет? То как вести себя… как не наделать глупостей, чтобы завтра об этом не пожалеть? А может это вообще не глупость?

 

— Эмили, не молчи! – резко разворачивает к себе.

 

— Я не знаю, что сказать, — смотрю в его глаза и боюсь сделать лишнее движение или сказать что-нибудь не то.

 

— Действительно в первый раз? – что? Он и это слышал?

 

Ничего не хочу отвечать, но и в глаза смотреть не могу. Опускаю взгляд и стою. Руки начинают дрожать, не решаюсь прикоснуться к нему и уходить не спешу. И почему внутри все; то застывает, то дрожит и пугает?

 

Грубо обхватывает и приподнимает, поддерживая под ягодицы. Держусь ногами за его талию и смотрю в глаза. Он такой красивый и такой сильный. Таким я его и представляла!

 

— Не хочу пугать, но дороги назад не будет, малыш! — смотрит серьезными глазами, а я тону в них. И если честно, то, на завтра мне наплевать. Я хочу жить здесь и сейчас! Не хочу думать о завтрашнем дне – теперь оно меня пугает. Мне хорошо сейчас и пусть будет так, хотя бы ненадолго!

 

Не знаю, что он имеет виду, но отступать и терять его не хочу. Смотрю на него и не могу отвести глаз: мокрые волосы, мокрое тело, капли воды блестят под серебристым светом луны. Идеально падает тень на скулы и на глаза, что дает большую загадочность.

 

— А я не хочу назад, —  тихо шепчу. – Хочу всегда с тобой…

 

— Эмили, — на выдохе.

 

Выходим из воды на берег. Держусь за шею, хочу поцеловать, но не решаюсь. Не знаю, чего-то боюсь или же всё ещё смущаюсь его. Любовь? Или просто страсть и какое-то притяжение друг другу?

 

Медленно опускаемся на траву, он продолжает смотреть в глаза. Снимает с меня мокрый сарафан и нежно начинает целовать, спускаясь по шее вниз. Дрожь бежит по телу, сковывает мышцы в животе. Странные ощущения, не могу ровно дышать.

 

Просовывает руку мне под спину, и бюстгальтер расстегнут одним движение пальцев. Осыпает поцелуями грудь, невольно выгибаю спину и слышу свой вздох. Он поднимает глаза и улыбается хитро. А мне снова не ловко, хотя чувствую как ему нравиться, что не произвольно я что-то еще выдаю.

 

Проводит горячим языком вокруг пупка, сжимаю кулаки и пытаюсь тихо лежать. Чувствую, как стринги поползли вниз, от неловкости соскакиваю. Хочется зажмурить глаза и не видеть ни его, ни себя, а только ощущать прикосновения. Но если это сделать, то я одна буду в неведение.

 

— Тише, тише… — впивается в губы и укладывает обратно.

 

Снимает до конца стринги и продолжает целовать. Рукой ведет по животу, спускаясь вниз, останавливается на клиторе и массажирует круговыми движениями. Что это? Внизу живота начинает твориться что-то непонятное, сковывает, напрягает, и в тоже время приятно. Только бы не прекратил…  Не могу ровно дышать и перестаю отвечать на его поцелуй. Ноги невольно раздвигаются, отчего становиться неловко. Тело само реагирует на его прикосновения, почти отключает разум, чуть ли само за меня не решает, что и когда делать!

 

Располагается между ногами, обхватывает за бедра и дергает к себе. Дыхание пережимается в напряжение. Наклоняется надо мной, сердце перестает стучать. Смотрю в его глаза, полны страсти и огня.

 

Ладонями толкаю его в грудь, боюсь впустить. Сама напросилась, а теперь не решаюсь. Чего боюсь, не понимаю! Боли? Лишиться невинности? По словам Катрины боль была, но не такая страшная как об этом говорят многие. Вот только сейчас мне почему-то вериться не ей, а всем тем многим!

 

— Боюсь, малыш, выбора у тебя больше нет! – грубо хватает руки и вытягивает над головой. Сильный как титан, не дает больше шевельнуться.

 

— Ммм… — от резкой боли зажмуриваю глаза.

 

— Ммм… да… — замурлыкал на выдохе.

 

Грубо входит до конца, снова и снова. Упирается в конец сильнее и сильнее. Меня словно парализовывает, не могу воздух заглотнуть. Боль невыносима! Кажется что малейшее мое движение ему навстречу, то я начну кричать от боли.

 

— Я не могу больше, — тихо шепчу.

 

— Расслабься, — ударил в конец и остановился. — Отпусти мышцы, дай телу дышать, — нервно дышит в ухо.

 

—  У меня не получается, — пытаюсь не показывать, что это все до слёз.

 

— Начни дышать глубоко, откройся и не сдерживайся! – рычит на меня. — Делай то, что требует твое тело! – а что если оно требует освобождения?

 

Он снова начинает двигаться, только уже с новой силой. Пытаюсь дышать, но не успеваю захватить воздух, как перекрываю ему проход.

 

— Дыши, Эмили, пощады не будет! — угроза?

 

На его выходе, успеваю вздохнуть полной грудью, на ударе в конец, воздух выходит со стоном. Тело расслабляется, впускаю его добровольно. Боль становиться приятной и желанной. Серьезно? Как? У меня получилось? У меня получилось поймать волну возбуждения!

 

Он отпускает мои руки, обхватываю его шею и тяну к себе. Целует мне шею, возбуждающая дрожь бежит по телу. Заполняет меня, словно парю в воздухе. Окружающий мир будто перестал существовать, есть только Он и Я

 

— Робэрто, — начинаю стонать громче.

 

— О да, малышка, — упирается в конец и вздрагивает – кончает в меня. – Ты моя! – прорычал в ухо. Наверно это сейчас самое то, что я хочу слышать.

 

Лежу, сил нет шевельнутся. Он нервно дышит, медленно выходит из меня и откидывается на спину рядом. Низ живота болит, мышцы ног и рук ноют. Сворачиваюсь в комочек и лежу молча. Вот и лишилась своей невинности. Не так это и ужасно, как казалось по началу. В конце даже нравиться начало. Он обнимает меня, нежно целует, а я упиваюсь его присутствием. Мне так хорошо, что он рядом.

 

— Прости, не мог сдержаться, — шепчет на ухо. — Ты же понимаешь, что теперь никуда не денешься от меня?

 

— А я не против, — устало открываю глаза и улыбаюсь в ответ. – Хочу быть всегда с тобой.

 

Шум водопада, прохладный ветерок, но его горячее тело согревает. Не хочу ничего менять. Хочу быть с ним, всегда и везде. Я сотни раз себе представляла этот момент, но ничего подобного там не было. Не было ни боли, ни восхищения, ни прикосновения, не было всей этой реальности. Только образы и жгучее желание, которое к утру испепеляла меня.

 

— В лес больше не ходи! – крепче прижимает меня к себе.

 

— А как мы будем видеться? – утыкаюсь носом в его шею.

 

— Не переживай я сам тебя найду, — шепчет на ухо. – Хватит лесных прогулок!

 

Не смотря на то, что лежу посреди леса далеко от дома, все равно тянет в сон. Если разобраться, то в объятьях мало знакомого мужчины, ну или почти не знакомого. Но чувствую обратное, самый близкий и родной. С ним спокойно и хорошо, как за каменной стеной. Вот только его последние слова: «Сам тебя найду!» — звучат как-то не доверчиво, даже подозрительно. Но я верю ему или хочу верить?

 

— Малыш, тебе домой пора…

 

Ожидание

Тепло, мягко и уютно – нежусь под одеялом. Хлопок приятно щекочет кожу, не давая спать. Солнечные зайчики прыгают по закрытым векам, рисуя красные, неровные узоры.

 

— Ммм… — тяну руки, потягиваюсь.

 

— Эмили?! – тревожный голос мамы. – Полдень! Сколько можно спать?!

 

— Мам! – испуганно выпрыгиваю из полудрема.

 

Открываю глаза и не могу понять, чего так орать-то? Смотрю на неё, молчу, а сама понять не могу, как я оказалась у себя в комнате? Я вроде засыпала в лесу, в объятьях Робэрто.  Где он? Или почему я здесь?

 

— Окна нараспашку! – нервно начинает захлопывать.

 

— Ночью душно было, — тихо шепчу, а у самой слёзы в глазах. И окна распахнуты по одной простой причине – снаружи они не запираются. Почему мы было дверь не запереть и не остаться со мной? Если хотя бы на прощание будил, то я бы могла и предложить!

Надеюсь, никто из соседей не видел этой картины – Робэрто, как обезьяна, скачет по крышам со мною на руках! Или, может, я сзади на горбу, в спящем состоянии? Пытаюсь не фантазировать на этот счет! Будет любопытно у него потом узнать, каким образом он это все проделывал?

 

— Чего смешного? – мама сбивает с глупых мыслей.

 

— Да так, просто, — не могу стиснуть губы, чтоб не раздражать её. И слезы и смех – вот досада-то какая.

 

— И долго ты ещё будешь валяться? – недовольно вздергивает бровь.

 

— Дай мне десять минут, — понимаю, что от неё не отвязаться. – Умоюсь и спущусь! – чувствую, что я голая под одеялом.

 

Встала бы при ней, да потом начнется куча вопросов. Не поймана с поличным, а презрительных взглядов не избежать.

 

— Я буду на кухне, — закатила недовольно глаза и вышла.

 

Лениво потягиваюсь, так не хочется вставать. Мне бы ещё поваляться, а лучше по обниматься с Робэрто. Робэрто — сердце замирает от одного звучания. Как же непривычно звать его по имени, наверно, потому, что слишком долго его не знала, но думаю, теперь всё изменится.

 

Откидываю одеяло, пора подниматься. Встаю, кряхтя, как инвалид, выпрямиться трудно. Мышцы живота болят, ноги не держат от слабости. Не смотря на состояние — не стояния, улыбаюсь от приятных воспоминаний. Приятная дрожь бежит по телу от одной мысли, что было ночью.

 

Оглядываюсь по сторонам, а где мой сарафанчик? Что-то не наблюдаю его нигде! Наверно, остался в лесу! А может… Ах, лучше не включать больную фантазию, пока от счастья с ума не сошла!

 

Накидываю домашний халатик и плетусь в ванную. Сразу лезу под теплый душ и начинаю вымывать все, что осталось во мне – липкое, скользкое, с кровеносным оттенком – неприятное вещество.

 

Через минут двадцать сижу на кухне в обществе родителей. Они уже обедают, что-то важно обсуждая, а я только попиваю кофе со сливками. Иногда ловлю удивленные взгляды на себе, неужели ночь меня так изменила? Я стала взрослее? Изменился взгляд? Или выражение лица?

 

— Может, и нам расскажешь, чего улыбаешься? – неожиданно встрял папа.

 

— Да так… — пытаюсь отмахнуться.

 

Теперь понимаю, чего они так на меня поглядывали. Я сижу и сама себе улыбаюсь, перематывая каждый момент минувшей ночи, начиная с безумного прыжка в воду и заканчивая крепкими и страстными объятиями.

 

— Ну, а всё же! – папа строго посмотрел.

 

— Пытаюсь представить, что вы мне подарите на день рождения, — первое, что в голову пришло, то и ляпнула.

 

— Заслужить нужно подарок ещё! – отрезал.

 

— Кто бы сомневался, — пожимаю плечами. Но сейчас меня это никак не может обидеть. То что у меня сейчас в мыслях намного важнее всяких там подарков!

 

Ничего другого от него я и не ждала, поэтому даже не пытаюсь с ним бороться. Он такой, какой есть, его не изменить, но и я тоже такая, какая есть, и меняться не собираюсь, тем более ради него!

 

— Вот поступишь в колледж, потом и поговорим о подарке!

 

— Дэвид! – мама возмущенно передернула отца. – Так же нельзя! Это же все-таки день рождение!

 

— Всё хорошо, мам! Не нужно, — смотрю на неё и сама понять не могу, что сейчас чувствую. – Не нужны мне никакие подарки от вас, так, в шутку сказала.

 

— Эмили, папа тоже пошутил! – пытается выкрутить ситуацию.

 

— Точно. Не это главное в жизни! — встаю и вместе кружкой кофе ухожу из кухни, — Bon appétit! — закрываю дверь, чтоб их не видеть, не хочу испортить столь хорошее настроение.

 

***

 

Считаю дни, а они идут долго и нудно, а я терпеливо жду. Жду его – Робэрто, но он так и не появляется. Последние слова: «Я сам тебя найду!» звучали всё более противоречиво.

 

Пытаюсь держаться, чтоб не сходить с ума и не накручивать себя. Но, если зерно сомнения посеяно где-то глубоко в душе, то запретить ему прорастать невозможно. С каждой бессонной ночью оно больше, выше, уплотняет стебель. Распускает пышные листья, царапая стены души, заполоняя пространство. Зажимает сердце, не давая ему свободно биться. Каждый удар мучителен, отдается болью. Каждый вздох болезнен, кислород, словно азот, разъедает легкие. Изо дня в день умираю и снова возрождаюсь – замкнутый круг.

 

— Эмили, тебя к телефону! – мамин голос сбивает с паразитирующих мыслей. – Эмили!

 

— Иду, мам! – смахиваю рукой выступившие слезы и бегу вниз.

 

Где-то глубоко бьется надежда, ну а вдруг это он? Мама же не сказала, кто меня спрашивает, а значит, не знает. Он же все-таки обещал, что сам ко мне придет!

 

— Алло, — вздыхаю с болью.

 

— Привет, Эмили! Что опять дрыхнешь? – голос Катрины.

 

— Да нет, — отчаянно выдыхаю.

 

Сколько уже можно? Я тешу себя какими-то пустыми надеждами. Он не появится! Скорее всего, он мне просто отомстил за то, что я в прошлом году пропала, так и не объяснившись с ним. Как же это низко — воспользоваться и бросить!

 

— А голос, будто спала!

 

— Я просто лежала, — пытаюсь ровно дышать, чтоб не разреветься. – Катрин, я плохо себя чувствую, давай потом поболтаем? – не хочу притворяться, что все хорошо, а рассказывать ей о себе не хочу!

 

— Подожди! Я что хотела сказать-то?

 

— А?

 

— У тебя завтра день рождения, если ты, конечно, не забыла? – усмехается в телефон.

 

— Точно! – нервно усмехаюсь. – Я и правда забыла. Если честно, мне сейчас не до веселья…

 

— Ну вот! – совсем меня не слушает и перебивает. – У меня зачеты, и, так как мы планировали справить, на этой недели не получится! Давай перенесем все на следующее выходные? А то я могу вылететь из колледжа!

 

— Да, как скажешь, — камень с груди, не нужно будет прикидываться, что мне весело.

 

— Только ты не обижайся! Я все понимаю, совершеннолетие и все такое…

 

— Катрин, все хорошо! Потом как-нибудь справим! Ты, главное, не завали свои зачеты! – пытаюсь быть чуткой и понимающей, когда мне совсем не интересны её проблемы с учебой. Ну в принципе-то и ей так же ровно на мои!

 

— Что-то мне на душе не хорошо, я сейчас вместо тебя расплачусь!

 

— Да брось! И, если так взять, какое будет день рождение дома? – пытаюсь ее не расстраивать.

 

— Придумала! – снова игривый голос. – На следующих выходных мы пойдем в клуб! Вот там-то будет свобода от родителей!

 

— Да, — тихо соглашаюсь в ответ. – Доживем до выходных?

 

— Конечно, доживем! Ну все, мне пора! А то у меня пара начинается! Ещё позвоню! – бросает трубку.

 

— Пока, — в короткие гудки.

 

Как же ей хорошо, у неё нет времени на депрессию. Всегда такая позитивная, всегда есть, чем заняться. Интрижки, сходится-расходится и не грузится по этому поводу. Мне бы так уметь!

 

— Что сказала Катрина? Придет завтра на обед? – мама смотрит не на меня, а сквозь.

 

— Нет, у неё зачеты, — ноги подкашивает. – Ей учить нужно! – медленно шагаю в комнату.

 

— Ты что, расстроилась?

 

— Нет, — мотаю головой.

 

— Праздник все равно будет!

 

— Какой праздник? Не надо никого праздника!

 

— Ну как не надо! Приедет Тетя Гвен – папина сестра с мужем, если ты их помнишь?

 

— С чего бы им приезжать на мой день рождения? Последний раз, когда я их видела, мне было десять!

 

— Ну знаешь, на день рождения не приглашают…

 

— Это на похороны не приглашают, а вот на день рождения приглашают. А я никого не желаю видеть! Это мой день и оставьте меня в покое хотя бы в этот день! – срываюсь и бегу наверх.

 

Зарываюсь в подушку, психую и чуть ли не кричу от обиды. Как же Джексон был прав, что не нужно было в лес ходить! Поделом мне – за наивность! И почему  решила, что зацепила этого красавца? Даже в городе при виде Робэрто… в мыслях не повернулось, что такой и со мной!

 

И ведь я не знаю, где он живет? Кто он? Откуда он? Всего лишь имя, которое мне ничего не дает, только злость и обиду от схлынувших воспоминаний. Как не пытаюсь себя контролировать, сердце стучит, когда произношу его имя. Образ так и летает перед глазами: довольная улыбка, наглые глаза, сильные руки. Признаю честно, мне проще с ним, когда он в образе волка. Кажется, что зверя понимаю лучше, чем человека…

 

— Эмили! – мамин голос режет слух.

 

— Что случилось? – не могу открыть глаза, хочется спать невыносимо.

 

— Что случилось? Что случилось? – передразнивает меня. — С днем рождения! – громко чмокает меня в щеку.

 

— Блин, что, уже утро? – а казалось, что только сомкнула глаза.

 

— Почти обед! Соня, вставай! Я уже утку в духовку запекаться поставила, скоро будет обед готов.

 

— Я же просила, никакого праздника, — бубню себе под нос.

 

— Не будь эгоисткой! Это не только твой праздник, но и мой тоже! Знаешь, что мне пришлось пережить, чтобы ты родилась? Какие муки…

 

— Ну все! – и так каждый год! – С праздником тебя тоже, только не начинай всё сначала рассказывать, пожалуйста! — ноющим тоном прошу, хотя бы в этот год не слышать, как ее били схватки при моем рождении.

 

— Вот когда родишь, тогда и поймешь меня! – дергает за нос и смеется. — Ну все, давай приводи себя в порядок. Родственнички в пути, уже звонили!

 

— О нет! – прячу голову под подушку. — Ну почему? Спорить буду, папа настаивал на их присутствии?

 

— Тише, давай хотя бы в этот день не будем начинать ругань?

 

— Я и не собиралась! – снова выныриваю.

 

— Вот и хорошо! Поднимайся, а я пойду, а то Тетя Гвэн будет ворчать, что утка пригорела, — закатывает глаза и выходит. Мама тоже не в восторге от тетушки!

 

Час бродила по комнате и только прохладный душ разбудил. Надела домашние, короткие шорты и длинную, широкую майку, за которой шорт и не видать. А для кого наряжаться? Всё равно придет противная тетка со своим подкаблучником-мужем – Грег ещё тот зануда! А за восемь лет наверно ещё и старческий маразм заработали? Эх, не важно! И этот день переживем!

 

Помогаю маме накрывать на стол. Мама сервирует, а я с кухни ей все приношу: первое, втрое блюда, закуски, выпивка, а вот сладкое не наблюдаю.

 

— А что, торта не будет, мам?

 

— Кто-то вчера орал, что никого праздника! – сзади подошел папа. — С днем рождения! – поцеловал в макушку и пошел дальше.

 

— Спасибо, — что это с ним, такой нежный? – И вы решили устроить пивнушку?

 

— Поаккуратнее с выражениями, миледи!

 

— Дэвид, а торт? Как ты мог забыть про торт?! – мама тут же перебила отца.

 

— Я забыл? – растерянно смотрит на нас. – Вообще-то вы мне ничего про торт не говорили.

 

— Говорила! – звонок в дверь и мама растерянно садиться на стул. – А вот и гости… — шепнула.

 

— Ладно, прокатит как-нибудь без торта! – пытаюсь подбодрить маму, — А кто дверь откроет?

 

— Без паники! – папа поправляет галстук и важно идет к двери.

 

— Гвэн, дорогая… — ну все, понеслось. – Сколько лет, сколько зим?

 

— А где наша именинница? —  писклявый голос, скрипящий по перепонке. – Как Испания? – что? Какая Испания? – Мне бы твои годы, окрутила бы какого-нибудь молодого испанца и выскочила замуж! – что за бред она несет?!

 

Толстая женщина схватила меня и прижала, будто мы самые родные души на этой земле. Расцеловала и начала представлять своим двум подругам и мужу, которые пришли с ней.

 

— Прошу за стол, — мама приглашает гостей.

 

— Мам? – требую ответа.

 

— Эмили, — берет меня под руку и отводит от гостей. — Мы с папой сказали, что тебя отправили в Испанию к моей тёте!

 

— А что, у тебя там есть тётя? – вот это новость!

 

— Эмили, не тупи! Не говорить же этим стервятникам правду!

 

— Ясно! А тетя есть или нет?

 

— Была, но я её сто лет не видела, скорее всего, о моем существование она и не помнит! Всё, тему закрыли! – тут же понеслась к гостям. Не плохо бы и вправду в Испанию съездить!

 

— Как вкусно пахнет! Дэвид, мне всегда нравилось, как готовит твоя жена! – противная особа, о маме говорит в третьем лице, когда она стоит перед ней.

 

— Это всего лишь запах, а вкус… — папа ведет Гвэн к столу, взяв под руку.

 

— И как ты это терпишь?  — тихо шепнула маме, провожая их взглядом.

 

— Всё ради папы!  — так же презрительно посмотрела на них. — И все ради любви, — устало улыбнулась, будто не уверена.

 

— Пойдём к столу? — снова стук в дверь. — Мы еще кого-то ждём? — мама кидает взгляд на отца.

 

— Может, это Катрина? – смотрят все на меня.

 

— Да нет! – мотаю головой, — У неё экзамены!

 

— Пардон, дамы, — папа обходит всех, направляясь к двери. – Пропустите, — галантно улыбается нам и открывает дверь.

 

— Добрый день, — готова провалиться на месте, Джексон стоит на пороге. Какого черта ему-то нужно?!

 

Весь такой элегантный: выглаженные черные брюки, накрахмаленная черная рубашка с расстегнутыми двумя верхними пуговицами, туфли начищены до блеска. Он и раньше был аккуратным и всегда хорошо одет, но сегодня превзошел сам себя.

 

Высокий, широкоплечий красавец стоит с красными розами в одной руке и с тортом в другой. Смущенно улыбается, терпеливо ожидая, когда мы все в себя придем и пригласим его в дом.

 

— Добрый день, доктор…- папа растерялся, переменился в лице, увидев его на пороге.

 

— Пап, я тебе о нем рассказывала! – шагнула вперед, подхватывая мамину легенду. – Это Джексон, мой друг! – моргаю глазом доктору Ливертону, чтоб тот не спалил меня.

 

— О, проходите, — папа пропускает его в дом, облегченно вздыхая. — Я Дэвид, отец Эмили, — протягивает руку, эмитируя новое знакомство.

 

— Очень приятно, Джексон, — вручает папе торт в протянутую руку. — Наслышан о вас, — еле сдерживает улыбку.

 

— О, я тоже! – передает торт мне и пожимает руку Джексону. – Добро пожаловать!

 

Все уши прожужжала о вас Эмили, — закатываю глаза – ложь на лжи! Актеры!

 

— Поздравляю, миссис Браун, — Джексон вручает огромный букет роз маме.

 

— Ой, спасибо, — мама тут же расцвела. – Рада, что вы зашли к нам! – ещё бы!

 

— Кхм… Вообще-то это мой день рождения! – стою в стороне и раздражаюсь.

 

— А цветы подарили мне! – довольно смотрит и улыбается.

 

— Ты свое уже получила! – хитро кинул взгляд на торт в моих руках.

 

— А я уж думала, он для папы? — закатываю глаза. – И на придумывала себе, что для меня что-то особенное! – пытаюсь подстебнуть его.

 

— Да, фантазии тебе не занимать! – тут же стеб в обратку. Дерзкий и противный и в мое-то день рождение!

 

— Сделайте одолжение, мои дорогие, — мама кинула на нас серьезный взгляд. — Сыграйте пару для дорогих гостей? И о психушке ни слово! – тихо шепнула в сторону Джексона.

 

— Как скажите, миссис Браун, — кивнул ей.

 

— Почему пару? – возмущенно смотрю на нее. — Можно просто сказать, что он друг?

 

— Не поверят!

 

— Ну почему?

 

— Слишком уж он нарядный, — мама окинула его взглядом. – А ты пошла бы, да и переоделась! – смотрит на меня презрительно. – Как-то не соответствуешь своему суженному!

 

— Действительно, — тихо шепнул Джексон.

 

— И чем вам не нравиться моя рэперская майка? – осматриваю себя.

 

— Ничем! – в один голос, словно сговорились.

 

— Да кто вообще тебя пригласил? – злобно шиплю Джексону. — Мог бы и поддержать!

 

— Повежливее, это мой гость! – мама тут же перебила. – Я его пригласила! – так вот почему розы дарят ей!

 

— Ясно!

 

— Марш переодеваться! – мама кивнула в сторону моей комнаты, и выхватила торт из рук. — И поживее, уже все за стол садятся!

 

Молча отвернулась и пошла в комнату – спорить бесполезно. Нечестный бой – двое против одного. Ну ладно мама, а Джексон? Тоже хорош! Не могу перестать злиться, дышу, как яростный дракон, вот только огня не извергаю.

 

— Ладно, думаешь, только ты такой красивый можешь ходить?! – нервно распахиваю двери шифоньера так, словно у меня там Голливудские платья висят. Аж самой смешно стало!

 

Начинаю быстро ковыряться в вещах, ничего путного и нет! Ну не в джинсах же спускаться вниз? Начинаю лезть выше, достаю коробку с прошлогодними платьями. Пусть даже из моды вышли, хотя год — это не так и много! В принципе не важно, сейчас что-нибудь да найду!

 

И вот! На глаза попадается короткое платье с черной полосой в центре и темно-серыми полосами по краям. В прошлом году с Катриной его ухватили на распродаже, а вот одеть так и не успела!

 

Без рукавов, сзади на молнии, отлично подчеркивает талию и не сильно открывает бедра.

 

— Или сильно? – кручусь у зеркала. – Да пофиг! Пусть пялятся все! Хотя кто — все? Тетки какие-то? А Джексона в расчет не беру, он меня отшил месяц назад, а значит, не особо-то и нравлюсь!

 

Это всё, конечно, хорошо, а что делать с лицом? Бледная, как смерть! Косметики у меня нет, а вот у мамы она должна быть! Несусь к маме в комнату, начинаю рыскать у нее в зеркале в поисках косметички.

 

— Блин, мам! – не могу сообразить, где она может это все складывать. — Ванная! Точно, ванная!

 

В шкафу над умывальником всё аккуратно уложено. Ну конечно! Как же я сразу и не догадалась, что наша аккуратистка всё прибирает и причем очень хорошо!

Так, цвет ее тонального крема мне не подходит. Причесываю бровки, придавая им более глубокий цвет. Тушь – удлиняем и подкручиваем реснички. Подводка – стрелочки в стороны, подчеркиваем форму карих глаз. Просто блеск, так как помада тоже не мой тип!

 

— Ну вот, на человека похожа, — довольно улыбаюсь.

 

Распускаю волосы, прямые, чуть ниже плеч. Вытягивать утюжком не нужно, и так не плохо, да и времени нет – гости уже заждались!

 

Тихо подкрадываюсь сзади сидящих, что-то мне не по себе от моего вида. Настолько отвыкла от платьев и косметики, что чувствую себя белой вороной. Кажется что только ухудшила свой внешний вид!

Как бы хотелось незаметно сесть с краю, и чтоб никто и голову не повернул.

 

— А вот и наша Эмили, — завопила тётя Гвэн. – Наша красавица! – сердце больно стукнуло в груди. – Садись возле меня, — плюхается на соседний стул, ближе к отцу.

 

Джексон смотрит, не отрывая глаза, нервно сглотнул и опять замер. Если бы не моя неуверенность, то, наверно, кинула бы на него довольный и наглый взгляд. А так отвожу в сторону и аккуратно сажусь напротив него, облегчено вздыхая.

Все начинают есть и о чем-то говорить, а Джексон всё ещё пялится. Как бы я хотела, чтоб на его месте сейчас сидел Робэрто. Так же не сводил глаз и поедал живьем. Как раз то, что сейчас делает Джексон. А мне почему-то казалось, что он так не среагирует на мое преображение.

 

— И давно вы вместе? – любопытства у тети Гвэн хоть отбавляй.

 

— Эммм… — начинаю теряться.

 

— Почти год, — мило улыбнулся Джексон.

 

— Приличный срок! Э…

 

— Джексон, — тут же подхватил. — Джексон Ливертон.

 

— Джексон, простите за столь нетактичный вопрос, а сколько Вам лет? – ну началось!

 

— Гвэн! – дядя Тим одергивает ее.

 

— А что? Я же извинилась!

 

— Всё хорошо, — Джексон вежливо улыбается. – Тридцать!

 

— Вас не останавливало, что Эмили — несовершеннолетний подросток? – чую, будет весело.

 

На какое-то мгновение повисла тишина над столом. Джексон прищурил на неё недовольно глаза. Папа с мамой посмотрели боязно друг на друга и тоже молчат. Тетка всех вогнала в ступор!

 

— Дэвид, и куда ты смотрел?! – строго посмотрела на отца. – Рэйчэл?

 

— Оставим прошлое позади! – поворачиваюсь к ней. — Я уже совершеннолетний ребенок! И мне выбирать, с кем встречаться, а с кем нет! – натянула улыбку, а в душе, словно порох поджигают.

 

— А я смотрю, ты не промах, выбираешь зрелых мужчин, — хитро прищурила глазки. – И, наверно, состоятельных?

 

— Не прилично судить человека по одежде, — шепнул папа в ее сторону.

 

— Да не по одежде! Вы видели, какая машина стоит за окном? – теперь я понимаю, почему её мама не любит. – А чем вы занимаетесь, Джексон? – снова с наездом на него.

 

— Я предприниматель, — он держится молодцом, спокойный.

 

— Ну вот, о чем я и говорю!

 

— О чем? – дядя Тим устало закатывает глаза, сам не в восторге от жены.

 

— Что молодежь уже совсем не та! Я в её возрасте училась, а не малевала глазки перед взрослым мужиком! – вот так и думала, что этот прикид мне аукнется.

 

— Ну знаете, тетя Гвэн! – встаю из-за стола. — Имейте приличие!

 

— Да, вот я такая прямая! Что, правда глаза жжет?

 

— Правда? – обхожу ее стул. — А мне вот так кажется, что здесь больше завистью запахло.

 

— Что ты несешь! – чуть не завизжала.

 

— Правду! Что, глаза прожгла насквозь?! Визжишь, как св…

 

— Эмили, прекрати! – Джексон встал из-за стола.

 

— А что я? – смотрю на всех, пытаюсь показать спокойствие. — Я-то ничего! Не захлебнись собственным ядом, тётя Гвэн! — наклонилась и шепчу на ухо ей.

 

— Эмили, довольно! – папа одернул меня.

 

Обошла стол и вышла из гостиной. Надо же такую кашу заварить! Пригласить эту дуру, поставить в неудобное положение Джексона. Не день рождение, а не знаю что! И Хорошо, что Катрина не нагрянула на семейный ужин.

 

— Эмили, подожди, — Джексон сзади.

 

— Блин, прости! – поворачиваюсь и мне так стыдно смотреть ему в глаза. – Правда, так неудобно получилось! – наверно если бы знал мое семейство, то точно не пришел бы!

 

— Всё хорошо, — берет меня за руку. – Ты думаешь, я не вижу, что она немного в неадеквате!

 

— Спасибо, что понимаешь, — а сама готова провалиться сквозь землю. – Не думала, что ты придешь.

 

— Я же обещал, что твой день рождения справим вместе. Друг, – хитро улыбнулся.

 

— Закадычный, справили уже, — чувствую себя не ловко, моя ладонь в его.

 

— Мне так жаль, Джексон, что все так вышло! Если б я только могла предположить, что она начнет задавать такие вопросы, я бы… — мама вышла к нам и затараторила, а я, пользуясь моментом, высвободила свою руку.

 

— Миссис Браун…

 

— Я даже боюсь тебя приглашать обратно! – не дает ему и слова вымолвить. – Боюсь, что она снова к чему-нибудь прицепится!

 

— Миссис Браун, я заберу Эмили? – заглядывает маме в глаза, словно гипнотизирует. – Боюсь, что ей тоже не стоит возвращаться за стол.

 

— Да, вы правы! – мама вздохнула.

 

— Мы прогуляемся, а вечером привезу её обратно?

 

— Может, вы и правы. Но мы даже торт не разрезали! И желание не загадала, — переводит грустный взгляд на меня.

 

— Пусть подавится! – шиплю сквозь зубы.

 

— Эмили, — Джексон нахмуренно посмотрел на меня.

 

— Да блин! Она же все испортила! – возмущенно отвечаю.

 

— Рэйчэл, веди их обратно! – слышу скрип стула по полу.

 

— Меня за вами послали…

 

— Эта двинутая сюда идет?! – смотрю на маму.

 

А у самой всё внутри переворачивается, сейчас ещё что-то учудит!

 

— Да, — тихо кивнул Джексон. – Уходим! – схватил за руку и повел к выходу. — Миссис Браун, до вечера! Утка была отменная!

 

— Будьте осторожны! – вслед.

 

— Ты же даже не попробовал ничего! – быстрыми шагами плетусь за ним. – А куда мы?

 

— Попробовал! От одного запаха мне было дурно! – усмехаясь, обходит машину. – Садись, красотка!

 

— И куда мы? – сажусь в машину и все же допытываю его вопросом, хотя мне без разницы, куда сейчас сбежать из дома.

 

— Зажжем твой день рождения! – давит на газ, а сам смотрит на меня. – Встретим по-взрослому твою взрослую жизнь! Тебе же теперь всё можно, совершеннолетняя моя! – хитро улыбнулся и машина со свистом покрышек понеслась по дороге…

 

Клятва

Машина тронулась с места, меня вжало в спинку сидения. Джексон любит погонять своего спортивного монстра? В этот момент начинаю задумываться о словах тети Гвэн, откуда у него такая машина? Я может много и не понимаю, но разве можно заработать на спортивную машину:

 

— Акура? – неуверенна выговорила название только что прочитавшее на аксессуаре висевшее на зеркале заднего обзора. Наверняка это связано как-то с машиной…

 

— Хонда – Акура, — усмехнулся, но не повернулся. Что очень даже хорошо. Не хочется смотреть в оценивающее глаза Джексона.

 

— Хонда… — и как это я не заметила этот логотип? На руле впечатан большой изогнутой буквой H – для таких слепых, как я! Или туповатых… И все же вопрос остается открытым и загадочным! Хотя какая мне разница, даже если он бандит с большой буквы. В чем я очень сомневаюсь!

 

— Как насчет музыки? — загадочно улыбается, мурашки побежали по коже.

 

— А можно? — делаю удивленные глаза, так как в прошлый раз он мне даже не дал дотронуться до его панели.

 

— Тебе сегодня все можно, — шепнул и оскалил белоснежную улыбку.

 

— Как хорошо, — и потянула руку к кнопочкам.

 

Начинаю выбирать треки, может, хотя бы музыка уберет неловкое чувство перед ним? Не могу его принять как друга или как ухажера! Честно говоря, совсем не понимаю его присутствия. Зачем ему вообще со мной где-то гулять – справлять день моего рождения?! Нам даже поговорить не о чем. Смотреть в глаза и то неловкое чувство охватывает. Сейчас понимаю, что Джексон был прав, когда ушел. Вот только зачем вернулся?

 

— Ого, ты слушаешь Imagine Dragons? — выбираю песню. — Обожаю этих ребят!

 

Imagine Dragons Thunder — грубый голос певца на весь салон сбивает дыхание и погружает в мир, который трудно ощутить или представить без ритма. Что-то есть в музыке такое, что окрыляет без крыльев, дает преимущество без всякой надобности, и все крутиться вокруг тебя. Ты альфа и омега, повелитель стихий и всего сущего в этом мире.

 

— Всё хорошо? — щелкнул по панели, переключая песню. — Что-то не так?

 

— Нет, нет! Всё хорошо! Правда! — киваю, не хочу уничтожать его и так испорченное настроение. — Просто песня как-то бросает в стороны, — улыбаюсь.

 

— А что, есть, о чем задуматься? — делает тише.

 

— Да, вроде, нет, — мотаю головой. Хотя кого я обманываю, оборотень чувствует перепад моей физической оболочки. Сбившееся дыхание, дергающиеся веки.

 

— И что же могло случиться такого за месяц? — подозрительно посмотрел на меня. — Ты же не ходила…

 

— Нет! Я же обещала! — перебивая в ответ, нагло вру. Стараюсь смотреть в глаза и улыбаться, будто ас во вранье.

 

— Так, значит, ходила! — резко тормозит машину, чуть носом не проезжаю по торпеде. — Снова видела его?! — тон голоса повышается.

 

— Нет! Никуда я не ходила! — пытаюсь держаться, чтоб не выдавать себя, но глаза бегают. Что вообще происходит? Что я делаю в его машине? С чего вдруг он решил сыграть строго папашу?

 

— Смотри в глаза! — прошипел сквозь зубы. — Эмили, не ври мне! — схватил за шею и потянул грубо к себе.

 

Смотрю в его безумные от злости глаза и боюсь сказать что-то лишнее. За все время, которое его знаю, таким вижу впервые. Где тот милый Джексон, который баловал и болтал по пустякам, шутил и играл? Почему такие резкие перемены?

 

— Ты же сам видел, что происходит дома, — тихо шепнула в лицо, про лес точно нужно промолчать. — И каждый день с ними столь же особенный, сколь и унизительный, — смотрю, не отрывая взгляда. Ещё немного и научусь врать не моргая глазом.

 

Думаю, бояться нечего — я не вру, просто не договариваю. Нервно дышит, словно пытается успокоиться. После того как узнала, что он оборотень, он начал открывать свои темные стороны. Может, это и называется быть самим собой? Вот только зачем он мне такой злой? Даже в качестве закадычного друга? Когда есть Робэрто, такой милый и красивый. Только вот он есть или его уже нет? Да, я ещё не поняла, меня поимели и бросили или оставили на некоторое время?

 

— Ну ладно я! А с тобой что такое?! Ты чего такой взъерошенный? – увожу разговор. Под расстрелом не признаюсь, что спала с Робэрто! Боюсь? Может быть, а может просто Мистера Ливертона это не касается?

 

— Прости, — глубоко вздохнул, напряжено улыбаясь. — Скажем так, у меня не лучше, чем у тебя, — прижался лбом к моему и закрыл глаза. И зачем входить в мое личное пространство и настолько тесно, что бросает в жар от его горячего дыхания.

 

Что-то его тревожит, а спрашивать, что именно? Бесполезно! Он никогда не посвящал меня в свои проблемы. Дурные привычки быстро передаются, говорить и не договаривать научилась у него.

 

— Хочешь сказать, тоже с родителями?

 

— Нет, — усмехается, — но тоже семья.

 

— Жена? Девушка? — начинаю выдавать первое, что приходит в голову.

 

— Я не женат, — снова смеется, начинает бесить. — И девушки нет. Пока нет!

 

— Гадать дальше? — смотрю в его глаза и не могу поверить, что он уже просто издевается. Зачем было вообще заводить этот разговор?

 

— Не заморачивайся, красавица! — отпустил и повернулся к рулю.

 

— И не собиралась, — тихо шепнула, а он злобно кинул взгляд, но промолчал.

 

Завел машину с пол-оборота и рванул как бешенный. Не понравились последние мои слова? А чего он ждал? Что я сейчас растрогаюсь? Буду навязываться и выпытывать, что же с ним такое случилось? Каждый сам по себе в этой жизни! Я это хорошо поняла, когда провожала взглядом горящие огни его машины. Это во мне сейчас обида говорит?

 

— А долго еще ехать? — злобно пронзаю его взглядом.

 

— Уже почти приехали, — спокойно шепнул.

 

Что и следовало ожидать от мистера Ливертона. Иногда кажется, что вот мы с ним на одной волне, что он впустил меня в свое личное пространство, что он делает первые шаги на встречу, но, как только шагну к нему я, он тут же отталкивает.

 

Как его понять? Как быть ему другом, если он не позволяет? Как завоевать его доверие, расположение? А может самой угомониться и оставить все как есть? Как бы не привыкнуть быть сволочью!

 

Чувствую, что я нужна ему, чувствую, что он хочет что-то сказать, но не решается. То гонит, то зовет — мечется в сомнениях. Ушел. Затем вернулся. Ничего толком не объясняет. Весь год претворялся то другом, то врачом, а сейчас совесть замучила?

 

— Так тебе уже восемнадцать, а значит, можно выпить и в клуб? — паркует машину у какого-то бара.

 

— Так еще же рано для клуба, разве нет? — смотрю на вывеску бара и понять не могу, почему речь зашла о клубе?

 

— Ну, так-то я пошутил! Никакого клуба! И никого алкоголя! Ясно? — глушит машину. — На выход, деточка!

 

Как же раздражает его характер, сначала дает и тут же отбирает, заигрывает и кусает. Злюка вредная!

 

— А кто говорил про зажжем твой день рождения, тебе все можно?! — плетусь за ним в бар. — Это что было тогда?

 

— Да я так, с горяча сказал, а ты как всегда, — говорит спокойно, медленно шагая.

 

— Это еще как, — как всегда? — хватаю за руку и разворачиваю к себе.

 

— Как всегда развесила уши! — стоит и нагло улыбается.

 

— А в бар мы зачем идем? Так, чай с лимончиком попить?! — злость переполняет меня.

 

— Ну, если уж ты так настаиваешь, разрешаю Квасу хлебнуть! — взял за руку и повел внутрь.

 

— Тебе это еще аукнется! — и все равно послушно иду за ним. Вот теперь задаюсь вопросом, – С кем было лучше проводить этот день, с ним или с тетей Гвэн?

 

Входим в бар, он впереди, я сзади. Держит крепко за руку, заслоняя меня спиной, как маленькую девочку, которую нужно охранять и защищать от внешнего мира. Интересно от тебя самого, кто меня защитит?

 

Современный стиль заведения контрастирует с историческим обликом постройки в неоготическом стиле. В помещении с кирпичными сводами установлены столешницы в виде старинных каминов, разукрашенные в яркие цвета, они дополняются современной мебелью. На стенах висят картины византийского периода, а люстры изготовлены из садовых шлангов.

 

В центре зала установлена 20-метровая барная стойка зеленого цвета, которая буквально повисла в воздухе. Она достаточно велика для работы двух барменов и ди-джея и оборудована всем необходимым.

 

Провел через весь зал, усаживает за третий от сцены столик. Садиться напротив и смотрит на меня как-то странно. Странность в том, что уже нет злости, нет вредности. Непонятно довольные и загадочные глаза.

 

— Добрый вечер, — официантка подошла к нам. — Меню? — тянет папку.

 

— Нет, не нужно! — продолжает смотреть на меня, а говорить с ней. — Мне, пожалуйста, Стейк в пикантном маринаде из лайма и ананаса. Девушке, Уолдорф с нежной грудкой цесарки, — надеюсь, это вкусно, так как названия мне не о чем не говорят.

 

— Хорошо, — девушка кивает, быстро записывая в блокноте.

 

— Шампанское — Моэт и Шандон, — ого, кто-то передумал?!

 

— Так, значит, мы будем пить сегодня? — не могу сдержать довольной улыбки.

 

— Мисс Браун, вот что-то я вас понять не могу! — откидывается на спинку стула. — Вы так отчаянно стремитесь напиться? Причина — ваш день рождение? Или есть ещё что-то? — вздергивает правую бровь и опять этот оценивающий взгляд.

 

Даже не знаю, что и ответить. Действительно я бы сейчас не отказалась расслабиться, да так, чтоб забыть обо всем, что со мной произошло! Но что могу сказать бешенному псу, который сидит передо мной. И ведет себя так, словно выжидает малейшую ошибку, чтобы цапнуть меня. А поделиться и честно все рассказать! Джексону? Он всегда такой правильный и строгий. Точно загрызет! Хоть и зовется моим другом, а что-то лишнее сказать язык не повернется. И не знаю чему причина — страх, стыд или неуверенность?

 

— И все-таки, ты не договариваешь…

 

— А ты, наверно, не любишь пьяных женщин? — усмехаюсь в ответ.

 

— Да мне все равно! — нервно отмахнулся.

 

— Да, мне тоже, — и почему мне так смешно видеть, как он бесится на ровном месте?

 

— Что тоже? — огрызается.

 

— Плевать на алкоголь! — перефразировала, чтоб уже прекратить бесполезный спор.

 

— Что-то мало верится…

 

— Ты о чем? — он решил меня вывести? — Я вообще молчала про спиртное! Это ты начал — «Клуб, алкоголь! Зажжем твой день рождения!»

 

— Девушка! — на весь зал. — Принесите нам Виски — White Horse! — злобно смотрит на меня. А папа как-то говорил, что эти виски гавно!

 

— Джексон, ты чего? — одергиваю его.

 

Как-то погано на душе стало, что с ним такое происходит? Он старается быть милым и хорошим и тут же взрывается на каком-нибудь пустяке. А я только подливаю масло в огонь, больше злю, чем пытаюсь помочь. Может он чего-то ждет от меня? Какой-то поддержки, моральной?

 

— Не нужно Виски! — тут же наперерез его слов. — Да что с тобой такое?! — наклоняюсь к нему, пытаюсь сказать как можно тише.

 

— Тот же вопрос хотел бы задать тебе! — прошипел сквозь зубы. — Может, пьяная ты будешь сговорчивее! — нервно встал.

 

Противный скрип стула по полу, заставил съёжится. Лицо переполнено гневом, бледнее белого, глаза полны злости. Скулы напряжены, с трудом переводит дыхание. И почему мне кажется, что он знает всё! Вот только ждет тот момент, что я сама все ему расскажу. А что если я сейчас ошибаюсь?

 

— Ты куда? — хватаю его за руку. — Блин, Джексон, я тебя совсем не понимаю! Не уходи!

 

— Лучше не трогай меня, — опустил взгляд на мою руку с неприязнью.

 

— Да вот как бы не так! — тоже соскакиваю и нагло смотрю ему в глаза. Надо как-то прекращать этот бред в непонятных отношениях!

 

— Когда я прошу не трогать меня, лучше не трогать, — прошипел сквозь зубы и вырвал руку из моей ладони.

 

Мимо прошел, задел плечом так, что я рухнула обратно на свой стул. И куда ушел? После такого даже поворачиваться не стала. Пусть катиться куда хочет! Взрослый мужик, а ведет себя как подросток!

 

Встал комок, слезы подкатили, не могу ровно вздохнуть. Как же я устала от этой жизни! Не могу ничего поделать, не в силах что-то изменить. Как какая-то марионетка, как меня крутанут, так и верчусь. Сначала Робэрто воспользовался мною, теперь Джексон ведет себя, как взбешенный зверь.

 

Как же мне всё надоело! Хочу просто взять да раствориться в воздухе, и что бы проблемы исчезли сами собой. Нет меня, нет проблем, нет боли, нет обид…

 

— Кхм… — в микрофон знакомый голос.

 

Джексон сидит на стуле с гитарой в руке, а микрофон наклонен ко рту. Глотаю выкатившие слезы, пытаюсь незаметно вытереть. Этот болбес собрался петь?

 

— Хм… Ееее… — бьет по струнам и улыбается, словно ничего и не произошло.

 

Смотрю на него и не могу не заулыбаться в ответ. Такой красивый, когда смущается. Быстро пересаживаюсь на его стул, чтоб видеть лучше. Кто-то решил спеть, будет потом над чем посмеяться! Вздыхаю по глубже, пытаюсь скинуть все, то темное, что только что портило мне настроение.

 

Все посетители смотрят на него, а затем на меня. Немного неловко, но в тоже время очень приятно. Я догадывалась, что он романтик, но не до того, чтобы играть на гитаре для друга, правда же?

Просто взять и сыграть, и, наверно, в качестве заглаживания вины?

 

 Буду твоей стеной, ты мой путь судьбой,

    Будь со мной, и будь собой.

    Ты моя… равномерная.

 

Голос прожигает насквозь, а, может, и слова. Далеко уже не до смеха!

 

 Буду твоей мечтой, для тебя дом построю,

   Будь со мной, и будь простой.

   Ты моя… современная.

 

Болью отдаются слова в голове, как бы не противоречила себе, а разум твердит одно…

 

— Буду твоим героем, а ты моей звездой,

  Будь со мной, с душой пой.

  Ты моя… женственная.

 

Холодок бежит по коже, Джексон, что ты творишь! Лучше б ты меня унизил, снова бросил, тогда не было бы так больно.

 

— Впереди много дней, а вместе мы сильней,

Будь моей, на все забей.

Ты моя… такая нереальная.

 

Не реально слышать такое и понимать то, что он чувствует сейчас.

 

 У нас одна параллель, а на дне много камней,

Будь моей, среди этих морей.

Ты моя… та самая.

 

Смогу ли я быть твоей, когда ты узнаешь правду? Захочешь ли ты быть со мной?

 

— Все что было до меня, обнуляй, — если бы это только было возможно!

Жизнь море. Ща поныряем.

Только ты давай, мне доверяй,

И мы телепортом с тобой прямо в рай.

Ты та, о ком бьется в моей груди…

И я улетаю.

 

Без сомнения, это признание в любви. Открывает то, что так долго не решался сказать. Как долго и как нервно он к этому шел. Но почему только сейчас? Всего этого жду от другого, но жизнь, как всегда, распоряжается по-своему.

 

Ещё месяц назад я тебе доверяла, хотела обрести рай с тобой, но ты прогнал. И всё же, ты мне дорог, так как мне больно от того, что твое сердце бьется обо мне, а мое пусто. Как дальше быть? Как правильно объяснить ему? Как не ранить? Теперь это будет не возможно!

 

Кладет гитару и спрыгивает со сцены. Какие-то ребята со скрипками появляются сзади и начинают играть. Затягивают мелодию у моего уха, точно это для меня. Что ещё задумал Джексон? Неужели это ещё не все?

 

Самоуверенно шагает ко мне, я бы после такого сгорала от смущения, но это не про него. Молча берет меня за руку и поднимает. Кладет руку на талию, другую сжимает в ладони. Кружит в медленном танце, крепко прижимая к себе. Я молчу, и он молчит. Мне неловко, а у него, наверно, с души камень сошел. Джексон… хочу умереть, только бы не переживать его разочарование во мне.

 

Прижимаюсь к его груди и музыка действует на меня, как успокоительное. Хорошо в его объятьях, но как в дружеских. Как бы хотелось быть его другом, хорошим другом, в котором он не разочаруется. После этой песни сомневаюсь, что мы сможем общаться дальше. Его признание разрушило нашу дружбу, так же, как тогда, месяц назад, потребовав от него большего, я осталась ни с чем. А была ли вообще дружба?

 

— Можем и в клуб пойти, — шепнул на ухо. — Ночь только началась, — горячее дыхание. И скорее намек на что-то большее.

 

— Уже ночь? — не заметила, как время прошло. — Хватит с меня гулянок, домой хочу, — обнимаю и не поднимаю головы.

 

— Поужинаем, потом отвезу тебя домой, — расцепляет объятья.

 

— Сил нет, — усаживает меня обратно.

 

— Это потому, что ты сегодня ещё ничего не ела, — садится напротив.

 

На столе уже блюда, шампанское в ведерке со льдом. После нашей стычки, боюсь лишний раз взглянуть в его сторону. Странное чувство в душе. Обида. Обида на себя и на него тоже.

 

— Ела, — начинаю прокручивать весь день в голове. А он прав, я даже не позавтракала!

 

— И всё же, это стоит попробовать, — кивает в сторону моей тарелки.

 

Ничего не отвечаю, молча берусь за вилку — пробовать так пробовать! Мясо тает во рту, такое мягкое и сочное. Не зря Джексон не дает мне рот открыть, когда нужно что-то заказывать. Наверно, потому что хорошо знает меня, мои привычки, и берет всегда самое лучшее — ни разу не ошибся в выборе.

 

Подошла девушка и открыла шампанское.

 

— Не нужно, — заслонила ладонью пустой бокал. — Спасибо.

 

— Оставьте, — Джексон кивнул ей. — Все ещё дуешься? — отложил приборы в сторону.

 

— Нет, — мотнула головой, — Правда не хочу.

 

— Как скажешь, — пожал плечами и отвел взгляд в сторону.

 

— Поедем? — тихо шепнула.

 

Не могу больше смотреть ему в глаза. Чувствую себя виноватой, хотя, как он сам любит выражаться: — «Повода я не давала!»

 

Обессилившая от моральных терзаний, я всю дорогу пыталась уснуть, хоть и ехать было не так далеко. Играла тихо медленная музыка, я упорно не открывала глаза от окна. Что-то непонятное бредилось в голове, не давало хорошо осмыслить все происходящее. Два лица стояли перед глазами, два восхитительных взгляда: один темный, а другой светлый.

 

— Эмили, малыш, — что-то щекочет по шеи, — просыпайся, приехали, — носом трется у моего уха.

 

Не хочу открывать глаза. Знаю, что это Джексон. Его прикосновения, горячее дыхание, все намекает на поцелуй, как только открою глаза.

 

— Артистка, — усмехается нервно. — Ты же не спишь, — нежно укусил за мочку. Дыхание сорвалось и сердце замерло.

 

Резко открываю глаза, понимаю, что это тоже не поможет. Открываю дверь и, отталкивая его от себя, выхожу из машины. Быстрыми шагами иду по аллейке к дому, все внутри передергивает. Веду себя как сумасшедшая! Ни слова, ни полслова несусь домой.

 

— Эмили, стой! — слышу, как хлопает дверь машины.

 

— Джексон, стоп! Не подходи ко мне! — поворачиваюсь.

 

Смотрю на него, он впервые растерян. Не могу спокойно перевести дыхание, не знаю, что меня так злит? Его ласки без надобности или то, что мне понравилось это? Мне нравиться его запах, его внешность. Я упивалась его пением — признанием, хоть и пыталась противоречить инстинкту. Он мне не нужен – мне нужен Роберто!

 

Джексона воспринимаю, как успокоение после Робэрто. Пользуюсь методом Катрины: «Чтобы легко забыть одного, заведи себе другого!» Но я не хочу забывать Робэрто! То, что я чувствовала той ночью в лесу, преследует меня, преследуют чувства, ощущения. Хочу снова смотреть в его глаза и восхищаться ими, но смотрю в глаза Джексона и также восхищаюсь их красотой. Может, это потому, что он тоже оборотень? Я совсем запуталась…

 

— Эмили, ты всё не так поняла! — уже стоит возле меня.

 

— Потом снова скажешь, что ты ничего не обещал и повода не давал?! — смотрю и думаю, а как это все понять?

 

— Нет, — усмехается. — Я…

 

— Ты бросил меня месяц назад! — перебиваю. — Я к тебе тянулась, Джексон, а ты холодно распрощался со мной! Думаешь, так просто можно пропасть и вернуться обратно, когда тебе вздумается?! Пусть лучше останется как прежде, мистер Ливертон, вы мой врач, а я ваша… — обида распирает меня. Господи, верни этот месяц назад!

 

— Эмили, я не могу без тебя, — тянет меня к себе. — Ты мне нужна…

 

— Ты мне тоже был нужен! — ударяю в грудь, уже зажатая в его объятьях. — Но ты…

 

— Я должен был тебя отпустить, мне казалось, что ты моя привычка. Я целый год был рядом, и не понимал до конца тебя… не понимал себя…

 

— Привычка? — слезы текут, не могу контролировать себя. — Зачем ты вернулся? — утыкаюсь в его грудь. — Зачем ты вообще ушел?! — мелькает образ голубых глаз передо мной. Если бы Джексон не ушел, то я бы не встретила Робэрто снова, не было бы той ночи в лесу и не было так больно сейчас! — Уходи! — отталкиваю его от себя.

 

— Нет, малыш, — цепляется за мою руку. — Я больше никуда не денусь! Буду всегда рядом! Я клянусь тебе, чтобы не произошло, я не оставлю тебя никогда! Пока бьется мое сердце, я буду рядом! Оно бьется для тебя!

 

— Хватит, — шагаю назад к двери дома. — Я устала, ничего не хочу слышать! Тем более пустые клятвы…

 

В одно мгновение его губы накрывают мои, хотя стоял в пяти шагах от меня. Жадно, до боли целует, нагло шаря своим языком у меня во рту. Прижимает к себе, что воздуху не протиснуться. Внутри всё воспламеняется, голова кругом. Чувствую его вкус, запах и не могу сама остановиться.

 

— Ты права, — в миллиметре наши лица. — Мне не нужно было уходить!

 

— Тебе не нужно было возвращаться, — тихо шепнула. — Ты разбил то, на что я надеялась! И не смей меня больше целовать! — оттолкнула его от себя, пока снова не попала в плен сладких ощущений.

 

— Я не хотел разбивать тебе сердце, малыш, — больше не решается ко мне прикоснуться. — Прости… давай…

 

— Не добивай его, оно и так еле бьется, — такое ощущение, что сейчас задохнусь, катастрофически не хватает воздуха. И так же катастрофически хочу его объятий снова.

 

— Эмили… — подавленный голос.

 

— В нем нет больше места для тебя, — быстрыми шагами побежала к двери. — Прощай, Джексон! — захлопнула дверь за собой.

 

Да чтоб мне сдохнуть!

Стою за дверью, не могу прийти в себя после произошедшего. Мне кажется, что слышу его дыхание за закрытой дверью. Как бы мне хотелось его утешить, успокоить и объяснить всё. Вот только боюсь, что он меня не поймет, сделаю только хуже.

 

Слезы текут рекой, зажимаю рот ладонью, всхлипывая, тихо перевожу дыхание. Всё испортил своим признанием — не хочу терять внимание Джексона, не хочу терять друга. А ведь я ему так и не сказала спасибо за то, что освободил раньше положенного времени, за то, что спас меня тогда в больнице. Что бы со мной сейчас было, не окажись он тогда рядом?!

 

В доме темно, сколько же время? Неужели все спят? Интересно, тётя Гвэн уехала или дрыхнет в комнате для гостей? Не хотела бы ей попасться на глаза с утречка. Начнет опять свои нотации о чести и праведности. Черт ее дёрнул в гости припереться!

 

Устало иду в комнату, звук отъезжающей машины так и не слышно. Если он ещё за дверью, то слышит меня за дверью. Как бы мне хотелось, чтобы он перенес не так болезненно, как я переживаю разлуку с Робэрто. Переживаю каждый день одну и ту же ночь. Скидываю платье и зарываюсь в одеяло, голова тонет в перине, словно тону в пучине. Заглушается окружающий мир — голос Джексона звучит в заложенных ушах. Закрываю глаза, его образ — растерянные карие глаза и нахмуренные черные, широкие брови. Не хотела его обижать!

 

— Как же мне жаль, что всё так вышло…

 

***

 

Так сладко спится, но какие-то звуки в комнате мешают. Только уснула и забылась и как всегда что-нибудь да вернет обратно в этот жестокий мир! Переворачиваюсь к стене, не открывая глаз, наверно, мама ходит по комнате. Больше не кому…

 

— Уже не спишь! — ну вот что ей с утра нужно?

 

— Мам! — кричу в подушку. — Ты мне мешаешь! Никакой личной жизни!

 

— Чего ты там распищалась? — плюхается на край кровати. — Глянь! — дергает меня за плечо.

 

— Чего там? — лениво переворачиваюсь. Если бы не она, то поревела бы малость в подушку. — Ого, от кого это?

 

Мама открывает черный, замшевый футляр — золотая цепочка с подвеской в виде ключика. Тру глаза, пытаясь хорошо рассмотреть изделие. Сажусь удобнее, вытаскиваю и начинаю крутить в руке. Ажурный ключик из желтого золота с вставкой из…

 

— Как ты думаешь, что за камень? — прозрачный, сверкающий.

 

— Думаю, бриллиант!

 

— С чего вдруг такая уверенность? — перевожу на нее взгляд.

 

— Я, конечно, не эксперт, но для простого камня у него граней слишком много. И вообще, не думаю, что такую вещь дарили бы простую.

 

— Какую — такую? — ни малейшего понятия, о чем она?

 

— Это своего рода романтический символом, который используется в качестве признания в любви — и даже как замена помолвочному кольцу! — закатывает глаза, а я боюсь представить, от кого это?

 

— И откуда такие сведения?

 

— Пока ты спала, я в интернете прочитала! — ну кто бы сомневался! Как же я сразу не догадалась!

 

— Класс! Ты хочешь сказать, что это — предложение руки и сердца? Бред какой-то…

 

— Не хочу сказать, а уже сказала!

 

— Да нет, мне кажется… — слова путаются среди молниеносных мыслей.

 

— Чтобы тебе не казалось, но Джексон, видимо, настроен серьезно, — берет ключик из руки и начинает вертеть.

 

— Так это от Джексона? – и почему мне казалось, что это от Робэрто? До последнего в душе надеялась, что этот голубоглазый по почте прислал! – И в чем серьезность? Мы его совсем не знаем…

 

— Зато тебя он знает хорошо!

 

— Мда… целый год присматривался! – буркнула тихо.

 

— Какой бы противной Гвэн не была, но то, что он слишком взрослый для тебя…

 

— Мам! Мы не встречаемся! Да наши отношения и дружбой-то не назовешь! — начинаю отпираться, запинаясь.

 

— То, что вчера было у дома — это точно трудно назвать дружбой! — выпучила на меня глаза.

 

— Ммм… — она всё видела?

 

— Я про поцелуй…

 

— Ты подглядывала за нами?! — не могу поверить, что моя мама следит за мной.

 

— Не подглядывала, а смотрела в окно. Имею на это полное право в собственном доме! – спорить не буду – бесполезно.

 

— А папа?

 

— Они выпили с Гвэн, и он спал, как убитый.

 

— Ну хоть он ничего не видел, — чувствую, как щеки заливаются краской от неловкости.

 

— Эмили, пойми, — тихо начала мама. — Джексон симпатичный, очень приятный и воспитанный мужчина. Внимание неплохо уделяет, — показывает на подарок. — Но он вырос из того возраста, когда можно подурачиться, сходить на какую-то подростковую вечеринку, хоть и говорят, что мужчины, как дети. С ним ты потеряешь свое юношество, так как он из своего уже вырос. То, как он сдержано повел себя с Гвэн, как был обходителен со мной и вежлив с твоим отцом, о многом говорит. О его характере, о воспитании…

 

— Мам! Хватит! — возмущенно соскакиваю с кровати. — Я не собираюсь за него замуж!

 

— А просто гулять с таким ни к чему хорошему не приведет!

 

— Мы друзья! Не больше…

 

— Зато сморит на тебя, как волк на овечку, — прошипела сквозь зубы.

 

— Мне плевать, как он смотрит на меня!

 

— Тогда верни ему обратно! — сует в руки украшение. — Повезло, что папа не нашел это! — встает с кровати.

 

— Не нашел где?

 

— В букете с розами, — недовольно посмотрела на меня, — И вот это ещё было! — вытаскивает из кармана открытку и кидает на кровать.

 

«Когда-нибудь мы откроем дверь своей мечты и окажемся в сказке! В нашей сказке!»

 

— Ясно, — глазами пробегаю по словам. — И это читала? — возмущенно смотрю. Теперь-то понимаю, что тут не интернет помог догадаться маме, чего хотел сказать Джексон.

 

— Цветы были даренные мне, а открытка не запечатана! — хлопнула дверью. — Уже звонил два раза! — голос с лестницы.

 

Сажусь медленно и перечитываю, холодком отдает по телу и болью в душе. Чувствую себя такой сволочью. Но что можно поделать, если это не взаимно? Может и не справедливо, но повода я ему не давала. Или давала? Месяц назад я смотрела на него с такой надеждой.

 

— Неисправимый романтик, — кладу ключик в футляр и убираю в тумбу.

 

Будет неправильно надеть это. Если мама права, то Джексон может неверно расценить мои действия. Вещь, конечно, безумно красивая и, наверно, дорогая. Как подвернется момент, нужно будет вернуть!

 

***

 

Идут дни, медленно и нудно. Каждый день рассматриваю даренный ключик Джексона и снова кладу в тумбу обратно. Тетя Гвэн гостит уже целую неделю и выносит мозг всем по очереди. Папа уже и сам не рад своей любимой сестренке. Намекал несколько раз, что ей пора и честь знать, но та делает вид, что не понимает, и продолжает свои умные воспитательные работы.

 

Сижу затворником дома, нос не высовываю даже в окно. Слезы уже давно закончились, я просто бьюсь в сухой истерике. Мысли о Робэрто все еще терзают. Что только в голову не приходило, вплоть до «Заболел и умер»! Надеюсь, что это всего лишь дурная фантазия!

 

Катрина вся в учебе, ей не до меня. Джексон упорно звонит каждый день. Поначалу я не поднимала телефон, но потом нарвалась на отца и не хотела выставлять Джексона в дурном свете – не заслужил он такого. Началось с простых «Как дела?» и пошло-поехало. Ночами напролет болтаем ни о чем. Выходить к нему не решаюсь, будет неловко смотреть в его глаза. Да и к чему встречи, в которых ложные надежды?  Не хочу признавать, но его голос по ту линию стал для меня как наркотик. Спасает каждую ночь от мыслей о голубоглазом.

 

Через пару недель вызвали в школу. Сдала экзамен с прошлогодниками, чувствовала себя хуже не придумаешь — глупо, тупо. Как же неприятно не вписываться в колею жизни. Весь наш класс уже давно в колледже, а я среди балбесов сдаю тест, который даже неуч сдаст на отлично!

 

Как бы то ни было, я через это перешагнула! Документы отправлены в колледж, остается ждать собеседования. Каждые полчаса проверяю электронную почту, словно одержимая, поднимаю телефон с первого гудка, боюсь пропустить звонок из приемной комиссии, на что Джексон рассмеялся:

 

— Хоть теперь-то не нужно слушать длинные гудки!

 

— Я занята! Давай потом поболтаем! — услышав его голос, тут же бросаю трубку.

 

— Эмили, хватит караулить телефон! Лучше посмотри, кто там стучит? — орет мама с кухни.

 

— Иду, — кладу телефон и открываю дверь.

 

— Эмили Браун? — пожилой мужчина в форме почтальона.

 

— Ага, — киваю, придерживая дверь.

 

— Получите и распишитесь, — протягивает мне желтый конверт с логотипом колледжа.

 

Быстро беру ручку и расписываюсь, сгораю с нетерпения, что же в конверте? Одно ясно, что это то, что я так долго жду! Но что там? Как порадовать, так и расстроить может!

 

— Доброго дня, мисс Браун, — мужчина мило улыбнулся и ушел.

 

— И Вам, — захлопываю дверь и начинаю вскрывать конверт.

 

… абитуриенту — Эмили Браун, нужно будет подойти и подтвердить свое обучение до 25 августа нынешнего года!

 

— Мам! А какое сегодня число?! — с утра, когда пробегала глазами по календарю, кажется, было двадцать пятое. Тревожный холодок в душе.

 

— Двадцать пятое августа! А что? — выходит из кухни.

 

— Письмо пришло поздно! — бросаю на диван и бегу наверх одеваться. — Мне почему-то казалось, что они должны были позвонить! Ну, или по электронной почте прислать!

 

— Да что случилось?!

 

— Почитай письмо с колледжа! — не оборачиваюсь.

 

Вбегаю в комнату, смотрю на все растерянно. Вот что за черная полоса-то такая? Ещё не хватало прошляпить колледж и в этом году! Точно с ума сойду в этом дурдоме!

 

На часах полдень! Должна успеть! Быстро натягиваю джинсы, первую попавшую майку, конверсы, хватаю рюкзак и бегу вниз. Спотыкаясь, прыгаю через ступеньку.

 

— Тише, убьешься! — мама смотрит, выпучив глаза. — Да успеешь! Ты ниже читала? Они принимают до трех!

 

— Где? — глаза быстро бегут по строчкам. — В любом случае идти нужно сейчас! Автобус будет плестись целых два часа!

 

— И не волнуйся! Не будет никого собеседования!

 

— Как?

 

— Это всего лишь подтверждение, что ты не передумала учиться в колледже!

 

— Ещё лучше! — довольно улыбаюсь.

 

Камень с души, каждый день сочиняла правдивую речь, почему я пропустила год? Не нужно будет вилять в ответах на глупые вопросы.

 

— Пока, мам! — выхожу из дома.

 

Хоть времени было ещё много, но всё же тревожило, что важное осталось на последний день. Всю дорогу не могу сидеть спокойно — духота, изнемогаю, никак не дождусь остановки!

 

— А что, кондиционер не работает? — не выдержала одна пожилая женщина. — Ну хотя бы люк откройте, раз окна замурованные!

 

— Бабуля, ты не в лимузине едешь, чтобы открытым люком наслаждаться! — недовольно рявкнул кондуктор в ее сторону.

 

— Ты это кого бабулей назвал, хамло?! — ну все, начался сыр-бор в автобусе! — Я тебе сейчас устрою такую бабулю… — хоть уши затыкай!

 

Теперь понимаю, почему студентам предлагают общежитие, чтоб не толкаться и не встревать во всякие похожие ситуации. Чтоб думали об учебе, а не о житейских проблемах, и чтоб всякие возмущенные бабки не портили настроение. Глупо, но тоже факт!

 

Наконец, остановка, прут чуть ли не по головам. Столько ждали, неужели ещё какие-то пять минут не вытерпят? Вроде цивилизованные люди, и где воспитание? О ком говорю? Сама пру на пролом.

 

Вхожу во двор колледжа, все так оживленно. В центре фонтан, по кругу аллейка, ведущая ко входам корпусов. По обе части зеленый газон и деревья средней высоты. Представляю себя сидящей под одним из деревьев с книгой в руке и ручкой за ухом, — ну чем не ботаник?

 

Студенты-волонтеры бегают что-то делают, наверно готовятся к учебному году. Такие все занятые, что никто и глазом не повел, что кто-то вошел в ворота.

 

— Эмили! — и все-таки кто-то заметил. — Браун?! — писклявый голос Катрины.

 

— Катрина, — поворачиваюсь и вижу, как она ко мне несется.

 

— Наконец, тебя осведомили, — устало закатывает глаза. — Уж думала, что это не свершится!

 

— И не говори, сама устала ждать!

 

— Ты куда, в приемную комиссию? — Катрина перебирает в руке какие-то бумаги.

 

— Ага, на подтверждение… это? — кручу головой по корпусам.

 

— Пошли! — берет под руку. — Провожу, чтобы не блуждала, — хитро улыбается.

 

— Очень даже кстати!

 

— Слышь, Кент! — Катрина поворачивается к парню с зелеными глазами и русыми волосами, — Подержи-ка! — нагло пихает ему в руки.

 

— Черт! Нет! — возмущенно смотрит на нас.

 

— Мы ненадолго! — быстро шагает и ведет меня прочь от него.

 

— Катрина! — злобно смотрит на нее.

 

— Вы…

 

— Мы просто учимся вместе! — тут же дополнила мои гадания. — Если понравился, могу познакомить? — хитро мелькнула взглядом.

 

— Нет уж! Увольте! — к новым знакомствам я еще не готова!

 

— Вот ты всегда такая! — начинает возмущаться. — Чуть что — увольте! Чем он плох?

 

— Ничем! Но чем хорош?

 

— Вот такие, как ты, в старости кошек выгуливают, а не внуков!

 

— Катрина, какие внуки?! Не рановато ли об том думать?

 

— Я это к тому, что так и останешься одна!

 

— Я не одна! — голова начинает вскипать от ее критики.

 

— Кто он? Я его знаю? С нашей школы? Или кто-то…

 

— Остановимся на кто-то! — вот стоило мне ляпнуть то, что не нужно было!

 

— Ну уж нет, подруга, я так это все не оставлю!

 

— А если я пошутила?

 

— Боюсь, что этот номер не прокатит! — входим в какую-то аудиторию.

 

Обычный светлый учебный класс, цветы на подоконниках, короткие тюли на окнах.

 

— Мисс Норман, а я к вам привела абитуриента, — улыбается довольно. — Принимайте!

 

— Добрый день, — тихо шепнула. — Мисс… — пропустила ее фамилию мимо ушей.

 

— Вы у нас кто? А что в последний день?

 

— Так получилось…

 

— Не важно! Фамилия?

 

— Эмили Браун…

 

— Есть! — оценивающе взглянула. — Отметила! Форму заполните, Эмили Браун, — протянула анкету мне.

 

— Ага, — кивнула и пошла за свободный стол.

 

Начала перечитывать, но Катрина тут же подскочила. Села напротив и повернула листок к себе.

 

— Будешь сейчас копаться три часа! — начала быстро чиркать по листочку корявым почерком.

 

— Эй, а покрасивее можно?

 

— Главное тут не красота! Ты мне лучше начни рассказывать о нем, — мельком подняла взгляд на меня.

 

— Что, прям здесь? — возмущаюсь.

 

— А мы все, мисс Норман! — Катрина вскочила и тут же к ней подошла.

 

— А ну-ка? — взяла анкету и начала просматривать написанное. — К первому числу можешь заселяться в общежитие.

 

— А почему к первому? — шустрячка Катрина тут же влезла.

 

— Потому что поздновато явилась на подтверждение! Скажите спасибо, что вас вообще приняли!

 

— Спасибо, — тут же выпалила, пока Катрина не влезла снова в спор. — Просто так получилось…

 

— Не важно! Можешь идти, — уткнулась в компьютер. Грубовато.

 

— Хорошо, — кивнула и перевела взгляд на Катрину.

 

— Пошли, — Катрина пожала плечами. — Идем, идем, — толкая сзади, выводит из аудитории.

 

— Не думала, что будет такой теплый прием, — возмущаюсь уже в коридоре.

 

— Не обращай внимание! Эта коза всех раздражает! Наверно, саму себя тоже, — усмехается.

 

— Грубо…

 

— Знаешь, поговаривают, что ей просто мужика не хватает в жизни!

 

— Ха-ха… прикалываешься?

 

— Нет, мы ее по большей части жалеем. По женской части прощаем ее несносность, понимая ее одиночество.

 

— Ты понимаешь ее одиночество? — что-то новенькое. — Ты всегда была в центре внимания мужчин!

 

— Прошли те времена. Сейчас все изменилось: либо я хватку потеряла, либо парни изменились.

 

— Прям! Еще скажи, с планеты Юпитер спустились! Тоже мне выдумала!

 

— А ты так про себя и не рассказала! — Катрина тормозит на аллейке. — Я жду ответа! — скрестила руки и нагло смотрит улыбаясь.

 

— Катрин, — закатываю глаза. — Я и правда…

 

— Кто он? — снова берет под руку и ведет. — Все в мельчайших подробностях хочу знать!

 

— Ничего не было! — перевожу на нее взгляд. — Если ты об этом?

 

— А намечается? — лукавая улыбка.

 

— Наверно, нет, — мотаю головой.

 

О чем я вообще? О ком я? О Робэрто? О Джексоне? Куда не сунься, везде кто-то или что-то напоминает о том, о чем вспоминать не хочется! Нет такого места, куда можно сбежать, забыться и жить дальше. Не зря говорят: «От себя не убежишь!»

 

— Кто из вас тормозит? — Катрина все никак не угомонится. — Спорить буду, это ты!

 

— Может, ты и права, — тихо шепчу в ответ.

 

У ворот стоит спортивный  Monster Diesel от Dukati  — Красный с серым кожаным сиденьем. Блестит, словно только с салона — слепит глаза. Обожаю мотоциклы…

 

— Вот это красавец, — Катрина шепнула на ухо.

 

— Точно, — согласилась. — Я такой видела только в интернете на картинках, — вздохнула завистливо.

 

— Блин, Эмили! — прошипела. — Ты сейчас о чем?

 

— А ты? — забегала я глазами. Я опять что-то не то ляпнула?

 

— Я о парне, а ты, наверно, о байке?

 

— Кхм… подловила… — честно призналась.

 

У мотоцикла, облокотившись, стоит мужчина в темных спортивных очках. В майке, выделяющей рельефное тело. Неудивительно, что Катрина его заметила. Темные джинсы, темные ботинки и темные взъерошенные волосы, скорее всего, из-за встречного ветра. Руки скрещены на груди, губы надуты, не поймешь, на кого смотрит?

 

— Он смотрит на нас? — Катрина обернулась назад, чтоб убедиться, что никого нет сзади.

 

— Скорее всего, — шепнула.

 

Не могу отвести взгляда с этого красавца и не могу сдержать улыбки, так как мне кажется, что он ждет меня. Несмотря на все мои игнорирования, все внутри меня радуется, что он пришел.

 

Он склонил голову на бок, давая знак, что ждет. Я только хуже расплываюсь в улыбке, сильно прикусываю нижнюю губу. И как он узнал, что я буду здесь? Хотя не трудно догадаться, когда мы говорили по телефону, почтальон уже стучал в дверь. А может и мама ему сказала?

 

— Это он? — Катрина пихнула в бок, догадываясь.

 

— Давай потом это обсудим! — повернулась к ней.

 

— Ну, ну, ну… — оценивающе кинула взгляд на него. — Хоть кто-то из вас не тормозит!

 

— Только не начинай! — перевожу взгляд на нее.

 

— Не собираюсь! Дуй уже! — пихнула в плечо к нему.

 

— Увидимся! — смущенно улыбнулась ей напоследок.

 

Шагаю к нему, ноги ватные, в груди стучит быстрее обычного. Хочу подскочить и кинуться на шею, закричать на радостях, но что-то сдерживает меня — неуверенность в себе? Или то, что может расценить это не правильно?

 

— Ну что, поздравить Вас, мисс Браун? — оскалил белоснежную улыбку.

 

— С чего вдруг такая официальность? — пытаюсь смотреть сквозь очки.

 

— А как по-другому? Вы у нас теперь студент!

 

— Мистер Ливертон, вы разве не должны быть на работе? Как же ваши больные без вас? — не могу упустить момент, чтоб не цапнуть его. А вот по телефону мы совершенно другие люди, нет злости и вредности. Только откровения и понимания, но не до глубины души!

 

— Я же уже говорил, кем работаю!

 

— Ну конечно! Предприниматель! — прищуриваю глаза недоверчиво. — А как же ваша должность столь задушевного врача? — нагло шагаю к нему или, может, все-таки к его байку?

 

— Врачей и без меня там хватает…

 

— И не уволят? — перебиваю.

 

— Предприниматель подразумевает…

 

— Знаю, знаю! Другими словами, бизнес своего рода! Бла, бла… Не вижу связь между вашей деятельностью и предпринимательством.

 

— Сеть клиник по Штату, — холодно, но четко. — Это и есть мой бизнес!

 

— Хочешь сказать…

 

— Не хочу, а говорю! — перебивает раздражительно.

 

— Так ты владелец и навариваешься на больных?! – и зачем мне вот так его выводить? Можно же как-то аккуратно и по-хитрому раскрывать его. Неужели я по-другому не могу? Откуда столько во мне негатива? Опять же начинаю выводить его на пустом месте.

 

— Скорее помогаю! — сквозь зубы. — Тебе же помог! — губы сгибаются в хваленной улыбке. Как же он себя любит!

 

— Чем? — пихаю от злости за прошедший год. Это он называет помочь? — Выбраться? Через…

 

— Хотя бы этим. А чего ты злишься? Я бы посмотрел на тебя, если бы ты попала в другую клинику. В другие руки!

 

— И всегда вы лично выезжаете на вызовы? Как оказалось, что…

 

— Нет, — мотнул головой. — Территория подозрительная! — наконец поднял очки, глаза сверкают негативом.

 

— Чем? — о чем это он? Что еще за подозрительная территория? Почему там где я живу подозрительная территория?

 

— Ничем! Не бери в голову! — отмахнулся.

 

— Так, так! Ты хочешь сказать, что знаешь… — кольнуло где-то глубоко. Он может знать Робэрто! Как так? А вот может и шанс найти блондинчика!

 

— Не уверен, — с сомнением посмотрел на меня. Он точно что-то скрывает!

 

— Джексон! — передергиваю. Снова за своё! Только начали разговор и тут же уходит от ответов.

 

— Знаю или нет, нашу конфиденциальность нарушать нельзя! – ну вот, а я только понадеялась…

 

— Но ты же тоже ее нарушил? – как мне вывернуть правильно к желанному разговору?

 

— До меня уже кто-то оповестил тебя! И мне нужно знать наверняка, кто это? – ой! И тут начинаю понимать, что молчание золото! Хорошо, что не решилась спросить в лоб!

 

— И что будет, если ты найдешь нарушителя? – тихо и с опаской спрашиваю. Сама себя выдаю. Выдаю, что переживаю за Робэрто!

 

— А что бывает с теми, кто не чтит законы? – наклонился и прям в лицо прошептал. – И что будет с тем парнем…

 

— Наказание… — неуверенно проговорила, перебивая.

 

Так получается, что Робэрто ждет наказание за разглашение? У них свой суд есть? Боязно спрашивать у Джексона, как обстоят дела на самом деле? Я наверно больше не решусь  поднять эту тему. Может он меня и бросил, но мстить – это подло!

 

— Умеешь соображать, когда хочешь!

 

— Я же никому ничего не сказала…

 

— Я-то знаю! — вздернул бровь. — И как его зовут, мисс Браун? — склонил голову набок, волчья привычка, что ли?

 

— Не понимаю, о ком речь, — тут же включила дурочку. Неужели после того, как он пугал конфиденциальностью, я выдам имя? – О чём мы вообще?

 

— Эмили?! — прищуривает хитро глазки. – Выход есть всегда. Закон можно и обойти, если есть благие намеренья… — это он сейчас пытается смягчить мой испуг насчет Робэрто? Может и есть выход как говорит Джексон и я ему верю. Так как это парень редко когда врет, только иногда не все договаривает. Вот только проблема в том, что благих намерений я не наблюдала от Робэрто. И раз уж так всё получилось, как говорится: что было, то было – искать его и требовать объяснений, думаю, смысла нет. Если уж он решил, что я ему не нужна, то на сильно мил не будешь.

 

А Джексон хитрый лис, сразу и ласка в допросе. А ведь я его хорошо знаю – за год, как только он меня не пытался допрашивать Решил втереться в доверие, чтоб разузнать побольше? Вот только не получиться – правду он узнает только через мой труп. И это не потому, что я хочу защитить голубоглазого, это я не хочу падать в его глазах. Так не хочется признавать, что я действительно ошиблась и ошиблась там, где он меня предостерегал.

 

— Ну ладно! — усмехаюсь, подыгрывая ему. — Мистер Ливертон, — тихо шепчу, у Джексона меняется взгляд на непонятный, может растерянный? А может и удивленный. — Мистер Джексон Ливертон! — разом выпалила, чтоб долго не тянуть, а то он странный какой-то. Ещё подумает, что я хочу выдать его кому-нибудь!

 

— Я не шучу! — прошипел сквозь зубы.

 

— А я шучу! — снова пихаю его. — Откуда такой взгляд? Ты подумал, что я могу это кому-то рассказать?! — не по себе стало на душе, я только что дала повод для подозрения в предательстве.

 

— Поверь, я не об этом подумал! — недовольно отводит взгляд сторону.

 

— Тогда откуда столько неприязни?

 

— Кое о чем другом подумал, кое о ком… — тон голоса уже не тот, никак настроение упало. Вот не умею я шутить!

 

— О чем же?

 

— Не важно! Запрыгивай, поехали! — он снова зарылся в свои соображения, которыми не хочет делиться.

 

— Ого! — переключаю внимание на байк. — Это твой? Спортивный! — не могу сдержать эмоции. Катрина права, что меня байки больше интересуют, чем мужчины. Они хотя бы не придают! Логично. То что купил уже твое…

 

Вперед Джексона седлаю железного коня, двигаюсь вперед, пока он не влез или не оттащил за шкирку назад. Завожу с пол-оборота, рев мотора чувствую до приятных мурашек. Медленно кручу, подгазовывая, таю дыхание, сердце замирает от звука. Вот это мотор…

 

Когда мне было 16 лет, папа учил меня ездить на старом мотоцикле. Тогда он мне казался ни чем не хуже этого Dukati. Ежедневные катания с отцом пробудили во мне любовь к скорости. Нахлынули воспоминания о былом, о детстве, о теплых отношениях с отцом, ещё та ностальгия!

 

— А ну назад двигайся! — невольно улыбнулся. — Еще не хватало, чтоб мы куда-нибудь в кювет слетели!

 

— Ну ты же спасешь нас? — схватилась мертвой хваткой за руль.

 

— Вообще-то я волк, а не супермен!

 

— А супермен существует? — заговариваю ему зубы, чтобы наконец плюхнулся сзади.

 

— Не знаю, не интересовался! — усмехается, щурится от садящегося солнца — такой симпатичный, такой милый.

 

— Джексон, садись назад! — нагло уговариваю. — Даю шанс поприжиматься ко мне, — невинно хлопаю глазами.

 

— Это подкуп? — не раздумывая больше, уселся сзади, прижимаясь вплотную. — Вот так? – прижал так, что не вздохнуть.

 

— Нет, — с трудом выдавливаю из себя. – Я имела виду понежнее…

 

— Боюсь, если я буду нежнее, то нам точно нужен будет Кларк Кент, — я невольно поднимаю голову и пытаюсь заглянуть ему в глаза. Не думала, что он может быть таким безрассудным. — А можно хотя бы поинтересоваться, кто Вас учил водить мотоцикл? И как давно это было? — невероятно, он уступил мне.

 

— В десять лет папа учил меня ездить на велосипеде! — подшучивая, убираю подножку и крутанула газ сильнее, байк рванул!

 

— Для велосипеда поздновато, — обвил сильными руками мою талию.

 

— И прав нет?

 

— Неа, — переключаю скорость и выжимаю газ.

 

— Уговорила, сегодня играю роль супермена!

 

Адреналин закипает в крови, хочется выжимать и выжимать лошадиные силы, вложенные в байк. Скорость дает чувство свободы, полета — непередаваемый коктейль ощущений.

 

Может, это ненормально прозвучит, но мне нравится общество Джексона и далеко никак друга. Хочется смотреть на него, изучать каждый рельеф его тела, слушать, даже если он не договаривает, пытаться понять, хоть с трудом получается. Но даже его пошлые намеки мне приятны.

 

По распоряжению штурмана сзади, паркую байк в ряд с другими мотоциклами — один Харлей круче другого. Заведение сверкает снаружи яркими огнями рекламы. У входа, шатаясь, стоит мужчина с пивом в руке и улыбается. Точно, байкерская пивнушка.

 

— Салют, Джексон! — кивнул в нашу сторону. — Мадам, — пытается сделать пьяный реверанс, пошатываясь, валится к Джексону в объятья.

 

— Джери, с тебя довольно, брат, — Джексон подхватывает пьянчугу.

 

— Думаешь? — снова выравнивается.

 

— Уверен, — хлопает по плечу его.

 

— Прошу извинить, — кивает мне и пьяно улыбается.

 

Наверно они старые знакомые, раз уж так тепло принял его Джексон. Подумаешь хороший знакомый выпел лишнего, с кем не бывает. Джексон берет меня за руку и проводит мимо него в бар.

 

— Он безобидный, — улыбается, мельком взглянув. — Просто любит выпить, иногда.

 

Внутреннее убранство бара достаточно сдержанное и элегантное. Массивные кожаные кресла в сочетании с мягким освещением и окнами с видом на темный лес дополняют интерьер, привнося в него свою изюминку загадочности и таинственности. С пивнушкой поторопилась!

 

Мне показалось, или на вывеске было написано Jacksons bar ? Хотя не важно, при выходе можно ещё раз взглянуть. Подходим к длинной барной стойке, народу почти ничего. Возле панорамных окно сидят несколько парочек, мило общаются, попивая пиво. Правда странно покосились на нас, но тут же отпустили.

 

— Ну что, будем кока-колу пить? — сажусь на крутящийся стульчик, не могу сдержать стеба. Тема алкоголя для нас стала причиной лишний раз повздорить.

 

— Вам колу со льдом? — подошел толстый бородатый бармен. — Здорово, Джексон! — потянул руку.

 

— Привет, — пожимают друг другу руки, громко смеясь. — Сколько лет, сколько зим, Гарри! – да он тут всех знает. А раньше мне казалось, что он совсем не с этих краев.

 

— Чей это ребенок? — кивнул в мою сторону толстяк. Ребенок? Он серьезно? Наглый старик!

 

— Мой, — усмехается Джексон.

 

— Никак, в десять лет родил? — закатывается смехом.

 

Вообще уже приличия мужчины потеряли! Нагло обсуждают, не смущаясь того, что я все слышу! Обидно и неприятно, что меня особо-то за личность и не считают.

 

— Ну так что, деточка? Может, молочка тебе налить? — наклоняется ко мне.

 

— Не думал, что у тебя молочко есть? — Джексон усмехается, что еще хуже злит. — Давай по пиву нам, Гарри,

 

— А ребенку восемнадцать есть? — вздергивает бровь толстяк.

 

— Есть, и уже давно! — тоже наклоняюсь к нему.

 

— Не спейся! — буркнул под нос.

 

— Какой заботливый, — невинно хлопаю глазками. — Просто душка! — говорю с наигранной нежностью.

 

— Джексон, ты где этого чертенка нашел? — взялся за бокалы и разливает пиво.

 

— Там больше нет таких! — усмехается, окидывая меня взглядом.

 

Не могу сдержать улыбки, все внутри меня ликует. Как это Джексон решил выпить пиво со мной? Неужели мы вышли с ним на новый уровень общения?! Как хорошо можно будет напиться вместе и не поругаться.

 

— Что-то не слышно и не видно твоего братца! Черный орел летает высоко, не желает больше спускаться к нам, смертным! — недовольно повел взглядом бармен.

 

— Быть предводителем — не пиво разливать, — вежливо, но с подвохом.

 

— Пардон, забыл уж, с кем разговариваю, толкает бокалы с пивом к нам. — Пожалуйста!

 

Говорят загадками, ничего не поймешь. В таких ситуация себя чувствую лишним человеком. Сидишь, как мебель какая-то, и тупо хлопаешь ушами.

 

— О чем это вы? — пытаюсь войти в тему.

 

— Не бери в голову! — Джексон никогда себе не изменит. Отвечать на вопросы — не его предназначение.

 

— Гарри! — кто-то крикнул с другого конца стойки.

 

— Ладно, отдыхайте! — и пошел в другую сторону.

 

— Раньше времени не опьяней, малыш! — хитро сверкнул глазами и прильнул губами к бокалу. Это что ещё такое? Этот взгляд мне совершенно не знаком… Чего ещё удумал этот волк?

 

— А что? — делаю пару глотков прохладного пива.

 

— Сыграем в бильярд? — кивает в сторону, где стоят бильярдные столы.

 

— Что? Нет! Я не умею!

 

— На велосипеде ездить умеешь, — поворачивается ко мне и довольно улыбается. — А шарики катать не умеешь? – это что ещё за на…

 

— Шарики-то катать я умею, а по геометрии у меня тройка, — тихо шепнула.

 

— Пойдем, я тебя сейчас подтяну по геометрии, моя троечница! — стащил со стула и повел к зеленым столам. Моя? Мне это начинает льстить!

 

— Джексон, — вроде выпила пол бокала, а голова уже кругом. — Не так быстро!

 

— Что, уже шатает? А мы ведь только начали, — начинает расставлять шары в центре стола.

 

— Да не то, чтобы…

 

— Я так и думал, что ты пьешь впервые, — прищуривает глаза.

 

— И причем здесь это? — упивается тем, что мы оба не знаем чего ждать от меня пьяной! Хотя я уже готова на все безумства мира, а ведь только стаканчик пива выпила. Или может, пиво это просто причина, чтобы позволить себе почувствовать себя свободной и безрассудной?

 

— Держи, уступаю тебе первой ход! — дает в руки кий. — Надеюсь, куда бить шары объяснять не нужно?

 

— Не смешно! Джентльмен… — беру белый шар и ставлю к углу треугольника из шаров.

 

— Уже соображаешь, — мимо проходит и шепчет на ухо.

 

— Я это в кино видела! — обламываю.

 

— Может и ударишь, как в кино? — лукаво смотрит на меня с другой стороны стола, покручивая кий в руке.

 

Смотрю на него, злюсь и в тоже время смущаюсь. Достают его слова с подвохом. Вроде ничего такого не сказал, но порой лучше бы промолчал! Глупостью будет упустить момент по выводить меня. Но сейчас почему-то мне хочется поиграть с ним в эту игру.

 

— Кино… — шепнула тихо.

 

Наклоняюсь. Прогибаю спину, выпячивая свою круглую попку. Хочешь кино, так любуйся! Пытаюсь метиться этой тяжелой палкой в шар, но больше думаю, как я выгляжу в этой позе? Медленно, очень медленно виляя, совершенно не обращая внимание на ритм музыки. Ягодицами покручиваю то влево, то вправо. Поднимаю глаза на Джексона, и не поверите – он на это ведется. Мужики все одинаковые, хоть просты, хоть сверхъестественные. Взгляд помутнел, нервно сглотнул и стоит не шевелясь. Наверно стойка та самая — голливудская!

 

Долго метившись, даже не пытаясь сосредоточиться на самой игре. Меня больше волновало то как волнуется мой друг. Как и ожидалось, я ударила не в центр шара, а слегка задела. Шар покатился медленно в сторону — тяжелый гад оказался! Джексон стоит, довольно улыбаясь, демонстрируя свой белоснежный оскал. Эх Джексон, смеется тот, кто смеется последним!

 

— Бывает, — пытается держаться, чтоб не выбешивать, но чувствую, вечер только начался. — Все с чего-то начинали…

 

— Боюсь, что твой первый удар был намного точнее и сильнее, — снова беру белый шар и ставлю на место. — Может продемонстрируешь?

 

— Не равный бой! — отложил свой кий в сторону, обошел стол и подошел ко мне. — Здесь уже не геометрия, а физика! — улыбнулся лукаво. — Бей еще раз!

 

— Хочешь сказать… — пытаюсь метиться. Снова та же поза, уже входит в привычку действовать ему на нервы.

 

— Хочу показать, как в кино, — наклонился, облегая меня собой. — Отводим медленно кий… — чувствую горячее дыхание у своего уха. А ему эта нравится!

 

— Так, — сосредоточенности — ноль.

 

Положил свои руки на мои, шепот у уха. Дыхание сбивается, мысли витают где-то, но не над бильярдным столом. Это камень в мой огород за мою позу! А мне как и ему это нравится и только хуже заводит на худшие поступки.

 

Жар от его тела, сногсшибательный аромат духов. Не знаю, что задумал Джексон, но я буду его выводить также, как и он — меня.

 

— А бить уже можно? — упираюсь попкой ему в пах.

 

— Черт, Эмили, — нежно шепнул, опуская голову мне в волосы.

 

А вот и мой камень упал на его грядку! Кто-то возбуждаться начинает, чувствую, как эрекция твердеет. Я так и думала, что он безумно хочет меня.

 

— Ты чего? — поворачиваю голову к нему. — Плохо?

 

— Отлично! — делает резкий удар кием и отходит от меня.

Шары быстро разлетелись по сторонам, пару штук закатились в лунки. Джексон взял свой кий, обходя стол, смотрит на меня хищным взглядом. Ни улыбки, ни ухмылки, целеустремленный хищный взгляд. Такое явное желание в его глазах вижу впервые. Вот так вот, мистер Ливертон, не только Вы умеете доводить людей!

 

— А я люблю голливудские фильмы! — допиваю свое пиво.

 

Не знаю, как у него, а у меня настрой по шкале поднимается выше и выше. Алкоголь расслабил и раскрепостил, вот теперь понимаю откуда это состояние — море по колено. Бегаю вокруг стола с тяжеленной палкой, кручусь и трусь об Джексона, будто случайно. Бью по шарам, как мне это приспичит, а не как нужно. Сейчас не столько игра интересует, а насколько хочет меня Джексон? Может, это не правильно, но чувствую, как сама воспламеняюсь при его прикосновении.

 

Метод Катрины действует не плохо, я почти не думаю о Робэрто. А когда Джексон рядом, так вообще начинаю забывать, что существует. Вот только неприятное чувство остается от той ночи с ним. Наверно это обида, обида на себя, что я слабая и наивная повелась на его зов.

 

Джексон кружит вокруг стола, а глаза на мне. Темный взгляд пронзает насквозь, раздевает и ласкает. А я делаю вид, будто ничего не замечаю — смеюсь и заигрываю. Веду себя, как пьяная, раскрепощенная женщина, которую так легко окрутить.

 

— Джексон! — одергиваю за руку к себе. — Да что ты такой серьезный? Весело же?

 

— Тебе весело,  уже вздергивает недовольно бровь.

 

— Ну признаю! Бильярд — не мое, и научиться мне сегодня не суждено! И что теперь, плакать? — отдаю ему обратно кий.

 

— А кто здесь плачет? — смотрит на меня сверху вниз.

 

— Ты, — тихо шепнула.

 

— Весельчак…

 

— Да вот весельчак! — восклицаю.

 

Такую наглость и такой тон с ним позволяю себе впервые. Смотрю в глаза и чувствую некую власть над ним, влияние, его зависимость от моего присутствия. Все-таки каким-то чудесным образом я на него могу влиять.

 

— Весело и веселюсь! — веду пальцем по его торсу.

 

— Хм… Ты ещё спляши мне здесь! — прошипел сквозь зубы.

 

— Не вопрос! — не могу скрыть хитрую улыбку. — Вам на барной стойке или внизу? — все внутри застучало.

 

На весь бар распевает песня Kaleo Way Down We Go, далеко не та песня, под которую можно выплясывать, если только стриптиз? А назад пути нет, выстрел был сделан!

Запрыгиваю на стул, с него — на барную стойку, хотя он не выбирал где бы хотел это увидеть. Джексон недовольно смотрит, скулы на лице напряжены, будто челюсть стиснул до придела.

 

— Уууеее… — свист с другой стороны стойки.

 

— Чертенок, давай! — оживленно крикнул бородатый бармен.

 

Плавно двигаясь, кручу попой. Руками натягиваю края майки, закручиваю в узел в центре, превращая его в топ и начиная плавно двигать оголенным животиком. Веду руками по бедрам к коленям, кручу, выпячивая, круглыми формами, медленно сажусь и снова верх.

 

Элементы танца просты — гибкость, гармония, плавность движений. Двигаю своей задницей взад и вперед, будто показывая движения во время секса.

 

— Эмили! — Джексон сзади прорычал. — Хорош! — дернул за руку вниз. Поскользнулась и полетела вниз, сердце в пятки упало, но Джексон поймал.

 

— Ты дурная, когда пьяная, — держит на руках и смотрит на меня. — Просил же не пьянеть!

 

— Это же просто танец, — пытаюсь слезть с его рук.

 

— Ууу… — завыли толпой мужики.

 

— Чертенок, молодец! — выкрикнул толстяк.

 

— Получила то, что хотела? А теперь на выход! — отпускает меня.

 

— Как, уже? — неужели Джексону не понравилось? — Я ещё хочу! — пытаюсь увернуться от него.

 

— Тебе мало того, что они вывали языки?! Или ты что-то другое хотела увидеть? — шипит мне в лицо.

 

— Какой ты пошлый! — пихаю его в плечо. — Невыносимо!

 

— Переживешь! — рявкает. Подхватывает меня и закидывает на плечо, как мешок какой-то.

 

— Эй, ты чего творишь! Ущемление прав! — начинаю барахтаться за его спиной.

 

— У тебя ещё права есть? — усмехается.

 

— Чертенок, приходи еще! Двери для тебя всегда открыты! — вслед бармен.

 

— Я еще приду! — поднимаю голову, пытаюсь его увидеть.

 

— Навряд ли ты ещё сюда вернешься! — хлопает меня по заднице.

 

— Так не честно! Джексон, ты, как всегда, в своем репертуаре! — пытаюсь пощекотать его, чтобы спустил меня.

 

— Решила обнять вверх ногами? — спускает меня.

 

— Нет! — возмущенно. — Блин, — пошатываюсь и хватаюсь за Джексона.

 

— И что же Вас так шатает? — усмехается, прислоняя меня к байку. — Мисс Браун, не уж то алкоголь ударил в голову? — нависает надо мной.

 

— А толку-то!

 

Смотрит сверху вниз, горю вся изнутри. Аромат парфюма, перемешанный с запахом его тела, бьет по обонянию. Между нами проходит разряд тока, чувствую сильное притяжение, пульсирующее желание. Бросает в жар, спускаюсь с темных глаз вниз и останавливаюсь на губах. Не могу спокойно вздохнуть, хочу поцеловать, но что-то останавливает, что-то противостоит моему желанию сблизится с Джексоном — недоверие, боязнь снова ошибиться, не угасшая боль по Робэрто? Что со мной не так? Неужели я после Робэрто не смогу нормально общаться с другими мужчинами?

 

— Я веду! — быстро перекидываю ногу и усаживаюсь на байк.

 

— Да, вот как бы не так! — оттаскивает за шкирку назад на пассажирское место. — Твоя очередь прижиматься! — усмехается.

 

— Жадина! — надуваю губы. Упорно не двигаюсь, наблюдаю, как с трудом просовывает ногу, чтоб сесть на мотоцикл.

 

— Держись! — заводит. Прижиматься, так прижиматься! Просовываю руки под майку и веду ладонями вверх по торсу.

 

— Как тепло, — прислоняюсь сзади впервые. Так приятно. – Я хочу за тебя замуж, — откровенно и честно. И зачем я ему это сейчас сказала?

 

— Только потому, что тебе стало тепло? – боковым зрением косится на меня.

 

— Ты такой приятный, — ладонями вожу верх и вниз. – Вот где ещё такого найдешь? Умный, красивый ещё и богатый наверно… — что-то меня понесло. Теперь я точно уверена, что я самая что ни есть родственница своей Тёти Гвэн.

 

— Я имел ввиду держаться! — вырвал мои руки из-под майки. — А не облапывать меня! — скрестил мои руки поверх одежды. — Мисс Браун, вы меня сегодня все больше и больше удивляете! — медленно трогается.

 

— Сама в шоке! — прижимаюсь лицом к его спине и глубоко вдыхаю его запах. – Как же хорошо, что ты приехал все-таки. Если бы не ты наверно так бы и сходила с ума и мучилась… — по моему нужно уже как-то заткнуться, но меня распирает все ему рассказать.

 

Что со мной происходит сегодня? Не на шутку тянет к Джексону, как бы палку не перегнуть с этими отношениями! С ним рядом снова оживаю, рада каждой последующей минуте, каждому его темному взгляду. Начинаю снова доверять, за ним словно за каменной спиной! Откуда это наивная уверенность? Сколько раз меня должно ушатать палкой от граблей, чтобы перестать в эту сказку верить.

 

— Смотрю, понравилось, — глохнет мотор. – Все ещё собираешься за меня замуж? – и зачем я это бред несла? Вроде чувствую себя в сознании.

 

Продолжаю сидеть прижавшись к нему, не хочу слезать. Расслабило, глаза еле открываю. Хочу лечь и уснуть в его крепких объятьях. Чтоб крепко обнимал, шептал что-то, рассказывая и ничего лишнего. Вдыхать его и знать, что не одна! Я так устала от чувства одиночества. Или чувства брошенности?

 

— Эх, — заставляю себя слушать разум, а не сердце. — Пойду-ка домой, — спрыгиваю с байка. — Классный вечер был, Джексон!

 

Смотрю на него и отшагиваю назад к дому. Сидит за мотоциклом и снова смотрит на меня взглядом бешеного хищника, мурашки по телу. Никак не могу понять, что с ним такое? За весь вечер это уже не первый раз. Тогда, в баре, не придала этому особого значения. Но сейчас не по себе, сердце бьется тревожно. Что происходит? У него что заскоки какие-то? У волков наверно бывает такое?

 

— Джексон, у тебя все хорошо? — неуверенно спрашиваю.

 

А вдруг это действительно просто какое-то волчье проявление, а я тут лезу со своими дурными переживаниями? Взгляд резко переменился, глаза еще темнее, почти черные зрачки, скулы дрогнули на лице.

 

Джексон встал с мотоцикла и пошел на меня. Взгляд, будто сейчас гвоздем забьет там, где стою. Холодок по телу, не успеваю так быстро отшагивать, как он наступает на меня.

 

— Ты спала с ним! — схватил за руку и потянул на себя.

 

— Что? Откуда ты… — Что? Нет! — тут же сообразила о чем речь.

 

— Ты обманула меня! — злобно прошипел сквозь зубы.

 

Меня затрясло, холодок прошел по телу, сердце кольнуло. Откуда он узнал, что я… Может он имеет виду что-то другое? Хотя как это можно воспринимать по-другому?

 

— И как? — встряхнул меня. — Получила, чего хотела? Каков он? — ну, это уже перебор! – А теперь не знаешь куда податься! – какого хрена?!

 

— Это тебя не касается! — пытаюсь вырвать руку. — Отпусти! Я больше не под твоим надзирательством!

 

— Черт бы тебя побрал, Эмили! Как ты могла?! — еле переводит дыхание. Такое ощущение, что захлебывается собственной злостью.

 

— С чего ты взял?! — в горле пересыхает. — Ничего подобного не было! И про замужество это просто шутка была! – с обидой, хотя может какая-то доля и была в тех словах правдой.

 

— Да ты беременная! — прошипел сквозь зубы.

 

— Нет, — мотнула головой. — Ты врешь! — возражаю.

 

Ноги превратились в ватные, не чувствую земли. Все вокруг закружилось, словно на какое-то мгновение выдернуло из реальности. Голос Джексона стал далеким и уже не таким пугающим. Мне просто стало плевать на все, что вокруг происходит. Меня безумно напугали его слова о беременности. И если он прав, то все что происходило до этого, то было пущими пустяками. Я так не хочу!

 

— Не правда! — медленно сажусь на ступеньки, перед глазами плывет. – Ты специально врешь, чтобы узнать правду. Да! Да! Я была с ним! Только зачем вот так врать!? Я бы почувствовала…

 

— Еще не вечер! — не дает сесть, хватает за плечи. — Кто он?! — трясёт. — Имя? Эмили, просто назови имя.

 

Назвать имя? Сдать Робэрто? За что? Я сама к нему пошла, сама хотела этого. И если Джексон прав, и я беременна, как я могу сдать отца своего ребенка? Чёрт возьми! Хоть бы это все было неправдой! Я готова ему простить испорченный вечер, грубость, злость. Пусть просто скажет, что он пошутил, что он развел меня.

 

— Не молчи, Эмили! — грубо.

 

— Я… я не знаю, — отвожу взгляд в сторону.

 

Если я беременна, а он меня просто бросил, то уж точно лучше нам больше не встречаться, а еще лучше забыть его имя. Это единственное, что я знаю о нем.

 

— Спала с тем, чье имя даже не знаешь?!

 

— Ммм… — мотаю головой отрицательно.

 

— Не лги мне! Я вижу тебя насквозь! Хотя я и так догадываюсь, о ком идет речь! — отпускает и отшагивает.

 

— Куда ты? — боязно на душе. Знает? Он знает о Робэрто, хотя это может быть блеф.

 

— Боишься за него? — шепчет, а глаза блестят, будто от слёз. — Эмили, малыш, как ты могла… предать…

 

— Что? — мне послышалось или он сейчас говорил о предательстве?

 

— Имя, Эмили! — закричал.

 

— Нет! — криком на крик.

 

— Да ты не нужна ему!

 

— Не правда! — слабость одолевает, еле стою.

 

— Ты вообще знаешь, где он? Кто он? Как живет? С кем живет? Хоть что-нибудь? – такое ощущение, что он знает его, а я как глупое существо просто в не ведение.

 

— Нет, — мотаю отрицательно.

 

— А что если я знаю кто он? Где он! Чем он дышит! И с такой же уверенностью могу сказать, что ему не до тебя! Если бы нужна была ему, он бы тебя ещё год назад нашел и вытащил из психушки! Но, увы… — врет?

 

— Замолчи, замолчи, Джексон! — даже если он прав, не хочу слышать ничего подобного.

 

— Вот так, малыш! Правда бывает такой жестокой! Волк никогда не бросит свою пару, если любит, если она ему нужна! — прошипел сквозь зубы мне в лицо. — Тем более, если она понесет от него!

 

— Хватит! — хлынули слезы.

 

— Знаешь, твой отец совершил большую ошибку, когда отрекся от своего предназначения, — держит меня за плечи. – Теперь кому не лень будет отыгрываться на тебе, – причем тут папа? О чем он вообще. – Если вдруг когда-нибудь случайно встретишь его снова, скажи ему спасибо, что он просто не взял и не свернул шею охотнику!

 

— Ложь! Ты его не знаешь! – а вот тут с уверенностью могу сказать, что Джексон ошибается. Был момент и Робэрто не тронул ни меня, ни моего отца, который чуть не застрелил его.

 

— Какой же ты все-таки ребенок! Наивный…

 

— А ты? Чем ты отличаешься? – тревога в душе не покидает меня. Причем тут охотник? Какой из моего отца охотник? – Да, ты прав я ещё наивная. Но даже сейчас я понимаю, что ты меня целый год держал в заточении по своей воле. Не понятно какие цели преследуешь ты!

 

— Не надо! На психушке настаивал твой отец! – прорычал мне в лицо.

 

— А ты и рад был стараться… И не тебе судить кому я нужна, а кому нет! – отшагиваю, тяжело находиться в его обществе когда от него исходит негатив.

 

— Нужна? – усмехнулся. — Я год ждал, что он объявиться, хотя бы просто навестить… Вот так вот Браун. Такой друг тебе попался!

 

— Уходи! Пошел вон! — кричу на него. — Оставь меня в покое! Ненавижу! Разворачиваюсь и бегу к двери. Спотыкаюсь на ступеньках, не вижу от слез.

 

— От себя не убежишь, Эмили, — вслед.

 

— Ты ни чем не лучше него! — поднимаюсь и даже не оборачиваюсь.

 

Вбегаю в дом и захлопываю дверь за собой. Быстро вытираю слезы ладонями, чтоб мама не увидела. Стою и не могу отдышаться, голова сейчас лопнет от злости.

 

— Я дома! — оглядываюсь по сторонам. — Спят уже что ли?

 

Подфартило! Быстро, но тихо поднимаюсь к себе. Хорошо, что мама не видит меня, сразу бы по красным глазам определила, что я ревела. Начался бы допрос: Что? Как? Почему? И тысяча ненужных вопросов, на которые ответы не нашла бы.

 

— А ты что так поздно? — сзади мамин голос. — Тебе уже дважды Джексон звонил, — а вот и фортуна повернулась задом.

 

— Что? — я только вошла, как он мог звонить? — С чего ты взяла, что это был Джексон? — почти не поворачиваюсь, чтоб не увидела моего лица. — Это мог быть кто угодно! — дальше поднимаюсь.

 

— По-моему у нас один Мистер Ливертон! — снова тормозит меня.

 

— Он назвался Ливертоном?  — бред какой-то! Джексон был со мной и ни разу телефон не доставал! Да и зачем звонить мне, когда я рядом?

 

— Ты, наверно, что-то спутала или не расслышала…

 

— Два раза? — возмущенно скрещивает руки на груди. — Я, по-твоему, глухая?

 

— Я не это имела виду! Наплевать, кто звонил! Пусть будет по-твоему, Ливертон так Ливертон! — чувствую, как выворачивает наизнанку. Не уж то и впрямь беременная? Или это просто нервы?

 

— Ты чего такая? — тревожно спросила мама. — В колледже что-то не то?

 

— Да нет! Все хорошо! Отметили. Через пару дней собираю вещи и еду заселяться в общежитие.

 

— Ну хорошо. А что так долго?

 

— Гуляли с Картиной и с другими ребятами, — нагло вру. Раз решила, что звонил Джексон, значит не видела наш сыр-бор на улице.

 

— Уже гулянки? — усмехнулась. — Еще и пару не отсидела. Молодежь!

 

— Мам, я устала. Давай завтра все расскажу? — уже не оборачиваясь, топаю к себе.

 

— Как скажешь…

 

Комок засел в горле, все внутри дрожит. Голова кругом, пол то проваливается, то пружинит, еле удерживаюсь на ногах. Что происходит? Состояние, словно на передозировке успокоительных.

 

Пытаюсь вспомнить менструальный цикл, не помню ни первый, ни последний день. Никогда не следила за этим, то ли начало месяца, то ли конец? Что тут гадать, нужно просто проверить!

 

У мамы где-то, когда-то валялся тест на беременность. Только вот это было год назад, я ещё тогда все надеялась, что у меня появится братик или сестренка. Но тест так и оставался неиспользованным. Как ни странно, это оказались первые симптомы раннего климакса. И на день рождения, вытряхивая ее личные вещи, снова наткнулась на него.

 

Быстро перебираю ее вещи, стараюсь не шуметь, но, как назло, все валится из рук. Слова Джексона крутятся в голове и слезы текут по щекам. Не то чтобы мне обидно за Робэрто. Наверно мне обидно, что он прав и мне обидно за себя. Пара минут активного поиска, и он у меня в руках.

 

— Вот черт! — он просрочен, как год уже.

 

И вот что она его не выкинула? Кручу в руках и понять не могу, что мне дальше делать? Может, он не утратил свою способность определять положение? Закроем глаза на срок и рискнем, все равно ничего не теряем!

 

Захожу в ванную. Трясущимися руками провожу нехитрую процедуру. Кладу на машинку и не могу оторвать глаз от теста. Первая полоска проявилась моментально, вторую не наблюдаю. Топчусь и мучаюсь в размышлениях. Либо я не беременна, и Джексон просто сыграл на нервах в очередной раз, либо тест не сработал.

 

Скидываю вещи и встаю под прохладный душ. Вода течет по телу, а легче не становится. Смывает усталость, а внутри как было больно, так и остается. Каждый вздох отдается покалыванием в груди.

 

Обтираюсь полотенцем, надеваю чистые стринги, еле ноги поднимаются. Натягиваю свою любимую широкую майку, насухо вытираю волосы. Несвежие вещи, которые сняла с себя, собираю и закидываю в стиралку. Поднимаю глаза на тест, который оставила на машинке — две полоски!

 

— Черт! Черт! Черт! — хватаю его в безумии и страхе.

 

Начинаю искать, как бы его выкинуть так, чтоб мама ничего не заподозрила? Нахожу полиэтиленовый черный пакет, заворачиваю в три раза — намертво, что не раскрутишь и кидаю под низ мусора. А чтоб наверняка, нужно будет самой выкинуть мусор завтра.

 

И к чему вся эта конспирация? И как долго смогу все это утаивать? А как же учеба моя? А как же новая жизнь без родителей?

 

Смотрю на папин станок, мысли негативные прыгают в голове. Вытаскиваю лезвие и смотрю на него, слезы текут по щекам. Да что со мной такое? Я не могу! Но что я буду делать? Как мне смотреть в глаза родителям? Как бы сейчас ни ненавидела отца, а он оказался прав насчет меня!

 

Сжимаю лезвие в руке и захожу к себе в комнату. Не могу успокоиться, слезы текут, еле перевожу дыхание. На столе, не уставая, вибрирует мобильный — входящий Джексон. На душе еще противнее, снова делаю ему больно. Он был снова прав!

 

Не важно, как он понял о моем положении. Какого ему сейчас? Узнать, что та, которую он любит, спала с другим, да еще и беременна, пусть даже на тот момент мы не были вместе. Не смогу больше смотреть в его глаза, не смогу больше улыбаться, шутить и обнимать. Не хочу жить, не хочу ловить на себе презрительные взгляды.

 

— Не звони, пожалуйста, — ставлю телефон на бесшумный режим. — Я снова пристрастилась к тебе. И на этот раз, казалось бы, повезло. Ты шагнул ко мне, раскрыл свои чувства, а что сделала я?! — не могу проглотить комок.

 

Смотрю на мигающий экран телефона, на имя, которое стало таким дорогим. Разжимаю ладонь, кровь просачивается сквозь незначительные порезы — совсем не больно. Сердце сжимается в груди больнее, и все равно страшно. Хочу жить, но не так! Хочу любить, но не могу! Не хочу этого ребенка! Не хочу от того, кто может так просто взять и бросить!

 

— За что такая судьба? Согласна с собой, сама виновата! Но в чем виноват Джексон? В том, что просто любит? Я не достойна его, мне нужно исчезнуть из его жизни. Он еще полюбит нормальную, без изъянов. Без… — захлебываюсь слезами.

 

От злости сжимаю сильнее ладонь, лезвие врезается сильнее. Но эта боль незначительна по сравнению с той, которая прожигает в груди все насквозь.

 

— Прощай, — отчаянно вздыхаю.

 

Беру лезвие по удобнее, затаив дыхание, смотрю на спрятавшиеся вены. Чем глубже, тем вероятнее, что кровь не свернется. Сжимаю ладонь в кулак, другой рукой уже собираюсь давить на тонкую кожу.

 

— Эмили! — хлопнула дверца от окна, ударяясь.

 

— Джексон? — подскочила со страху. — Что ты здесь делаешь? — быстро спрятала лезвие, зажав в ладони.

 

— Какого черта ты не отвечаешь на звонки? — легко влез в окно.

 

— Я… — теряюсь.

 

Быстро подскакиваю к двери и запираю на щеколду. На всякий случай, если мама решит навестить среди ночи.

 

— Я спать собиралась, — прячу руку за спину. — Тебе не нужно было приходить! — пытаюсь говорить спокойно и убедительно. Но мокрое лицо меня выдает – однозначно.

 

— Руки покажи! — повелительно. Смотрит мне в глаза злобно и шагает на меня. И как теперь это прятать от него, и не отстанет же?

 

— Что? — голос дрогнул. — Зачем?

 

— Эмили, я свежую кровь чувствую за версту, а ты стоишь в сантиметрах от меня, — тихо прорычал. — Не заставляй меня силой выворачивать тебе руки!

 

— Джексон, — мотаю головой отрицательно.

 

— Чёрт бы тебя побрал! — выдернул руки из-за спины. — Эмили, я все равно увижу! Разжимай! — держит мои руки в своих.

 

Мне стыдно, как никогда, сейчас он увидит мою слабость, трусость, неумение решать проблемы другим путем.

 

— Я жду! — пронзает взглядом.

 

Глубоко и отчаянно вздыхаю, от него это не скрыть! Медленно разжимаю пальцы, ладонь и лезвие в крови.

 

— Так я и думал! — схватил лезвие и швырнул в открытое окно. — Да что с тобой такое?! — встряхнул за плечи. — Эмили, что ты творишь?!

 

— Я не хочу его! — мотаю головой. — Знаю, ты меня презираешь, я сама себе противна! И лучше будет, если нас просто не станет!

 

— Глупости не говори! — гладит по щеке и с жалостью смотрит.

 

— Не нужно меня жалеть! — отталкиваю его от себя. — Уходи!

 

— Я не могу! Ты ведешь себя неадекватно!

 

— Хватит меня опекать уже! Мне это не нужно! Мне вообще больше ничего не нужно!

 

— Это нужно мне! — окидывает взглядом меня. — Я не смогу жить, если с тобой что-то случится!

 

— Да посмотри на меня…

 

— А ты взгляни моими глазами на себя! Ты мне нужна, с тобой я снова чувствую, что живу! — что он имеет виду? Что значит, снова живу?

 

— Я беременна от другого. Я была с другим, я… — начинаю заикаться от истерики, игнорируя его боль.

 

— Замолчи! — злобно рявкнул. — Я и так еле держусь, не добивай! — схватил за руку и потянул к себе.

 

— Прости, — утыкаюсь ему в грудь. — Джексон… Мне так жаль…

 

— Тише, — обнимает меня сильнее. — Мы пройдем через это! Я обещал, и я буду рядом. Ты не одна!

 

— Вытащи его из меня, — шепчу ему в грудь. — Пожалуйста, помоги…

 

— Он не причем! Не трогай его! — украдкой целует в затылок.

 

— Не хочу, я не готова, — слезы снова хлынули. — Я боюсь! — прижимаюсь сильнее к его сильной груди.

 

— Первый аборт приводит к роковым последствиям, не совершай ошибок, о которых потом будешь жалеть.

 

— Джэксон, мне не консультация твоя нужна, а помощь! Помощь друга, — поднимаю голову и смотрю в глаза. — Я не готова одна воспитывать ребенка. Я просто не в состоянии это сделать! Родители меня убьют! Ну, или снова куда-нибудь упрячут. Вот только на этот раз мне может так не повезти…

 

— Я же сказал, что не брошу тебя, — шепчет. — Лучше давай руку перевяжем, а то мне уже не… Где у вас аптечка?

 

— Внизу на кухне, — мотаю головой отрицательно.

 

— Тебе нужно обработать и перевязать…

 

— Да фигня! — окидываю комнату взглядом, чем же можно перевязать руку? — Порез не такой глубокий, — подхожу к шкафу и вытаскиваю чистую пару кремовых носков. — В самый раз!

 

— Блин, Эмили! — у него не получается сдержать улыбку.

 

— Они чистые! — начинаю обматывать руку носком.

 

— Заражение можешь занести, — подходит и сам аккуратно обматывает ладонь.

 

— Главное, чтоб не гангрену! — усмехаюсь.

 

— Не каркай, а то руки лишишься, — смотрит на меня пьяными глазами.

 

Такой нежный и заботливый, на душе сразу полегчало. Хорошо, что он не оставил меня, вернулся и остановил то безумие, которое творилось у меня в голове. Вот только тот, кто сидит внутри меня, он все ещё сидит. И мне однозначно нужно от него избавиться. Я это сделаю с помощью Джексона или без него!

 

— Ложись, тебе нужно отдыхать, — чмокнул в лоб, как ребенка. — Ну и протрезветь малость, — а я разве пьяная?

 

— Ты же не уйдешь?! — держу его за руку. — Побудь со мной еще немного, хотя бы еще десять минут? — как только слышу о его уходе, снова на душе тревожно становится.

 

— Нет, конечно! — неожиданно поднял меня на руки. — Пока не уложу спать, никуда не уйду! — сверкнул глазами и хитро улыбнулся.

 

Сильная горячая рука обвивает мои ноги, стараюсь не обращать внимание на это, но мутнеет в голове. Он просто держит, а я уже нафантазировала себе. И все что мы там несли у дверей дома, кажется таким не серьезным.

 

Не сводя с меня взгляда, аккуратно кладет на холодную постель. Майка задралась, окидывает взглядом мои обнаженные места, а я даже не пытаюсь скрыть. Ведет себя спокойно, но грудь заметно вздымается от глубокого вздоха.

 

— Свет выключить? — шепнул.

 

— Наверно, — кивнула.

 

Гаснет свет, вижу только темный силуэт Джексона. Не торопясь, подходит, быстрым движением снимает майку. Все внутри задрожало, возбуждение и неуверенность вспыхнули одновременно. Хочу и боюсь, хочу и не хочу торопить события.

 

— Не нужно дрожать, — наклонился надо мной, перелезает через меня к стенке. — Здесь я тебя не трону! — слышу смешок в его голосе.

 

— Я не дрожу, — еле сдерживаю смущенность и стыд.

 

Его не обмануть, тут же подловил. Вот что значит волчья натура, все чувствует и понимает лучше, чем я сама себя.

 

— Но ничего не обещаю, — прижимается ко мне сзади. — Когда войдешь в мое жилище, я всю душу вытрясу из тебя! — угрожающе, но возбуждающе.

 

— Куда? — откидываю голову назад, прижимая к его плечу.

 

— Ты же не собираешься с пузом жить в общаге?! — носом водит по моим волосам, вдыхая воздух сквозь них. — У меня в городе есть квартира, я ее использовал под корпоративную. Временно там поживем, а потом видно будет.

 

— А колледж?

 

— Учись до рождения, а потом возьмешь академический, — от него исходит невыносимый жар.

 

— Не хочу это произносить, но мы будем для тебя…

 

— Не произноси, — закрыл ладонью мне рот.

 

— Спасибо, — бубню сквозь его пальцы.

 

Приятно, что он уже все решил за меня. Целая гора проблем падает с плеч, правда, остаются родители. Но, если все наладится в моей жизни с Джексоном, то, думаю, с ними проблем тоже не будет!

 

— Это лишнее, малыш, — рука сиганула под майку и остановилась на моей груди.

 

— Мы не доедем до твоего… — хихикнула, выгибая спину, давая ему ходу.

 

— Эмили, я просто не хочу будить твоих родителей, — нервно дышит на ухо. — Им это не понравиться, поверь!

 

— Верю, — руку тяну к его голове. — Но… — зарываю ладонь его волосы и вздыхаю громко от его прикосновений.

 

— Это точно будет не здесь, — убирает мою руку вниз. — Угомонись! — прошипел на ухо.

 

— Ты первый начал! — возмущаюсь. — Так не честно! — возбуждение не просто погасить.

 

— Первый, второй — глаза закрой! — прорычал.

 

— Рифмоплет, — огрызнулась.

 

— Поговори мне ещё!

 

— Не хочу теперь спать! — резко поворачиваюсь к нему, ладонью веду по рельефной груди. И вот как здесь успокоиться?

 

— Мисс Браун, за неумением думать мозгами… — шепчет и тут же останавливается.

 

— Договаривайте, мистер Ливертон! — официально заявляю. — Хочу это услышать в лицо! – когда-нибудь же нужно будет услышать всю правду о себе. Почему бы это не сделать сейчас? Пока я такая смелая… И вот кажется мне, что я такая смелая все только потому, что кто придает уверенности сзади. Вернулся, обнимает и нежно целует сзади. Не думаю что он меня бросит, так пусть выскажется наконец и успокоиться.

 

— Не наслушалась на сегодня? — чувствую негативное отношение к себе – я заслужила.

 

— Хочешь сказать, что ты включил разум и перехотел меня?! — злюсь, сама не могу понять, на что? На свою неудовлетворенность?

 

— Слышь, ты, глупое существо! — схватил за волосы и оттянул назад, будто изучает мое лицо. А у меня аж дрожь по телу побежала. — Хочешь услышать, как я хочу тебя сейчас трахнуть, чтоб от каждого удара лезла на стенку, задыхаясь?! — теряю дар речи от его прямолинейности. Чем дальше мы заходим, тем больше понимаю, я совершенно не знаю Джексона.

 

Второе я заплясало внутри, да, это точно я хотела услышать, даже в такой грубой форме, меня это удовлетворило. Чувствую, как он нервно дышит — возбужденный, злой волк, чуть ли не извергающий огонь из ноздрей.

 

— Ммм… — тяну рукой его голову, чтоб поцеловать. – Хочу…

 

— Я же сказал, здесь ты ничего не получишь! — перехватывает и разворачивает к себе спиной. — Такое отторжение вижу впервые! Если ты сейчас не угомонишься, останешься одна! — строго.

 

— Шантажист, — лежу смирно, покоряюсь его повелению, так как одна оставаться точно не хочу. Только не сейчас! Одному не так больно принимать удар судьбы. Он словно щит, который принял все на себя, выгораживая из-под прямых огненных лучей. Оставь меня одну и меня снова расплющит.

 

— Нужно было тебя раньше опоить, — лукаво шепнул, не давая шевельнуться. — Пьяную тебя даже уговаривать не нужно, ты сама…

 

— Да, — издаю возбужденный стон, подыгрывая.

 

— Блять, слово сказать нельзя! — и тут же умолк.

 

***

 

— Эмили, — голос мамы. — Эмили! Ты там живая? Что дверь закрыла?! — громко стучит.

 

— Эй, детка, ответь ей уже что-нибудь, пока она дверь не выломала, — Джексон пытается меня растолкать, а сам не поднимает головы с подушки.

 

— А сколько время? — не могу открыть глаза.

 

— Почти шесть утра…

 

— Мам, ну шесть утра, честное слово! — кричу, не поднимая головы с подушки.

 

— Я хотела сказать… Ты откроешь дверь?

 

— Я сплю! — нагло заявляю, чтоб она отстала. И сказать, что побаиваюсь её вторжения – нет. Когда он рядом, я готова на любые осуждения и презренные взгляды. Но она перестала настаивать на том, чтобы я открыла дверь.

 

— Мы с отцом едем на Ярмарку! – как хорошо!

 

— А когда приедете? — хотя мне без разницы, главное что сейчас мне на руку их отсутствие.

 

— Скорее всего, к обеду! И приберись дома! — Ну кто бы сомневался в ее намерениях с утра попрощаться. — Ты меня слышишь?!

 

— Да! — недовольно в ответ. — Тогда и мне что-нибудь купите! — кричу.

 

— Обязательно! — голос уже с лестницы. — Картошка сойдет?

 

— Кхм… — в ухо. — Фермерская ярмарка, — усмехнулся. — Овощи с грядки, молоко из-под коровы…

 

— Спи ты! — пихнула его, чтобы он замолк. — Умник! — уткнулась носом в его грудь.

 

Хлопнули ворота гаража — родители уехали. Чувствую, как мутит, и голова, словно консервная банка. Горло жжет, будто потрескалось от недостатка жидкости. Вот нужно было ей прощаться и будить, а ведь так хорошо спалось!

 

— Джексон? — бубню, чтобы понять спит он или нет.

 

— Ммм… — прижимает меня к себе крепче, наверно, чтоб заткнулась и не мешала спать дальше.

 

— Мне не хорошо, — начинаю капризничать. — В голове ужас творится!

 

— Еще бы, — целует в лоб с закрытыми глазами. — Это не простуда — температуры нет!

 

— Да брось свои врачебные наклонности! — пытаюсь распихать его.

 

— Это называется профессионализм, — усмехается.

 

— Это называет, что больной здесь — ты!

 

— У меня в отличие от тебя умиротворение в голове…

 

— Ну, вставай! — скидываю тяжелые руки с себя.

 

Медленно поднимаюсь и сажусь на кровать. Голова тяжелая, солнце противно слепит.

 

— Спорить буду, впервые пила спиртное вчера, — усмехается.

 

— Молчи! Ты уже это говорил! — рычу. — Голова трещит.

 

— Может, похмелишься?

 

— А ты, как огурчик, — смотрю на его довольное выражение — раздражает.

 

— К великому счастью алкоголь на меня не действует так, как на обычного человека.

 

— У вас не бывает похмелья?

 

— Нет, и выводится из организма намного быстрее, чем…

 

— Ясно, толком не пьянеете!

 

— Пьянеем, только, чтобы опьянеть, нужно весь бар опустошить! А тебе и пару стаканчиков хватило! — поднимается с кровати. — Где у вас тут можно умыться?

 

— На выходе влево — дверь прямо, — берет майку, закидывает на шею и направляется к двери.

 

Смотрю на вид сзади — шикарный мужик: узкая талия, широкие мускулистые плечи, накаченная спина, не могу отвести голодного взгляда.

 

Беру шорты, бюстгальтер со стула и выхожу из комнаты следом. Иду медленно сзади, соблюдая дистанцию в пяти шагах. Глаза так и изучают каждый вырезанный рельеф его тела, словно специально не надел майку.

 

— Может, хватит уже пялится? — повернул голову и окинул взглядом с ног до головы. — А то мне так и споткнуться не долго! — взгляд останавливается на груди.

 

— Мечтать не вредно! — в тот же миг скрещиваю руки на груди. — Пялится? Кому ты нужен?! — от злости, что он прав, хотя и сам хорош — глаза навыкат.

 

— У меня затылок заныл от Вашего нечистого глаза! — усмехнулся.

 

— Чего? — это что, еще одно преимущество волка — чувствовать взгляд на себе? — Это ты здесь нечистый! — огрызаясь, заворачиваю в мамины апартаменты, чтоб умыться в ее ванне.

 

— Ну, или неудовлетворенный, — а я уж думала, когда же он начнет стебаться о минувшей ночи?!

 

— Чёрт! — от злости с силой хлопаю дверью.

 

С грохотом захлопывается дверь и я наедине сама с собой. Подхожу к зеркалу и начинаю всматриваться в свое отторжение. Растрепанные волосы, синие круги под глазами, лицо помято, ужасно дергает порез на ладони, а самое неприятное, осознавать — я беременна. И хрен знает, кто такой этот Робэрто, да что тебя…

 

— Ммм… — не могу раскрутить носок, намертво присох.

 

Ладно, потом разберусь! Начинаю быстро умываться, не расчесанные волосы убираю наверх в фигушку — оказалось, не так-то просто это сделать одной рукой, когда вторая толком не сгибается.

 

Предательски торчит грудь, просвечивая. Вот куда пялился Джексон, а еще на меня бочку катит — извращенец! Конечно же, это все говорится не со зла. Я благодарна ему за то, что был рядом со мной вчера. Не дал наделать глупостей и сам не воспользовался тем, что я была в ударе — пьяная. Как вспомню свое поведение, как пыталась свести счеты с жизнью, а после всего лезла к нему, требуя того, чего бы в жизни трезвая и не посмела — стыдно. Все! Пусть это будет первый и последний раз — завязываю с алкоголем.

 

Но как быть с тем, что Джексон пытается помочь мне в моем незавидном положении? Как мне принять то, что предлагает? Как понять чего я сама хочу? А что хочет он от меня? И где гарантия, что я ему не надоем через пару месяцев.

 

С трудом одеваю бюстгальтер, натягиваю шорты, умываюсь одной рукой, как же я сейчас понимаю инвалидов! И так всю жизнь живут и не жалуются на жизнь, а я…

 

Джексон еще в ванной, что можно делать так долго, еще и двумя здоровыми руками?  «Как же низко и пошло, Эмили!»  — стебануло сознание.

 

Включаю чайник, ставлю сковородку на плиту. На завтрак будет яичница с беконом и зеленый чай с мятой. Конечно, не лучшее сочетание, но мне кажется, что сейчас мята снимет мой недуг или просто хочется чаю с мятой.

 

— Да неужели, — разливаю чай по чашкам.

 

— Как вкусно пахнет, — довольно улыбается, усаживаясь за стол. — Ты умеешь готовить! — берется за вилку и приступает к еде.

 

И чему радуется? Кухарить я ему не собираюсь, просто сейчас он мой гость!

 

— Мог бы и полотенце спросить, — сидит мокрый и все еще без майки, решил обсохнуть так?

 

— Не хотел тебя утруждать, — ворошит мокрые волосы на голове, вид, будто чрезмерно нанес гель мокрого эффекта.

 

— Приятного аппетита, — беру левой рукой вилку, а другую держу под столом, чтоб не мозолила глаза докторишке напротив.

 

— Что там у тебя с рукой? — вздернул бровь.

 

— Поем, потом перебинтую, — так я и думала, тут же подметит, что что-то не то.

 

— А ну-ка покажи сюда! — уже стоит надо мной и выдергивает руку из-под стола.

 

— Джексон! — шиплю сквозь зубы. — Да все хорошо! Что ты в самом деле? Поешь нормально!

 

— Я поел, — медленно разматывает колом вставший носок.

 

— Да уж. По-солдатски… — смотрю на его пустую тарелку. — Ааа… — дергаю руку обратно. — Больно!

 

— Глупое существо, не могла намочить?! — смотрит с презрением на меня.

 

— Я бы это сделала потом! — закатываю глаза.

 

— Где аптечка?

 

— В верхнем ящике, — киваю на кухонный гарнитур.

 

Достает лекарства, на носок выливает перекись и садится рядом, подвигая стул ближе. Молча смотрит мне в глаза. Я тоже молчу и, кажется, он не рад, что связался со мной. Наверно, сидит и думает, свалилась эта беременная мне на голову!

 

— О херне всякой не думай! — спокойно.

 

— Что? — выдергиваю руку из его ладони. — Ты что, мысли еще читать умеешь? — холодок в душе.

 

— Нет, — усмехается. — Ты что так всполошилась? Угадал, что ли? — откидывается на спинку стула.

 

— Черт! Джексон! — вскакиваю со стула. — Ты все смеешься… — нервно собираю посуду со стола и кладу в раковину.

 

Открываю воду и мочу под теплой струей, чтоб быстрее размочить, этот чертов носок. Стою к нему спиной, и на душе противно. Противно от самой себя, от безвыходной ситуации, от нежеланной беременности. Говорят, что просыпаются материнские инстинкты, но у меня что-то ничего не просыпается. Дай волю, прям сейчас и на аборт!

 

— Эмили, — руки обнимают за талию, нервно бежит дрожь. — Малыш, что психуешь? — шепчет у уха. — Не нужно воспринимать все так кретично…

 

— А как это все воспринимать?! — сглатываю слезы, чтобы не показывать их ему. — Я не хочу рожать этого ребенка! — злобно шиплю. — Вытащи его из меня! — резко дергаю все еще не размокшую до конца тряпку.

 

— Эмили, какого хрена ты делаешь?! — кровь хлынула.

 

— С каких пор ты материшься? — поднимаю глаза, оценить выражение его лица.

 

— С тобой я и женщин скоро бить начну! — оторвал кусок бинта и зажал снова открывшиеся порезы. — Откуда в тебе столько безрассудства?! — злобно смотрит на меня. — Да как ты не поймешь?! То, что зарождается в тебе совершенно не виновато в том, от чего ты так бежишь! Этот ребенок растет и хочет жить, а ты пытаешься прервать жизнь, которая так рвется почувствовать этот мир.

 

— Да там нет еще ничего! — отпихиваю его от себя.

 

— Тогда откуда появилась ты?! — разводит руками.

 

— Меня хотели мои родители, — тихо шепнула и отвернулась.

 

— Ясно! Получается, он виноват в том, ты его не хочешь! — натянул майку быстрым движением. — Не так-то просто прервать жизнь оборотня! Скорее себя покалечишь, но его не убьешь!

 

— Что? — иду за ним. — Почему ты мне раньше этого не сказал?

 

— И что бы это изменило? — смотрит на меня холодно. — Я хотел, чтоб ты хотела этого малыша, а не боялась его. Эмили, он часть тебя! Частичка твоя!

 

Смотрю на Джексона, хотелось, чтоб ребенок был частичкой его. Тогда малыш бы скреплял нас, дополнял, и мы могли быть настоящей семьей. А сейчас я даже намекнуть на отношения не могу, совесть не позволяет. Кидаю все на авось!

 

— Меня не будет пару дней в городе, — достал ключи из кармана и выбрал из связки один. — Если не успею вернуться до твоего отъезда, езжай сразу в мою квартиру! — кладет ключ на стол. — Адрес смс-кой скину. Езжай за день, чтоб успеть устроиться.

— А ты? — неуверенно спрашиваю, ехать куда-то одной?

 

— Постараюсь вернуться в четверг вечером, — смотрит на меня безо всякого настроения.

 

Что ни день, как ни вместе мы, так я порчу ему настроение. Еще ни разу не было такого, чтоб было все по его. Клянусь! Как только мы окажемся далеко отсюда, я больше не буду ему перечить и портить наши столь непростые отношения, которые толком еще и не развились.

 

— Спасибо за завтрак, — смотрит на меня уже с нежностью, уголки губ сгибаются невольно.

 

— На здоровье, но не особо рассчитывай, что я…

 

— Я и не сомневался в вашей вредности, мисс Браун, — шагнул ко мне.

 

— Не бросай меня, — неожиданно откуда-то подкатило к верху, сейчас разревусь, не хочу прощаться.

 

— Эй, ты чего? — тянет меня к себе и обнимает.

 

— Я сделаю все, как ты скажешь, только не оставляй меня, — шепчу ему, уткнувшись в грудь. – Мне страшно…

 

— Первое, что сейчас скажу, это чтоб ты обработала руку и перевязала стерильным бинтом, — смотрит мне в глаза. – И бояться нечего – это жизнь!

 

— Все еще смеешься, — отвожу взгляд.

 

— Нет, — склоняется к моим губам.

 

— Я сказал, ты ничего получишь! — припомнила ночную фразу, пока он не коснулся моих губ.

 

— Ну, Браун! — раскинул возмущенно брови.

 

— Да брось, я пошутила! — тянусь сама, чтоб загладить стеб.

 

— Я убью тебя когда-нибудь, Эмили! — прошептал прямо в губы и отпустил.

 

— А поцелуй? — невинно хлопаю глазками.

 

— Ты уже слышала мой ответ, ещё ночью! — рявкнул недовольно и открыл входною дверь. — Ключ не потеряй, еще не хватало, чтоб ты в подъезде ночевала! Глупое существо, поднимай трубку, когда звонят! — с грохотом захлопнул за собой дверь.

 

— Сам такой! — пробубнила ему вслед.

 

Какая же я все-таки дура! Вот вечно ляпну не то и не там, где нужно! Сама разнылась, сама отшила и была отшита — не отношения, а просто мечта!

 

Беру ключ со стола, смотрю на грязную посуду, и не хочется ничего делать, тем более рука порезана. Черт с этой уборкой! Размотала побольше бинта, перевязала небрежно руку и пошла к себе.

 

Плюхаюсь устало на кровать. Высплюсь, а вечером уберусь — грязь никуда не убежит. Тяжелые веки закрываются, а мысли шумят в голове, не дают уснуть спокойно. Неожиданно засветился экран телефона, тут же подскочила. Смс-ка от Джексона, ничего интересного, адрес, как он и обещал.

 

Расстроено вздохнула, переключила телефон на громкий режим, чтоб не пропустить его звонок. Хотя не уверена, что скоро позвонит после того, как я с ним грубо распрощалась.

 

Снова неприятно пропищала смс-ка:

 

 «Пьяная, раскрепощенная, знающая, чего хочет, не смущаясь своих желаний. Наглая, полу-обнаженная, горячая — я хочу эту женщину! Хочу именно такую! Не опустошай мой бар без меня, малыш!»

 

— Извращенец! — внутри снова все запрыгало от радости, что он не обиделся, но хуже смутило мое поведение ночью, лучше бы я ничего не помнила! Хотя чего стесняться он такую хочет!

 

***

 

Утро. Я на чемодане. Через час отъезжает рейсовый автобус. Джексон так и не вернулся, хотя он предупреждал. Что я, сама дорогу не найду? Будет время полазить у него в квартире, всегда хотела узнать, чем дышит этот мужчина. Хотя, если квартира корпоративная, навряд ли там найдешь что-нибудь личное!

 

Открываю ящик и вытаскиваю тот самый заветный ключик. Немного покрутив, решаю, что его уже можно одевать. Окончательно решив, что я буду с Джексоном, ключ необходимо надеть, чтоб показать, что я принимаю его ухаживания. Ну, или просто он мне безумно нравится, хочется что-то новое и красивое.

 

— Присядем на дорожку? — мама улыбается радостно, будто она едет учиться, а не я.

 

— Хорошо, — киваю. Минута молчания, папа презрительно кинул взгляд в нашу сторону.

 

— Ведете себя, будто в казарму едет! — встал и смотрит на нас, как на идиоток.

 

— Ну вот ты, как всегда! — язвительно прошипела  мама в сторону отца.

 

— Ну, мне пора! — встала и взяла свой чемодан.

 

— Ты звони! — у мамы заблестели глаза от нахлынувших слез. – Гуляй по меньше и не совершай никаких глупостей! – холодок в душе – глупости я уже здесь наделала. Куда хуже?

 

— Каждый день! Обещаю, — обнимаю ее. — Пока, пап! — кинула, мельком взглянув на него.

 

— Удачи, дочь! — строго, будто боится растаять, если проявит хоть малейшую нежность.

 

Автобус еле плетется, снова тот же рейсовый урод без открывающихся окон и без кондиционера. Надеваю очки, наушники в уши, откидываюсь на спинку, пытаюсь удобно расположиться. Свои мысли, музыка подает ритм моей бурной фантазии. Глубоко вздыхаю, то улыбаюсь, то печалюсь.

 

Мимо проносится серебристый Порш, и откуда такие тачки в наших провинциальных краях? Я продолжаю мотать головой и любоваться видом из заляпанного окна. Не смотря на все недостатки ситуации, чувствую свободу, все кажется таким блаженным, даже кондиционера не нужно!

 

Автобус странно виляет по дороге, шатается из стороны в сторону. Приподнимаюсь посмотреть, что же там происходит? Машина-металлик не дает автобусу объехать ее. Вот мудак!

 

Порш отдает влево и начинает равняться с автобусом. Все с интересом рассматривают машину, которая создает помехи нашему водителю. Любопытство сегодня не мой конек, мое скорее безразличие ко всему окружающему, особенно к их проблемам.

 

Машина едет наравне с моим окном, затемненная ничего не разглядеть. Продолжаю откинуто сидеть и смотреть сквозь темные очки. Спускает стекло вниз, слежу боковым зрением. Чувствую, как пронзает меня взглядом, и какого черта? И кто это ещё такой? Точно не Джексон, у него машина другая. И даже если он, то позвонил бы!

 

Из принципа не поворачиваюсь, жду несколько секунд, чтобы отъехал. Не дождавшись, поднимаю руку и показываю средний палец — пошел на хрен! Закрывается окно, жмет на газ, рванул вперед — психанул, а я довольно улыбаюсь, мотая головой под музыку. У меня точно нет знакомых на таких тачках!

 

Резко по тормозам, подкинуло, я уперлась руками о переднее кресло. Снимаю наушники в недоумении, что за фигня? Впереди, поперек дороги встал Порш, перегородив проезд. Автобус свистит тормозами, в миллиметрах от машины останавливается. Еще немного и мы бы вписались в иномарку.

 

Все притихли, следя за происходящим. Несколько секунд, словно время застыло, будто никто и не дышит. Наконец из машины выходит высокий, светловолосый мужчина в белой майке. Обходит машину, гордо подняв подбородок. Не могу хорошо разглядеть через головы, кто это? Подходит к двери автобуса, пару раз постучал, требуя, чтоб раскрылись двери.

 

Не возражая, водитель нажал на кнопку, с насосным шипением открылась дверь. Поднимается по ступенькам, сердце сжалось. Слегка нагнувшись, шагает по узкому промежутку в мою сторону.

 

— Далеко собралась? — очки поднимает на лоб.

 

— Робэрто? — да чтоб мне сдохнуть!

 

Сюрприз на сюрпризе

Смотрю на него и не могу поверить, что передо мной стоит он — причина моих недавних нервных всплесков, слёз и истерик. Тот, из-за кого я пережила два месяца ужаса, чуть не свела счеты с жизнью, из-за кого у меня появилась депрессия, из которой вытащить меня смог только Джексон. Нет уж, дважды на те же грабли я не наступлю!

 

— Какого черта?! — у меня паника. — Робэрто, что ты здесь делаешь?

 

— Давай на выход! — уверено кивнул в сторону двери.

 

— Что? Нет! — не могу прийти в себя от столь неожиданного появления. Что сказать — любит эффектно появиться!

 

— Не заставляй тебя за шкирку вытаскивать из этого клоповника! — отозвался с неприязнью.

 

— Я никуда с тобой не пойду! — нагло откинулась на спинку. — Пошел вон отсюда! — демонстративно отворачиваюсь к окну. Какого хрена он приперся? У меня может только жизнь начала налаживаться!

 

И с чего он взял, что может вот так пропадать и появляться в моей жизни? Наглый и самоуверенный тип, смотрит на меня, словно чем-то обязана ему.

 

— Что за хулиганство?! Вызываю полицию! — сзади послышался молодой мужской голос.

 

— Ты уверен, что успеешь это сделать? — Робэрто кинул угрожающий взгляд на заднее сидение. — Ты не оставляешь мне выбора! — Это уже адресовано мне.

 

— Нас больше! — снова тот же голос. — Свалил бы ты из этого автобуса! Оставь девчонку в покое!

 

— Ну и кто тут с тобой? — Робэрто окинул взглядом всех сидящих. Его бровь издевательски поползла вверх.

 

В душе бушует буря, не хочу подчиняться ему, но Робэрто настроен решительно. Если сейчас не выйду с ним, то, чувствую, половину автобуса переколотит.

 

— Чёрт бы тебя побрал! — быстро встаю с места и с трудом прохожу мимо сидящего пожилого мужчины. — Извините…

 

— Ну что, дерзкий, может подойдешь? — на меня уже ноль внимания. Робэрто сосредоточен на неожиданном защитнике.

 

Оборотень перегораживает проход, злобно смотрит на пассажира. Тот тоже хорош, поднимается с места, не уступает ему.

 

— Еще не хватало! — тяну мужчину и пытаюсь вытолкать из автобуса. — Выходим! — уже рычу, не хуже его самого в волчьем облике.

 

— На улице подожди! — одним движением руки развернул меня и протолкнул вперед к двери.

 

— Блин! — снова цепляюсь за него. — Да забей! Робэрто, пошли! — хватаюсь сзади за его майку, уже позабыв про то, что собиралась его игнорировать.

 

— Оставь девчонку в покое! — парень шагает ближе.

 

Сердце в пятки упало. За меня решили заступиться? В любой другой ситуации пищала бы от восторга, а вот сейчас парня жалко стало. Они что, серьезно решили помериться силами в автобусе? Еще не хватало, чтоб кто-то из-за меня получил тумаков!

 

— Эй, вы что удумали?! — лезу вперед Робэрто. — Мы уже уходим, извините! — пытаюсь помешать им.

 

— Это ты уходишь! — схватил меня и потащил к выходу, ноги болтаются в воздухе — сильный гад!

 

Почти не брыкаюсь — бесполезно, слишком разные весовые категории. Спускается на последнюю ступеньку и выталкивает меня на улицу. На лице бушует раздражение, чую, кому-то может и правда не поздоровиться.

 

— Ты тоже! — перехватываю его за руку и тяну на себя, что есть силы. — Давай! — встречаюсь взглядами с водителем, который следит за нами.

 

Мужчина в синим пиджаке и фуражке не растерялся — как только я вытянула за дверь Робэрто, та захлопнулась. Автобус сдал назад и быстро объехал загородившую проезд машину.

 

— Эмили, — прорычал Робэрто сквозь зубы.

 

— Будем считать, что я тебя спасла, — довольна, что мы не в автобусе и удалось избежать ненужной потасовки. Но раздражена его присутствием. И что вот теперь делать дальше?

 

— Что?! — в бешенстве смотрит на меня.

 

— Да пошел ты! — медленно прошагала мимо него. Плевать, как отреагирует на мои слова. Согласна даже на то, что он мне оплеуху залепит — будет больно, обидно и буду еще сильнее его презирать и ненавидеть!

 

— Не выводи меня, особенно, когда я уже раздражен! Тем более не влезай… — схватил за руку и грубо толкнул к машине.

 

— Сильнее, детка, — больно ударилась о машину спиной. — Сломай мне позвоночник! Одной проблемой меньше будет! — нагло и злобно прошипела в его бешеные глаза.

 

— Сама виновата, — расставил руки по бокам, беря в кольцо, но не прикасается ко мне.

— Действительно, — огрызнулась.

 

Смотрим друг на друга и молчим. Пытаюсь контролировать себя, но чувствую, как тону в его голубых глазах. Раздраженных, злых, но таких прекрасных — таю, как мороженное на солнце, хотя пытаюсь виду не подавать.

 

— И куда собралась? Я же сказал ждать меня?! — наконец разорвал глупое молчание.

 

— Что-то не припомню, — невольно пожимаю плечами. — Наверно, ты имеешь виду, когда сказал мне не ходить в лес, и что найдешь меня сам? — спокойно и равнодушно смотрю на него.

— Ну, как-то так, — уголки губ дергаются, но держится, чтоб не расплыться в улыбке.

 

— Вот только не уточнил, что прежде, чем ты меня найдешь, пройдет два с лишним месяца! — неожиданно злоба подскочила. — Отвали! — пытаюсь оттолкнуть его.

 

— Стоять! — снова припер к машине. — Понимаю твою злость, но по-другому я не мог! Сейчас объяснить все не могу… даже если попытаюсь ты можешь не понять! – и что он меня за дуру считает?

 

— Так уж постарайся! — он думает, что меня можно вот взять банальными  «Понимаешь, не мог и т.д.»

 

— Не все так просто! Меня не было в штате, а как только я приехал — тут же рванул к тебе! Но кто-то уже собрал вещички и решил переехать! И куда если не секрет?

 

— Не было? — смотрю и не верю. — Допустим, а предупредить? Зайти, раз уж ваше высочество знает, где я живу?

 

— Я звонил! — раздражительно. — И причем не раз! Но вашего похотливого высочества вечно не бывало дома!

 

— Что? Похотливого?! — неприятные мурашки бегут по телу. — Да ты офигел!

 

— Докажи мне обратное, — прижал телом к машине. — Эмили, — шепчет и нежно прикасается рукой к щеке. — Малыш, я же чувствую каждую клеточку твоего тела. Как она нервно дышит, слышу стук твоего сердца, которое трепещет. Ты закипаешь…

 

— Да, закипаю, — шепотом ему в лицо. — Вот только не от того, о чем сейчас думаешь ты! А от злости! — толкаю руками в грудь. — С чего ты решил, что можешь вот так взять и воспользоваться мной, бросить, а потом появиться, когда это будет удобно тебе?!

 

— Я не бросал! — прошипел сквозь зубы. — С чего вдруг такие мысли? Да, меня не было, но это не значит…

 

— Да брось! Не знаю, что ты хочешь сказать, но это уже не важно, — тихо и спокойно. — Первые дни я парила от счастья. Я, как дура, вл… Каждый день считала, ждала, когда же ты появишься, но этого так и не происходило. Затем перешла на другой этап, чувствовала себя брошенной, одинокой и преданной. Сгорала изнутри! Еле переводила дыхание, вспоминая ту ночь! — комок подкатил.

 

— Я не хотел… Прости…

 

— Нет! — Перебиваю его. Нельзя, чтобы он начал оправдываться, иначе я уже не выскажу ему все, что накопилось. — Но знаешь, я перегорела! Прошла через девять кругов ада, разбитые чувства и так называемую первую любовь! — глотаю слезы, пытаюсь говорить ровно.

 

— Неправда, — усмехается. — В тебе еще говорит обида.

 

— Обида была, — нервно смеюсь. — До того, как я тебя увидела. Просто хотелось взглянуть в твои бесстыжие глаза. А теперь…

 

— Довольно! — уткнулся своим лбом в мой. — Понял! Я больше тебя никогда не оставлю, — шепчет.

 

Обнимает меня, а на душе неприятно. Не то чтобы я ему сейчас не верю, в голове летает образ Джексона. Немного начинает трясти, чувства смешиваются. Сама себя не понимаю, так хотела, чтобы Робэрто вернулся, а теперь думаю, что лучше бы он оказался сволочью и бросил меня тогда. Наверно потому, что теперь сволочью чувствую себя я!

 

— Не нужно, — медленно, но уверенно высвобождаюсь. — Робэрто, у меня своя жизнь, а у тебя… не знаю.

 

— Бросай дуться, — берет за руку и пытается тянуть на себя.

 

— Чем раньше пойду, тем быстрее дойду до станции, — игнорирую его слова. — Еще три часа разбираться из-за своего оставленного чемодана.

 

— Не проблема, обновим гардероб, — такое ощущение, что он не слышит меня.

 

Медленно отступаю назад, он смотрит на меня, как-то странно смотрит. Что-то мне не по себе от его взгляда, словно задумал чего.

 

— Эмили, — наклонил голову на бок. — Убью, если сделаешь хоть еще один шаг! — ни слова не произнес, а голос прозвучал в моей голове, угрожающе.

 

Улыбаюсь и продолжаю шагать — уступать не хочу. В голове мутнеет, боюсь его. Хотя, если подумать, то что он мне сделает? Мне бы отвязаться от него сейчас, добраться до Джексона, и он больше не найдет меня!

 

— Не смей ко мне больше приближаться, — тихо шепнула.

 

Телефон завибрировал в переднем кармане. Робэрто заинтересовано вздернул бровь и опустил взгляд на выпирающий карман. Сердце в пятки упало, более чем уверена, что смс-ка от Джексона. Просто больше мне никто не пишет!

 

Робэрто шагает на меня, точно решил перехватить мой телефон, хоть и не имеет права. А если там очередная какая-нибудь пошлость, намекающая на секс, или на что-то подобное? Я просто боюсь представить, что будет?

 

— Может, посмотрим? — кивнул недовольно.

 

— Не думаю, что тебе будет интересно! — кидаюсь наутек.

 

Быстро разворачиваюсь и бегу куда глаза смотрят. Бегу сколько есть сил, слышу только свое дыхание и шаги по гравию.

 

— Ведешь себя, будто не знаешь меня совсем! — ударяюсь о его сильную грудь, внезапно возникшую передо мной. — Знаешь же, что бежать бесполезно! — Робэрто подхватывает меня, чтоб не упала на землю от столкновения. — Я понимал, что ты безбашенная, когда бегала ко мне на свидания. Но чтоб пытаться от меня сбежать, — смеется. — Сама покажешь или…

 

— Для тебя там ничего нет! — злобно прошипела, а саму всю выворачивает.

 

— Эх, Эмили, — развернул меня к себе спиной и полез в передний карман джинсов. — Я рассчитывал на более радушную встречу.

 

— Думал, на радостях повисну на твоей шее и буду на седьмом небе от счастья? — не могу шевельнуться, сжал меня.

 

— Вообще-то, да, — достал телефон, весь во внимании. — Закадычный? — прочитал имя адресата.

 

Секунды кажутся минутами, боюсь представить, что мог написать Джексон. Блин, сама виновата, развращала его, а теперь надеюсь на разумные слова.

 

— Закадычный друг, — тихо шепнула.

 

— А имени нет у него? — смотрит на заблокированный экран.

 

— Есть, — усмехаюсь довольно. — Убей, а ключ не получишь!

 

— Не уверен, что он мне нужен, — сосредоточено сказал.

 

Затушил экран телефона и нагнул слегка вниз. Усмехнулся и снова включил его — вот проныра! Кто мог подумать, что он догадается посмотреть по отпечатавшимся линиям.

 

— И убивать не пришлось, — шепнул довольно.

 

Прижимает меня спиной к своей груди, держит телефон так, чтобы нам обоим было видно хорошо.

Открывает смс-ку, сердце замерло: «Не хочу пугать, но я уже возвращаюсь! Предвкушай…»

 

Ну, Джексон! Читаю смс-ку и меня раздирает смех. Вроде бы содержимое ни о чем, но и в то же время обо всем. До конца понимаем только я и сам адресат, а Робэрто остается только догадываться и злиться.

 

— Предвкушай? — прорычал.

 

Переводит руку к моей шеи, медленно сжимает и горячо дышит в ухо.

 

— Кто это? — голос спокойный, но нотка раздражения присутствует. — Уже боюсь спросить, что и предвкушать!

 

— Это… — еле перевожу дыхание. — Либо убей, либо отпусти, — сдавленным голосом.

— У тебя одна попытка, — разжал пальцы, но руку не убирает. — Подумай хорошенько, прежде чем соврать, Эмили, — шепнул угрожающе.

 

— А вдруг тебе правда не понравится? — отчаянно глотнула воздух.

 

— Зная правду, я смогу решить, что с тобой делать, — тон повелительный, но мне почему-то уже не страшно.

 

— Казни, — усмехаюсь.

 

— Смотрю ты не особо-то рвешься на контакт, — жмет на кнопку вызов. — Послушаем, что скажет сам «Закадычный!» — прорычал Робэрто.

 

«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети!» — слышу у его уха.

— Какого хрена?! — психует.

 

Не могу сдержать смех, как во время у Джексона пропала сеть — он в пути! Робэрто сжимает телефон в руке с такой силой, что тот трескается и практически рассыпается. Не знаю, это мне везет или наоборот? Сказать правду, тем самым столкнув двоих оборотней лоб в лоб? Но зачем? От одной мысли становится страшно: учитывая вспыльчивость Робэрто, может произойти, что угодно. Решить бы все мирным путем… Но как, если этот уперся и не отпускает меня?

 

— Эмили, скажи что это не то, о чем я думаю, — голос поник.

 

Прижимает меня к себе крепче, но не грубо. Неужели он так быстро сдается? Я бы визжала до победного, требуя ответов.

 

— Я не чувствую постороннего запаха на тебе и поэтому не могу понять. – уже обнюхал! — Если это обида, и ты хочешь ударить побольнее, то поверь, малыш, у тебя это получается. Обида, злость и все такое, но нет причины выпускать это, и я докажу! Ты все, что у меня есть, и другого мне не нужно. — Так складно, проникает в самую душу. — Мое отсутствие было не по собственному желанию — неизбежность моего положения. Я скучал, не хуже тебя дни считал после той ночи. Ты не представляешь, каких трудов мне стоит сдерживать свои эмоции и чувства сейчас.

 

— Я не знаю, что ты хочешь услышать, — усмехаюсь, действительно почти растопил.

 

— Скажи, что я ошибаюсь, — сдержанно шепнул.

 

— Смотря, что ты имеешь виду, — неприятная ситуация. Говорим загадками, хотя понимаем, к чему идет разговор.

 

— Ты же…

 

— Спала я с ним или нет? — говорю в лоб, надоело стоять посреди дороги.

 

— И?

 

— Не успела, — думаю, так будет более справедливее. Ну, или правдивее.

 

— Зря телефон сломал, — прошипел.

 

— Он мне не нравился…

 

— Тогда какого черта он тебе пишет?! — резко развернул меня к себе. — Не пытайся сделать из меня дурака!

 

— Мне показалось, речь о телефоне, — тихо вздохнула.

 

— Так значит…

 

— Отпусти меня, Робэрто, — отчаянно. — Я устала…

 

— Да черта с два! Нельзя ни на мгновение одну оставить! Как курица, вышла за ворота уже ничья! – мне не показалось, он меня сейчас с курицей сравнил! — Если б не твое положение… — пробубнил, схватил меня за руку выше локтя и потащил к машине. — Ты моя! — прорычал и, открыв переднюю пассажирскую дверь, силой усадил. — Никто не получит то, что принадлежит мне!

 

Устало плюхнулась. Ни морально, ни физически сопротивляться уже не могу. И не удивляет то, что он знает о моем положении. Как сказал Джексон, Робэрто знал, что я понесу от него, а значит — он сделал это намеренно. Хотя о чем я говорю, после этого почти  всегда появляются дети. Сама не понимаю, как можно было это вот с такой точностью проконтролировать? Не промахнулся, другими словами. Вот только пугает его навязчивость. Почему-то раньше он казался мне более свободным и демократичным. А слова, словно из средневековья: «Ты моя, принадлежишь мне!» — чувствую, не легко будет от него отвязаться.

 

— И куда мы? — смотрю в окно, не поворачиваясь.

 

— Куда надо! — огрызнулся.

 

— Мне в колледж нужно, а мы едим в обратную сторону…

 

— Забудь!

 

— Нет! — возмущенно. — Я и так год пропустила! Причем из-за тебя!

 

— Не хочешь спросить, о каком положении идет речь? — уже более спокойно, угомонился.

Молчу, злюсь на то, что он игнорирует мои слова. Тем более знаю, о чем речь идет, ничего нового мне не открыл.

 

— Ты знаешь? — дергает меня за плечо.

 

— Знаю, — мельком кидаю на него взгляд.

 

— Ясно, и что ты…

 

— А что я? — вспыхнула неожиданно. — Меня кто-то спросил?!

 

Резко машина затормозила прямо на проезжей части, наверно, этого парня не учили съезжать с дороги. Вот только к чему весь этот концерт? Я очень хорошо осознаю, что сама себе вырыла могилу. Я толком не знаю Робэрто, но точно знаю Джексона. Не знаю, как поведет себя блондин дальше, а вот Джексон будет искать и не успокоится пока не найдет.

 

— Я же предупреждал тебя! — повернулся ко мне, прижимая к спинке сидения.

 

— Каким образом? — Вот это заявочка!

 

— Я же сказал, что пути назад не будет! Но ты… — нес какой-то бред в порыве страсти. И вот откуда мне было знать, что это все было в серьез! И речь шла именно о беременности. Скажи он мне тогда правду, то я бы точно засомневалась!

 

— А что я? Откуда было мне знать, что именно ты имел виду?! — комок подкатывает к горлу. Обидно.

 

— Малыш, — неожиданно промурлыкал у моих губ. — Как же ты сладко пахнешь, — впивается в губы.

 

Все внутри заполыхало, руки сами потянулись к нему. Пальцами перебираю его шевелюру, притягиваю к себе сильнее. Глаза предательски закрываются, языки сплетаются, захлестывает страсть. Его рука спустились ниже, а губы заскользили по шее.

 

— Ммм… — сжимаю губы и откидываюсь назад.

 

— Хочешь сказать, что ты меня не хочешь? — лукаво смеется, а сам еле переводит дыхание.

 

— Не хочу, — глубоко вздыхаю от его прикосновений. — Ничего говорить…

 

— Ты вся горишь…

 

— А ты? — усмехаюсь, медленно перевожу дыхание. Неужели вот так просто предавать одного и тут же легко предать другого.

 

— А я и не скрываю, и не вредничаю, как ты.

 

— Да брось! — руки полезли ему под майку.

 

— Я так хочу тебя, — почти хрипит.

 

Жадно впивается в губы, сжимает до боли грудь. От возбуждения боль невыносимо приятна, начинаю стонать.

 

— Тише, а то я разделаюсь с тобой прям в машине, — а сам расстегивает мне пуговицу на джинсах.

 

— Походу, кто-то уже приступил, — смеюсь.

 

— Вот чёрт! — машина сзади надрывно сигналит, медленно объезжая нас.

 

— Облом! — закатываюсь смехом.

 

— Ты у меня еще посмеешься! — рыкнул недовольно.

 

Сел ровно за руль, завел машину и нервно тронулся. Выжимает газ, дергает коробку передач и смотрит только на дорогу. Как же эти перепады настроения меня достали! Что у одного, что у второго. Может я ненормальная, но я тащусь от них обоих. Мне стыдно это признавать, и обидно за Джексона. Еще два дня назад хотела его и бесилась, что у нас ничего не получилось, а сейчас в замешательстве. Я понимаю, желать обоих мужчин — это не нормально, так нельзя, но ничего не могу поделать. Может, поэтому не могу никак обрести покой.

 

— Мне нужно ехать, меня будут искать! — разрываю тишину.

 

— Да кто он такой?! — ударил по рулю. — Эмили?! — взревел от нахлынувшей ревности.

— Он тут не причем! — тоже психую, хотя уверена, что Джексон начнет искать, так как знает, что я выехала. — Мне нужно маме отзвониться! — придумываю на ходу.

 

— Звони! — кидает свой мобильник мне на колени. — Скажи, что доехала! Быстрее, пока я не передумал!

 

— Что? Я не понимаю тебя! Я что, не попаду в колледж сегодня? — вздрагиваю.

 

— Ни сегодня, ни завтра…

 

— Так нельзя! Скажи, что ты пошутил! — пытаюсь принять тот факт, что он просто меня злит из-за смс-ки Джексона.

 

— Эмили, ты носишь мое дитя! Моего наследника, моего приемника! Ни о каком колледже и речи не может идти! Ну, по крайней мере, пока он не родиться!

 

— Это несправедливо, — нахлынули слезы, но держусь, как могу. — После той последней ночи, я весь год провела в психушке. А я ведь так и не увидела тебя! Ты обвинил меня в предательстве. Луна заглядывала в мое окно и напоминала о тебе, во снах каждую ночь играла с тобой в лесу, но ты так и не появился.

 

— Откуда мне было знать! Ты должна была меня хоть как-нибудь предупредить!

 

— Я пыталась, Катрина несколько дней не могла тебя подстеречь…

 

— Я видел ее, — перебил, вздыхая отчаянно. — Я не мог понять, почему она бродит по лесу, и куда делась ты? Некоторое время караулил тебя у дома, но там даже твоего запаха не было.

 

— За эти отношения я поплатилась годом своей жизни. Меня выписали, постепенно начала входить в ритм обычной жизни, но ты снова появился и тут же исчез. Как только я пытаюсь наладить свою жизнь — появляешься ты и все ломаешь! А теперь, судя по твоему поведению, ты решил меня запереть до рождения ребенка. А ты спросил меня, хочу ли я вообще его? Какого это узнать, что ты беременна, а папаша просто взял и пропал, оставив пустые обещания!

 

— Я не хочу тебя запирать! Нет! — не поворачивается, будто стыдно показывать глаза. — Я, как и ты, хочу нормальных отношений, но у меня не получилось. Ты не должна была узнать о беременности до моего возвращения. Так получилось, что задержался дольше положенного. Хотел сначала устроить цветочно-конфетный период, насладиться каждым моментом и только потом сказать. Но сроки подкачали… — выдохнул. — И чтоб не было никаких недоразумений, я больше тебя не оставлю одну.

 

Слушаю его и не знаю, что ему сказать? По-своему он прав, с кем не бывает — «Хотим как лучше, а получается как всегда!» Ну вот только почему-то мое внутреннее чутье говорит, что не все так просто, как кажется.

 

— В какой клинике ты лежала? И как ты вообще туда попала?

 

— Родители сказали, что я брежу волками и в лес бегаю, что неадекватная, ну, и все такое… Не хочу про это говорить! — нахлынули воспоминания, тут же стало не по себе. И вспомнила тот момент, когда Джексон обвинял Робэрто, что тот мог найти, если бы хотел. Но это было год назад, и он тогда мне ничего не обещал. Наверно по этой самой причине у меня язык не поворачивается ему это предъявить!

 

— А мое письмо?

 

— Письмо и розу я получила, они увидели  это и послужило причиной…

 

— Мистер Браун-младший сдал собственную дочь в психушку, — тихо прорычал.

 

— Что? Ты знаешь моего отца? — как-то странно прозвучало это из его уст.

 

— Заочно! — отмахнулся.

 

На коленях задрожал телефон, зазвенела стандартная мелодия Айфона. На экране высветилось имя — входящий: Джеки.

 

— Джеки, — беззвучно прочитала и передала телефон Робэрто.

 

Джеки? Кольнуло в области груди, имя знакомо до глубины души. «Друзья и родные зовут меня Джеки!» —  он в ту ночь кричал, что он знает Робэрто, хотя я имени не называла. Стараюсь отмахнуться от наводящих мыслей новый страх. А ведь я так и не решилась Джексона называть этим именем. Я просто переживаю и накручиваю себя по поводу и без повода.

 

— Привет, долетел, наконец? — усмехнулся, а мне что-то страшнее и страшнее. — Я уладил, с восточной стороны проблем не должно быть. В подробностях с глазу на глаз… Что? Как это тебя не будет? Да что случилось-то?

 

У Робэрто меняется тон, сильнее жмет на газ, еле перевожу дыхание от скорости. Не проще ли было остановится и все спокойно и адекватно выяснить. Столбы мелькают перед глазами, чуть ли не сливаясь воедино.

 

— На какой трассе это произошло? Как это? Ты уверен? Я в 20 минутах от станции! — дергает ручник и машина резко разворачивается на 180 градусов.

 

Все перед глазами плывет, голова кружится, боль в висках. К горлу подкатывает тошнота, болевые спазмы в животе. Какого черта он так дергает машину!

 

— Джеки, в чем проблема, выследи по спутнику. Вне зоны… — слегка притормаживает. — Точно я там не нужен? На связи будь! — выключает телефон. — Поймаю — вырву ноги уроду! — прорычал и кинул телефон на торпеду.

 

— Робэрто, — еле вздыхаю. — Останови машину, я больше не могу, — глаза закатываются, еще немного и впаду в бессознательное состояние.

 

— Эй, ты чего? — съезжает с дороги и тормозит машину.

 

По первому толчку резкого торможения открываю дверь и чуть ли не вываливаюсь из нее, упираюсь руками о землю.

 

— Эмили! — голос где-то вдали.

 

Идут рвотные позывы, но ничего не выходит. Может и было бы, если бы с утра позавтракала, но сборы на эмоциях, было не до этого.

 

— Малыш, — обошел машину. — Как тебе помочь? — мотаю головой, чтоб не трогал меня. – Только скажи…

Немного отдышавшись, сажусь на землю, облокотившись спиной о машину. Глубоко вздыхаю, голова все еще кругом, но уже отпускает. Что это сейчас со мной было? Это из-за голода? Из-за бешенной скорости? Или из-за нервного всплеска и страха?

 

— Выпей, — тянет мне бутылку с водой, садится на корточки напротив. — Умеешь пугать, — нервно улыбается.

 

— Прикольно, — усмехаюсь сквозь тошноту и боль.

 

— Не вижу ничего прикольного, — вскинул брови удивленно.

 

— Ты бы видел себя, — делаю пару глотков через силу, все еще тошнит, но ветерок немного остужает головную боль.

 

— Да ты на себя посмотри! Бледная, как смерть! — дернул бровью и неуверенно улыбнулся. — Что, уже началось?

 

— Началось?

 

— Токсикоз, — вот об этом я как раз таки и не подумала.

 

— А может ездить нужно чуть помедленнее?! Как-то с непривычки… Я-то не каждый день рассекаю на спортивных Поршах! — все еще перед глазами плывет.

 

— Блин, прости. Просто… — умолкает, не хочет говорить.

 

— Кто звонил? — непонятный разговор мелькает в уме, пытаюсь сложить паззлы фраз.

 

— Брат звонил, — сжал губы плотно, словно боясь сказать что-то лишнее.

 

— Что-то случилось?

 

— Да нет. Не бери в голову…

 

— Ну я же слышала! — и почему все скрытничают вечно? — Да брось! Я умею хранить секреты!

 

— Здесь нет ничего секретного, — губы кривятся в улыбке.

 

— И? — издаю истошный звук.

 

— Брат девушку потерял свою, но думаю, ничего серьезного…

 

— Потерял? — кольнуло страшно в груди. Неужели это то, о чем я думаю?

 

— Ехала в город рейсовым транспортом и не доехала.

 

— Не доехала? А, может, она и не садилась? И они разминулись?

 

— Сейчас он проверяет все версии. Или просто поругались, а ваша гордость и вредность вечно нас наказывает!

 

— А кому ноги собираешься вырвать? — никак не могу придти в себя. Так хочется не себе ли случайно!

 

— Очевидцы говорят, что она с кем-то была… Не важно! Все выяснится скоро, камеры проверяет сейчас.

 

Джеки? Трясутся поджилки при этом имени, и еще эта пропавшая девушка и выключенный телефон. Даже не хочу об этом думать, только бы Джексон еще был далеко, и я просто себя накручивала сейчас.

 

— Ты сегодня ела чего-нибудь? — мило заглядывает в глазки.

 

— Э… ммм…

 

— Я так и думал, — встает. — Поднимайся, — тянет за руку. — Тебе просто нужно поесть! — усаживает в машину.

 

Откидываюсь на спинку, запах кожаного салона, тошнота снова подкатила к горлу. Пытаюсь не дышать глубоко, чтоб не раздражаться хуже.

 

— Только не гони, — мельком кидаю взгляд на него.

 

— Может в госпиталь? — гладит по щеке. — На тебе лица нет.

 

— Нет, — мотаю головой. — Хватит с меня врачей.

 

Закрываю глаза, пытаюсь незаметно убить время, которым уже не распоряжаюсь, что бесит невыносимо.

 

Сижу и понимаю, что жизнь идет под откос. Все не так, как хотелось бы. Обидно, что он воспользовался мной, хоть и говорит, что любит. Все должно было быть по взаимному согласию, а тут все так, как он это решил. И как быть дальше? Просто промолчать и принять? А способна ли я на это?

 

— Приехали, — мягко сказал Робэрто. — Здесь отлично готовят! — говорит с пафосом, словно это он сам шеф-повар.

 

— Серьезно? — открываю глаза. — В этом… Jacksons bar? — неприятные мурашки пробежались по телу. Это же тот самый бар, в котором я соблазняла Джексона.

 

Пару дней назад мы с Джексоном зажигали тут. И бармен Гарри скорее всего меня запомнил. Хоть бы не его смена! Хотя рассчитывать на фортуну для меня плохая идея — сегодня явно не мой день. Что там день — последний год явно не удачный.

 

— Пойдём в другое место! — упорно не выхожу из авто. — Что-то это место не внушает доверия!

 

— Да брось! — открывает дверь. — Пошли, тебе должно понравится! Тем более, что это заведение принадлежит моей семье! — выходит из машины.

 

— Семейный бизнес? — нехотя выхожу, а ноги предательски подкашиваются.

 

— Был когда-то. Отец держал сеть ресторанов, пока жив был…

 

— Мне жаль, — тихо шепнула с грустью. — А почему был?

 

— Он собирался оставить все это старшему брату, даже первый Паб назвал в честь него, — держу его за руку и понимаю, что Джексон переживает и ищет меня. — Но Джеки решил, что все это не серьезно и подался в другую отрасль. А там совсем другая запутанная история, на то у него были свои причины.

 

— А ты? — пытаюсь переключить внимание.

 

— А мне, если честно, не до этого, — улыбнулся довольно и повел за собой в бар.

— Тогда кто?

 

— После смерти родителей, бабушка следит за всем этим!

 

— А что случилось…

 

— Давай не сейчас об этом! — потянул к себе, положив руку на талию.

 

— Хорошо, — виновато.

 

Подходим к барной стойке. Как и боялась, толстый Гарри у руля пивного бочонка. Остается надеяться, что он меня не запомнил.

 

— Привет, молодежь! — бросил презрительный взгляд в мою сторону.

 

— Привет, Гарри, как поживаешь?

 

— Отлично, молодой орел! Какими судьбами в наши края? — улыбается моему спутнику, а сам косится на меня.

 

— Марго хвалилась, что у вас новое меню? — дружелюбно разговаривают, как старые приятели.

 

— А то!

 

— Тогда приземлимся у окошка? Пришлешь кого-нибудь обслужить?

 

— Сам лично буду на посылках! — натянул лукавую улыбку.

 

— Бабушка, говоришь? — маловероятно. Держать такое заведение, и если оно еще и ни одно?

 

— Сегодня познакомлю с ней, тогда и поймешь! — усаживает за столик у панорамного окна.

— Сегодня? — он что, решил знакомить меня со своей родней?

 

— Сегодня, сегодня! Я телефон в машине оставил. Ты выбирай, а я мигом, вдруг Джеки позвонит? — быстро направился к выходу.

 

— Чертенок, и не страшно тебе? — зловеще прошипел толстяк. — С огнем играешь! Лезешь прям в осиное гнездо, — положил меню передо мной. — Растерзают же! — с неприязнью смотрит Гарри.

 

— Уже влезла! — ну, или втянули волки, хотя кого интересуют подробности. Да сомнений нет – я в полной заднице!

 

И тут понимаю, что мои накручивания были далеко не беспочвенными. Как я могла вляпаться в такую историю? Если он решил познакомить со своей родней, то мне конец! Как выразился Гарри: «Растерзают!»

 

— О чем разговоры ведете? — Робэрто материализовался незаметно.

 

— Я буду пиво! — заявляю неожиданно, руки дрожат от накалившихся нервов. Смотрю на бармена и делаю пофигистический вид, хотя боюсь этой всей ситуации до жути. – А лучше виски! – чтобы наверняка ужраться и послать всех к чертям!

 

— Гарри, она шутит! — садится напротив и хмуро смотрит на меня.

 

— А может нет, — огрызаясь.

 

Смотрю на Робэрто со злостью, будто из-за пива. А на самом деле, злюсь на себя. И так хочется сказать: «Два дня назад я бухала с твоим братом в этом самом баре!» Но инстинкт самосохранения не позволяет подставить себя под удар.

 

— Может, хочется что-то особенное? — делает вид, что ничего вовсе не раздражает.

 

— Да, пива! — добиваю.

 

— Да что с тобой такое?! — психует и выхватывает меню из рук.

 

— Ай! — жмурюсь от боли.

 

Острым концом папки провел по забинтованной части руки, задевая порезы.

 

— Что с рукой? — кивнул недовольно.

 

— Ничего! — огрызнулась.

 

Может еще ему рассказать, как я из-за него собиралась вены резать?

 

— Угомонись уже! — рыкнул. — Гарри, что-нибудь мясного и даме салат с устрицами!

 

— Фу…

 

Обед оказался нервным, и съесть что-то выдалось целой проблемой. Вкусная еда не хотела лезть через горло, грозясь вернуться не переварившись. Робэрто молча терпел все мои бзики и перепады настроения. Сама не понимаю, откуда во мне столько негатива? Чувства смешиваются в адский коктейль: стыд, страх, неловкость, неудовлетворенность (моральная). Но, если честно, сейчас я больше переживаю за Джексона. Каким ударом это будет для него!

 

— Брат не звонил? — прерываю нервную тишину.

 

— Нет, — задумчиво мотнул головой. — И на звонки не отвечает.

 

Скорее всего он проверил камеры и… Даже не могу себе представить, что он ощутил: боль, обида, предательство — я снова его подвела. И не только его и себя в том числе.

 

Робэрто всю дорогу странно посматривает в мою сторону. Такое ощущение, что он тоже все знает. Знает и зачем-то умалчивает. Хотя, с его-то умением скрывать ревность… Вполне может быть, что я себя опять накручиваю. Наверно, теперь мне везде будет чудиться подвох или заговор.

 

***

 

Машина быстро набирает скорость, унося нас вверх по извилистой дороге. Места сказочные: скалистые горы, укрытые зеленым хвойным лесом. Солнце клониться к закату, заставляя небо окраситься в цвет крови. Фантастическое зрелище!

 

Заезжаем во двор большого дома. Нет, БОЛЬШОГО дома. Я ничего подобного и столь красивого никогда не видела.

 

— Ты здесь живешь? — скрыть удивление не получилось.

— Да.

 

— Круто, — прошептала.

 

Передо мной открывается дом. Он словно специально замер в самом выгодном свете, предоставляя мне возможность восхититься первым впечатлением. Огромное здание кажется на удивление легким: светлые тона, множество окон и просторная терраса придают странную воздушность, даже изящество.

 

Объезжаем бассейн перед домом. Он отменно вписывается в общую картину. Вода прозрачно-голубая, с удовольствием бы поплавала.

 

— Пойдём? — Робэрто открывает дверь.

 

— Может, не стоит? — неуверенно подаю руку.

 

— Ты им понравишься, — мило улыбается и смотрит с теплотой.

 

— Что-то не уверена…

 

— Нервничать — это нормально.

 

— Им? — смотрю на него, требуя ответа. — Это кому? Ты же говорил только про бабушку? — Их много? Большая семья?

 

— Увидишь! — ведет по аллейке сквозь небольшой садик.

 

— Робэрто, — кручу головой по сторонам.

 

— Пойдем, пойдем! — входим в дом.

 

Внутри все соответствует внешнему виду дома: те же светлые цвета, разбавленные темным деревом и камнем. Все сияет чистотой и великолепием. И почему-то это до ужаса бесит!

 

— Алекса! — кричит на весь дом. — Марго! Блин, да где вы? — выводит в более просторную комнату.

 

Наверно, это гостиная. Одну стену почти полностью занимает светлый камин. Представляю себя в кресле-качалке с книгой напротив потрескивающего огня или за непринужденной беседой в прохладное время. Размечталась!

 

— Робэрто? — по лестнице спускается русая голубоглазая девушка лет двадцати. — Ты приехал?! — соскакивает и несется к нему в объятья. А он не врал, был в отъезде.

 

— Скучала? — обнимает её, отпуская мою руку.

 

Они чем-то похожи, скорее родственники — брат и сестра.

 

— Не то слово! Ты чего так долго? — отпускает его. — А это? — загадочно смотрит то на него, то на меня.

 

— Я же говорил, что ты первая увидишь ее! — гордо смотрит на нас обоих. Он рассказывал ей обо мне?

 

— Алекса! — тянет руку мне. — Я младшая сестра Робэрто! — позитивно и так радушно, но спокойнее на душе не становится.

 

— Эмили, — тихо шепнула.

 

— Я знаю! — обняла меня. — Он мне все рассказал о тебе! — да уж, интересно, что именно?

— Дом без тебя был пуст! — медленно спускается женщина преклонного возраста. — Дни считали до твоего возвращения. Даже начали было переживать! — долго же он отсутствовал, в груди кольнуло сильнее. Ищу в нем хоть какой-то изъян, но вот только зачем?

 

— Ба, познакомься, это…

 

— Эмили? Я слышала только что, — кинула оценивающий взгляд на меня. — Марго!

 

— Очень приятно, — тихо шепнула, хотя не думаю, что эта бабушка рада мне.

 

Спускается женщина с идеальной осанкой и гордо поднятым подбородком. Брюнетка с карими глазами и идеальной фигурой для ее лет, даже не могу предположить, сколько ей. Вроде, давно не молодая, но кожа подтянутая, а взгляд древний. Теперь ясно, почему она заправляет всеми делами — эта тетя полна сил и энтузиазма! Бровки домиком плавно скользнули в стороны, цокая каблучками, подошла к нам.

 

— Добро пожаловать, — пожала мне руку. — Эмили, — как-то странно произнесла, с укоризной.

 

— Алекса, Джеки не звонил? — Робэрто достал телефон из кармана, будто собирается набрать номер. — А то он трубку не поднимает!

 

— Мы только что с ним разговаривали, сказали что ты тоже едешь и не один. Да и он тоже уже подъезжает, — отвечает и мило улыбается мне. Вот радости, сейчас приедет Джексон!

 

— А меня не хотите представить новой пассии Робэрто? — в дверь вошла рыжеволосая красавица — ужасно знакомая, однозначно, я ее где-то видела и причем не так давно.

 

— Эмили, — Робэрто недовольно кинул взгляд на нее, затем на меня.

 

Что происходит? Почему у него так резко сменилось выражение лица? Кто это?

 

— Это… — прорычал сквозь зубы.

 

— Я Лара! — перебила его. — Жена Робэрто!

 

Жена…

 

Закон подлости

— Я Лара — жена Робэрто! — походкой от бедра приближается к нам.

 

Жена? Какого чёрта? Что вообще творится?

 

Земля зашаталась под ногами, перед глазами все поплыло. Сорваться бы и убежать, но стою, словно прибита гвоздями к полу. Как он мог меня обмануть? А самое главное, зачем? И зачем было приводить сюда — в дом, где живет его супруга? Насколько нужно быть бездушным, чтобы так поступить?!

 

— Исчезни, Лара! — грубо сказал Робэрто, а сам косится на меня.

 

— С чего вдруг? Пусть знает! — рыжеволосая упирает руки в бока. Небось как базарная бабка собирается закатывать истерику.

 

— Знает что? — возмущенно спросил Робэрто.

 

— Что ты ей отвел роль любовницы! Ещё и беременной любовницы — лучше просто не придумаешь! — ликующе сморит на меня. Получает удовольствие унижая меня.

 

Я — беременная любовница? Упасть и умереть бы тут от стыда, но судьба не так благосклонна ко мне, чтобы потакать моим желаниям.

 

— Ну если так, то ты у нас так легко соглашаешься выполнять роль несчастной рогатой жены? — усмехнулся Робэрто и положил руку мне на плечо. – Не слушай ее Эм, бред несет. Никакая она мне не жена! —  и кому из них мне верить?

 

Что вообще происходит? Во что я влезла? И что он себе позволяет?! Никогда не могла и представить, что буду играть роль разлучницы. Бог свидетель, я никогда не хотела этого! Я всегда таких женщин презирала и что получается, что теперь я такая?

 

— Не нужно, — с неприязнью дергаю плечом, чтобы скинуть его тяжелую руку.

 

— Малыш, брось! — нагло дергает меня к себе и прижимает лицом к груди. — Она мне не жена, — шепнул у уха. — Просто действует на нервы тебе и мне. Одного желания мало, чтобы стать женой волка.

 

— Вот именно! Не все так просто, деточка! — вспыхнула рыжеволосая, выпучив зеленые глаза на меня. – Но если так разобраться, что тогда я здесь делаю?

 

— Действительно, — выпускает меня Робэрто. — Никто тебя насильно не держит!

 

Что-то я совсем ничего не пойму. Он её гонит? Гонит свою жену или не жену? Хотя разговор ведут далеко ни как супруги, скорее как давние любовники. Жена она ему или нет? Один утверждает одно, другая другое — кому верить? И вообще, зачем мне это всё нужно? Ну где же Джексон? Жду его как спасательный круг из всей этой путаницы. Знаю что будет злиться на меня и пусть! Готова пережить любой его нервный срыв, только бы поскорее забрал меня.

— Холишь и лелеешь её только потому, что она беременная? — презрительно кинула взгляд на мой еще невидимый живот.

 

— Нет! Я выбрал её себе в пару! — что это ещё за… — Ты же хотела, чтоб я определился? Я определился, причем уже давно!

 

— Нет, — мотнула головой. — Я была повязана луной с альфой! Я твоя пара!

 

— Марго! — Робэрто нервно перевел взгляд на женщину. — Ты мне обещала, что к моему возвращению решишь эту проблему.

 

— Я не проблема! Я твоя…

 

— Умолкни! — голубоглазый шагнул в её сторону, пронзая грозным взглядом.

 

— Эй, — задеваю неуверенно его руку. — Робэрто, ты чего? — на мгновение показалось, что он собирается ударить её. — Только без насилия!

 

— А тебе скажу честно — ты не доносишь волчонка! Просто не сможешь — не хватит сил выносить сверхъестественное существо! Оно сильнее тебя в сотни раз, — Лара пожала плечами. — Максимум семь месяцев, да и разродиться ты не сможешь! Вот она — плата за любовь к волку.

 

«Чего? Она это серьезно?» — подкосило хуже ноги. Не об этом ли мне пытался сказать Джексон? Хотя нет речь шла об аборте! И какая разница, что так и что эдак – мне не выжить!?

 

— Угомонитесь, — спокойно сказала Марго, будто ничего другого и не ждала. — Джексон подъехал, хотя бы при нём не устраивайте концерт! — пронзает молнией насквозь, чувствую, как все занемело.

 

Джексон? Задрожали поджилки, в голове помутнело, только бы не упасть в обморок или, еще хуже, не разревется. Как смотреть ему в глаза, что сказать и как объяснить? Как ему объяснить всю ситуацию? Если смогу что-то вымолвить! Чувство вины валит наповал. Джексон умный мужик, может сам как-то разрулит всю эту глупо сложившеюся ситуацию?

 

Через считанные секунды входит в дверь. Медленно шагает — руки в брюки, темная рубашка — расстегнуты две верхние пуговицы, галстук сбоку весит небрежно. Как всегда зол, но совершенен по своему.

 

— Джексон, — с любовью произнесла женщина, быстро шагая к нему. Повела себя, будто любит и уважает больше всех остальных находившихся в этой комнате. Или хочет это так выставить, метнув бисером? Если честно не очень она мне понравилась Марго. Ничего плохого не сказала и не сделала ещё, но взгляд очень уж презренный.

 

— Марго, — натянул улыбку.

 

Пронзает взглядом меня — просто испепеляет. А я стою и не дышу. Кажется, что застываю в пространстве. Воздух вокруг становится тяжелым, каждый его глоток режет легкие, словно вдыхаешь ядовитые пары. Теперь-то я поняла какой из Ливертонов звонил мне в тот день. И это означает одно, что и в этом Робэрто не обманул. Он звонил, а я гуляла. И спор у колледжа, странно среагировал Джексон. Он подумал, что я ему выдаю его же брата, пока не выпалило его имя следом. То был испуг и растерянность в глазах – он уже догадывался, а я в неведение скакала вокруг Джексона.

 

— Что с твоим телефоном? Мы еле до тебя дозвонились, — целует в щеку и обнимает его Марго.

 

— Разрядился в неподходящий момент, — смотрит сквозь неё на меня и Робэрто.

 

— Джеки! — голубоглазая подскочила и повисла на его шее. Я бы тоже так хотела себе позволить!

 

— Принцесса моя! — крутанул её вокруг оси, обнимая.

 

— Джеки! — Робэрто подошел к нему, оставляя меня позади. Как же мне страшно, сердце мечется, холок внутри не прекращается.

 

— Робэрто, — пожал ему руку, стукнулись плечами и наконец обнялись.

 

— Ты чего так долго? — дурачась поднимают друг друга, будто меряются силами, как подростки. Они браться и друзья. Что же я наделала! Закрутила с двумя взрослыми мужиками ещё и родными братьями. Я совсем запуталась…

 

— Потом! Хочу тебя кое с кем познакомить, — поворачиваются в мою сторону. А я хочу просто исчезнуть куда-нибудь! Испариться, раствориться,  провалиться куда-нибудь, но только не находится здесь.

 

— Какого черта ты делаешь, Робэрто? — злобно прошипел в его сторону.

 

Сердце задребезжало в груди, бьется, ударяется о грудную клетку. Он мое спасенье, моя надежда. Вмиг расставит все на свои места, если захочет.

 

— Браун! — прошипел сквозь зубы, подходя впритык. Сердце сжалось, не зная, чего ожидать. — Да чтоб тебя! — схватил меня за воротник рубашки и дернул грубо на себя.

 

— Джеки! Джеки, — подскочил Робэрто. — Она всего лишь его внучка, не больше! — пытается отцепить его от меня. — Она не в курсе! — в курсе чего? Я ещё чего-то не знаю? Что? О чем они?

 

— И ты привел её сюда? — дернул ещё раз, оттолкнул назад и отпустил меня.

 

Падаю на диван, ударяюсь о мягкую спинку. Не больно, а как обидно! Что они имели виду? Чья внучка? Он нагло назвал мою фамилию, но зачем, если не собирался говорить о нас? И с чего вдруг я решила, что он мой спаситель? Заступится и заберет отсюда — размечталась!

 

— Джеки, давай поговорим. — Робэрто одергивает его.

 

— Ещё успеем! Так с ума сойти не долго! — поспешно покидает комнату.

 

— Эмили, — Робэрто снова подходит ко мне.

 

— Не нужно! — встаю, не даю ему близко подойти.

 

— Он просто вспылил! — пытается оправдать брата. – Он хороший, вот увидишь!

 

— Да, как же… — так и хочется пуститься следом за ним и раскричаться.

 

Ещё бы мне не знать, от чего Джексон бесится. Но искать причину в какой-то внучке, чтобы так меня унизить! Потираю шею, которая почему-то жжет неприятно. Может от туго натянутого воротника?

 

— Что за внучка? Чья внучка? — ничего не соображаю, а сама шею свою потираю.

 

— Не сейчас, Эмили. Это старая и долгая история, — ещё одна долгая история, которую хочу знать сейчас, чтоб понять, что же все-таки происходит?

 

Снова входит Джексон, вот только у него в руке мой клетчатый чемодан. Он был на станции и забрал мои вещи, а значит, просмотрел камеры. И неужели не было понятно, что я не по своей воле оказалась с Робэрто?! Он снова отказывается от меня? Именно тогда, когда я решила, что мне лучше с ним?

 

— Так понимаю, это твоё?! — с пяти шагов швыряет мне под ноги.

 

Чемодан с грохотом валится на пол, скользя, едет к моим ногам. Ударяется об меня и останавливается.

 

— Добро пожаловать в семью! — с издевкой говорит Джексон.

 

— Джеки, — Робэрто в недоумение смотрит на него.

 

Да! Мне тоже очень интересно, как он объяснит пребывание моего чемодана у него.

 

— Не надейся, что буду постоянно за тобой подчищать, беспредельщик! — чего? И всё? Робэрто не тормози, спроси ещё чего-нибудь!

 

— А ты нашел то, что искал?

 

— Нет! — направляется к выходу.

 

— Я с тобой! — Робэрто рванул за ним. — Эмили, я скоро буду… — мельком говорит мне.

 

Стою в растерянности и не успеваю мысли собрать: кто и что к чему тут? Куда они собрались? И почему Джексон ведет себя, как чужой? Не могу поверить, он так просто сменил маску и отключил все чувства?

 

— Смысла нет, — остановил его Джексон. — Ты лучше со своими курицами разберись, братишка! — и все поняли, кого именно он имел виду — я и рыжеволосая. И за сегодня не первый раз меня обозвали курицей. Наверно я и есть курица, которая даже не может за себя постоять!

 

Смотрю вслед Джексону и все равно не могу злиться на него. Если бы я только могла разговаривать, как Робэрто, телепатически. Пытаюсь понять ход его мыслей: он одобряет выбор брата, уступая меня ему, или он думает, что это моё решение?

 

— А со мной даже не поздоровался, — негромко сказала Лара.

 

— Тебе больше всех повезло, — усмехнулась Марго. Стоит как вкопанная, не меньше всех остальных шокирована внезапным пополнением в семье.

 

Потираю шею, которая всё ещё неприятно жжет. Чего-то не хватает…

 

— Вот чёрт! — меня осенило.

 

Джексон не собирался меня пугать или ещё что-то насилию подобное. Он незаметно для всех содрал с моей шеи ожерелье с подвеской — ключ, который сам же и подарил. Наверно, все-таки мама была права — этот подарок был в качестве предложения руки и сердца, которое он только что отозвал.

 

— Вот так вот… — слёзы заполнили глаза. – То дарят то забирают, — тихо шепнула. Так стало пусто на душе, невыносимо больно. Что сказать человеку, которому ты не нужен? Который так просто взял и отказался от тебя!

 

— Ты чего? — Робэрто смотрит вопросительным взглядом.

 

Джексон на какой-то миг обернулся и пустым взглядом посмотрел на меня. Ни злости, ни обиды в глазах, а спокойно без каких-то либо эмоций. Вышел, будто смирился со всей этой ситуацией, оставляя меня — бросая снова.

 

Грустно и безразлично всё — я потеряла его. Потеряла то, что никогда не хранила и не ценила. Всегда считала его бонусом, который прицепился ко мне и никуда никогда не денется. Откуда могла знать, что у меня было такое сокровище? Только сейчас понимаю, что именно чувствую к нему и кого потеряла! Пословица сама собой кружится в голове: «ЧТО ИМЕЕМ — НЕ ХРАНИМ, ПОТЕРЯВШИ — ПЛАЧЕМ» Вот только как мне нужно было хранить и оберегать его?! Что нужно было сделать?

 

Ватные ноги — это земля шатается или просто голова кружится? В висках пульсирует боль, в ушах не смолкает звон. Теперь остается надеяться, что Лара права в том, что я с трудом доживу до семи месяцев беременности. Семь мучительных месяцев. Я согласна покинуть этот мир! Не вижу смысла больше жить!

 

— Отвези меня домой! — слёза капают невольно.

 

До невозможности хочу раскричаться в истерике, проклинать всё и всех на свете!

 

— Ты дома, — недовольно рявкнул Робэрто.

 

— Да чёрта с два! Я не буду с тобой жить! — вскипела и начинаю выплескивать. — И плевать, что я беременна! Я его не хочу! — при всех нагло заявляю. Терять мне нечего больше, уже потеряла! – Вытащите его из меня!

 

— Это из-за слов этой дуры? — Роберто тоже начинает вскипать. — Она врёт! Всё будет хорошо!

 

— Да мне без разницы, кто и что тут врёт! Я даже согласна сдохнуть через семь месяцев, но не быть рядом с тобой! Не трогай меня!

 

— Эмили…

 

— Отпусти меня! Если она права, после придешь и заберешь своего волчонка.

 

— Эмили, да она просто пугает! – пытается всячески успокоить.

 

— Мне все равно… я не буду с вами тут жить!

 

— Эмили, — шагает на меня.

 

— Не подходи, — пячусь назад. — Как Джексон сказал: — катись к своей курице! А я не буду всё это терпеть!

 

— Да не жена она мне, — усмехнулся и продолжает на меня шагать. — Ты — моя курица! — еле сдерживает смех.

 

— Хрен там!

 

— Ты ещё ругаться умеешь? — подскочил и закинул меня плечо. — Алекс, возьми чемодан. Покажем Эмили, где можно отдохнуть и собраться мыслями.

 

— Иду, — девушка берет чемодан и плетется сзади. Странными глазами посматривает, а когда встречаемся взглядами, то свой отводит.

 

— Мне не нужно отдыхать! Я хочу домой! Это неправильно…

 

— Мы все неправильные, хватит вопить! — хлопнул меня по заднице.

 

— Не смей меня трогать! — все кипит внутри, голова кругом от положения вверх тормашками.

 

— Вот и пришли! — бросает меня на широкую кровать. — Иди ко мне, — наклоняется и пытается приставать.

 

— Ладно, увидимся за ужином, — смущенно произнесла Алекса и быстро вышла в дверь.

 

— Чья это комната? — осматриваюсь. Все в серых тонах, однозначно, здесь царит мужской характер.

 

— Моя! — ползет на меня.

 

— Я буду спасть с тобой в одной комнате? — отползаю.

 

— И не только, ещё и в одной кровати, — хитро улыбается.

 

Может, Роберто и прав, нужно передохнуть — силы покидают меня, но из всех сил пытаюсь сопротивляться этому. Слишком много нервных всплесков было за сегодня, не чувствую ни рук, ни ног. Еще час назад я бы сгорала от стыда и жалела Роберто из-за того, что он не знает правды. Но сейчас смотрю на него и со злобой в душе произношу: «Так тебе и надо!» — это за Лару!

 

— А Лара? — устало откидываю голову на кровать, признавая поражение от своей физиологии.

 

— Мы были помолвлены, но я так и не признал в ней пару! — неприятно сказал. — Точнее, даже не я был помолвлен…

 

— Почему?

 

— Теперь это не важно! — гладит меня по щеке.

 

— Но она живет здесь?

 

— Не все так просто, Эмили, — устало вздохнул. — Я не могу признать тебя публично парой, пока ты не будешь одной из нас, и обратить тебя в положении тоже не могу. Остается дождаться рождения волчонка. Обратим тебя, и официально будешь признана моей женой в моей стае. А Лара сама виновата в своем положении.

 

— Ты собираешься меня обратить? — а меня спросить, видимо, никто и не собирается. Обратить в волка?

 

— Конечно, — поцелуями спускается по шеи вниз. — А где твоя цепочка? Вроде бы с утра что-то весело?

 

— Потеряла, наверно, — отчаянно вздохнула.

 

Вспоминаю каждый момент: как он подошел, как злобно схватил за воротник, как дернул и как медленно просунул руку в карман. Он просто убрал украшение, а я и не заметила. Смотрел на меня, как на врага народа, с ненавистью. Лучше бы он мне там зарядил по шее и забрал, но что теперь об этом говорить? И я, испугавшись, промолчала.

 

Теперь прокручиваю в голове, а что было бы, скажи я обо всем? А что, если он ждал, что я первая признаюсь? А может, и хотел, чтобы промолчала? Остается только гадать об упущенном моменте.

 

— Ты же понимаешь, что это будет насилие? — лежу, не шевелюсь и никак не реагирую на его прикосновения.

 

— Чёрт тебя побери, Эмили! Я же тебе всё объяснил! — он, наверно, решил, что это из-за Лары.

 

— Роберто, я не хочу, — зажмурила глаза, чтоб не видеть его выражение лица.

 

— Говорили мне, что беременные женщины невыносимы! Но чтоб до такой степени… — прорычал сквозь зубы и ударил подушкой по лицу.

 

Вроде не больно, но удар сотряс весь мозг в голове. Схватилась за нее и уткнулась лицом, тихо роняя слёзы. Сжимаюсь в комочек на кровати и не выпускаю подушку из рук, медленно задыхаюсь, но упорно лежу и жду, пока уйдет Роберто.

 

— Отдыхай, — тихо шепнул и хлопнул дверью.

 

Интересно, что будет, когда Роберто узнает? Хотя как он узнает, если Джексон не скажет, так как у меня точно духу не хватит признаться в этом. А кроме нас, никто больше и не в курсе…

 

Лара? Точно, это Лара была в кабинете у Джексона за день до моей выписки. И как я сразу её не вспомнила? Она обнималась с… Вот это да! Думаю, она меня тоже вспомнила. Смотрела как-то странно, наверно, понять не могла связь между мной и Джексоном. Вел себя при всех, как чужой, словно впервые видел, но в тоже время она знает, что он мой лечащий врач. Даже не знаю, что и предполагать? В порыве ревности и гнева может рассказать Роберто, хотя это тоже ничего не доказывает. Врач и врач себе.

 

Чуть убираю подушку, давая проход воздуху. Вздыхаю глубоко и со всхлипыванием. Обнимаю крепче бездушную вещь, закрываю глаза и даже не пытаюсь рассмотреть, где я лежу. Всё так безразлично, куда-то проваливаюсь, кружусь и падаю…

 

***

 

Теплая рука прижимается к моему животу и тянет. Сзади кто-то лежит, такой горячий и громко дышащий в ухо. Кусает за мочку уха, приятно, мурашки бегут по коже, но не могу выпрыгнуть из глубокого сна.

 

«Прыгаю с водопада вниз, ныряю, меня тянет вниз что-то или кто-то. И не пытаюсь брыкаться — в воде я словно рыба, которая не нуждается в воздухе. Высвобождаюсь из чьих-то рук и начинаю плавать под водой по просторам голубого озера. Тень мелькнула мимо меня, намного быстрее и больше. Пугаюсь этого большого пятна и пытаюсь всплыть быстрее, чтобы выбраться на сушу. Сзади подхватывают крепкие руки и помогают выплывать.

 

 Я всегда с тобой! Я же обещал, пока стучит мое сердце я всегда буду с тобой! — ласковый голос Джексона, — Мое глупое существо, — усмехается и выносит меня на берег, прижимая к себе.»

 

— Джексон, — трусь щекой о колючую щеку.

 

— Эмили, — рык Роберто в ухо вырывает меня из сна.

 

Понимаю, что имя Джексона выдала наяву! Паника охватила — как мне объяснить это Роберто? Сжала кулаки и задрожала от страха. Как я могла так оплошать?!

 

— Джексон, — снова выкрикнула его имя. — Не трогай меня! — решила сыграть роль, авось прокатит?

 

— Эмили! — Роберто начал трясти меня за плечи. — Алло! Проснись! — громко начинает будить меня.

 

Открываю глаза, смотрю на Роберто и пытаюсь понять — прокатило или нет? Саму всё ещё дергает немного, сдерживаю медленное дыхание. Наверно, нужно было вскочить после того, как глаза открыла. Симулировать, что проснулась в мокром поту, ну или что-то подобное — стормозила!

 

— Какого чёрта?! — поднимает меня и сажает.

 

— Что? Хватит уже трясти меня! — отпихиваю его. — И так голова трещит!

 

Злобно смотрит, садится напротив, наверно, пытается анализировать, что это сейчас было?

 

— Что тебе снилось? — чувствую, как сдерживает злой тон.

 

— Не помню, — тихо в ответ.

 

Думаю, лучше так, снова врать не могу, это только усугубит моё положение. Это был всего лишь сон — как любить, так и убивать мог Джексон. Роберто должен понимать, что мы не контролируем сны, даже если они связаны с нашим подсознанием. Надеюсь, за сны меня не будет терроризировать?

 

— Может, хватит на меня так смотреть? — откидываюсь на бок, чувствую слабость и тяжелую тыкву вместо головы.

 

— Поднимайся, пойдем ужинать! — недовольно кинул на меня взгляд.

 

Как я его понимаю, он бьется в сомнениях. К чему было выкрикнуто имя его брата — первое не было в страхе! При первом я терлась об него, думая, что прикасаюсь к Джексону. Как же меня это все достало! Куда я влезла? Действительно осиное гнездо! Однозначно, нужно делать отсюда ноги! Вот только как это сделать?

 

— Я не пойду, — пробубнила и потащила подушку к себе.

 

— К чему всё это? Ты же понимаешь, что потащу тебя за шкирку вниз! — этот самоуверенный тон начинает раздражать все больше и больше.

 

— Зачем? Не проще ли оставить меня в покое?!

 

— И будешь голодной лежать?!

 

— Это лучше, чем получить тарелкой супа в лицо от твоего Джексона, или ещё лучше — выслушивать прогнозы о собственной смерти от твоей Лары! — выпалила всё, что думала о них.

 

— Ты боишься Джексона? — гонор погас. — Он просто вспылил, на самом деле он не такой!

 

— Конечно, — пробубнила.

 

— Тем более, его нет!

 

— Это ничего не меняет! Если я не в твоем плену, то научись уважать мои желания! — выходить не хочу, терять ещё пару десятков нервных клеток, которые гарантировано пригодятся!

 

— Твое желание — бревном валятся на кровати?! — встал, психуя.

 

— Приятного аппетита! — легла поудобнее и уткнулась в подушку.

 

— Прекрасно! — хлопнула дверь.

 

Почаще бы он так психовал и оставлял меня в покое, а то что-то все повадились решать за меня. Когда мне встать, когда поесть, где жить, где спать! Чувствую себя какой-то мебелью, которую двигают туда, куда им этого хочется, ставят так, как их глазам это приятно.

 

Лежу и чувствую облегчение — отвязалась от неприятного ужина с этим семейством. Все-таки он подумал, что я испугалась Джексона. Ну и хорошо — меньше вопросов и презрительных взглядов!

 

Закрываю глаза и не могу больше уснуть, в голове громко стучат мысли. Не просто стучат, а тарабанят, превращаясь в образы и неприятные картины. Фантазия не на шутку разошлась!

 

В комнате темно, не знаю, сколько времени, но чувствую, что поздно — солнце уже давно село. За окном послышалась, как завелась машина и, отъезжая, осветила комнату фарами. По очереди выхватила из темноты стены и тут же умчалась. Мощный рев мотора спортивной машины уже слышался вдалеке, когда я подняла голову от любопытства.

 

Если Джексона нет, то это был Роберто, а значит, мужиков нет дома! Можно спуститься и хотя бы попить простой воды. И к чему вся эта логика? Что теперь, не пить и не есть, как сказал Роберто!

 

Медленно и неуверенно шагаю к темной двери, в щели которой проникает тусклый свет извне. И чего я так страшусь, или кого? Почему бы мне не забить на них всех и жить дальше? Все-таки я здесь не по своей воле! Хотя я их никого не знаю и не знаю чего можно ждать или ожидать от этой странной копашки. Думала что знаю Джексона и тут ошиблась.

 

А жить дальше с кем? С Роберто? Не могу даже в мыслях его больше подпустить к себе. Из-за жены? Хотя кто знает — жена она ему или нет. В любом случае, здесь ничего не ясно и как-то утаено всё! И если честно, не уверена, что она причина этому.

 

Джексон? Как смотреть ему в глаза? Если бы он не был ему братом и больше никогда не появлялся в моей жизни, может быть, я бы смирилась, успокоилась и, может, даже снова влюбилась в Роберто. Но жить в одном доме, видеть живое напоминание своей страсти и взаимного желания…

 

— Эх! — громко вздохнула своим больным мыслям.

 

Тихо спускаюсь по лестнице и не знаю, куда свернуть, чтобы то была заветная кухня. Пугающая тишина — никого нет. Вроде бы так и хотелось, но в тоже время не по себе как-то. Как вор крадусь, пугают собственные неуклюжие шаги.

 

Побродила по холлу, затем по гостиной. Заглянула в каждую дверь внизу, в надежде, что у них у всех комнаты наверху. Вот было бы неловко забраться без стука к кому-нибудь в личные покои! Но, к счастью, этого не случилось — я нашла то, что искала — кухня.

 

Свет уже горел, когда вошла. Наверно, кто-то либо тут был не так давно и сейчас вернется, либо просто забыл выключить свет? «Нужно пить и сваливать отсюда» — первое, что стукнуло в голову.

 

Большая светлая кухня, как и весь дом, в классическом стиле и в классических тонах. Тот, кто все это обустраивал — человек старой закалки. Сразу в глаза бросается образ Марго. Тётенька, которую никак их бабушкой не назовешь!

 

Оборудована современной техникой, большое место для посиделок. Даже если пригласить на обед большую компанию, то она свободно разместиться за этим овальным столом. Можно сидеть и наблюдать за цветущим садом, в котором горят ночники, освещая лужайки и клумбы. Так красиво, если никто не появится то пойду посмотрю…

Ладно, хватит всё это разглядывать, нужно уже как-то перебороть свое любопытство и восхищение.

 

Беру стакан со стола и открываю холодную воду. Споласкиваю его пару раз, не для того, чтобы промыть после кого-то, а скорее, чтобы остудить и насладиться холодной водой. Наконец, удовлетворившись охлажденной посудой, набираю воды. Начинаю пить, холодная вода течет по органам, приятно гася жажду.

 

— Жаркий мужчина — Роберто?! — пугает голос Джексона сзади.

 

— Что? — чуть не поперхнулась. Вот поела и попила!

 

Ни один глоток больше не сделан, сердце замерло в страхе. Стою спиной и не решаюсь повернуться. И какого черта он подошел ко мне? Так решительно меня оставил с ним в обед, а теперь будет упрекать, что я тут?

 

Аккуратно кладу стакан на стол, тихо перевожу дыхание. Будет разумнее просто пройти мимо, сделать вид, что ничего не происходит, как сделал сам пару часов назад. Вот только откуда взять столько смелости? Ноги как всегда предательски держат с трудом.

 

Поворачиваюсь, потупив взгляд в пол. Чтобы он не сделал или не сказал — я не найду сил, чтобы ещё раз взглянуть в его карие глаза. Может, и виню его в слабости этого дня, но в тоже время оправдываю и защищаю в душе, ссылаясь на то, что он любит своего брата. И забирать его беременную девушку было бы верхом эгоизма с его стороны. Я даже не представляю, как бы я поступила со своим братом! Наверно ради того, чтобы он был жив, и был счастлив в этом мире, я бы отдала всё! И как теперь винить Джексона в содеянном.

 

— И как? — преграждает путь.

 

— Дай пройти, — тихо шепнула, глотая комок в горле. Пусть будет всё как есть – я не в праве ему что-то предъявлять.

 

— Да брось! — одернул меня обратно. — Ты же этого хотела? У вас семейная идиллия — ребенок, отец ребенка…

 

— Отстань! — пытаюсь пройти мимо, отталкивая его от себя.

 

Чувствую, как от него разит алкоголем. Не уж то с горя пошел и напился? И чей бар, интересно, пострадал от такого непьянеющего алкоголика? Как легко просто уйти от проблем и залить всё это виски.

 

— Эмили! — схватил за плечи и пошатнулся. — Смотри мне в глаза, когда я с тобой разговариваю!

 

— Да ты пьян! О чем можно с тобой разговаривать?! — смотрю в его глаза, полные безумия. — Не трогай меня! — пытаюсь высвободиться из его сильных рук. — Я буду кричать!

 

— Валяй! — усмехнулся и прижал к столу. — И что ты скажешь тем, кто нас увидит?

 

— Правду! — нагло заявляю ему в лицо.

 

— Какую? — в глазах смешинки — он меня в серьез не воспринимает.

 

— Самую настоящую, — тихо произнесла.

 

— Как ты хочешь меня? Или как хочешь Роберто? Каков он с тобой?

 

— Хочешь знать в мельчайших подробностях? — понимаю его ревность, но он играет мне на нервы. — Если бы я ещё сравнить могла, — намекая на то, что с ним так ничего и не получилось.

 

— Нужно было оставить тебя Стиву! — прошипел сквозь зубы, кидая безумно злой взгляд.

 

Хорошо, что не может глазами убивать людей или извергать молнии. В противном случае, всех бы поубивал и всё бы тут сжег вместе со мной.

 

— Что? — еле выговорила, слезы начинают душить. — Да как ты… — вмиг охватила неприязнь — не ожидала, что такое услышу от него! – Ну конечно, тогда я бы не досталась твоему младшему братцу…

 

— Все вы ягодки одного поля…

 

— Да и вы тоже! — начинаю вырывать руки и сильнее толкаться. — Чуть не трахнул девушку своего брата! — назло, чтобы вывести его из себя. Бью тем же ломом, что и он меня. — А ведь ты же догадывался, кто был со мной?! — хотя сама не уверена в своих словах, говорю наугад.

 

— Я не знал! — схватил за порезанную ладонь и потянул к себе.

 

— Аааа… — завизжала от боли.

 

Смотрит мне в глаза и сжимает сильнее, будто получает удовольствие от моих мучений. Не получилось словами ударить больно, решил физически добить?

 

— Хватит! — кричу и тут же затихаю, кажется, что чем сильнее кричу, тем становится больнее. А он сжимает сильнее и сильнее. — Пожалуйста… — пропищала.

 

— Джеки! — в кухню влетел Роберто и отшвырнул от меня Джексона.

 

— Джексон, — возмущенно окрикнула сзади Марго. — Что здесь происходит?

 

— Уже ничего! — недовольно окинул всех взглядом, поправил воротник рубашки, развернулся и вышел из кухни. – Всем спокойной ночи!

 

Все смотрим друг на друга молча какую-то минуту. Я потираю ладонь в шоке от жестокости Джексона, но тоже молчу. Не думаю, что нужны мои комментарии.  Рана дергает и зудит, больнее чем когда резала руку. Только бы не закровила.

 

— Марго, отведи Эмили к себе, — Роберто разорвал неловкое молчание. — Я поговорю с ним!

 

— Я сама с ним поговорю, — сказала спокойно, останавливая Роберто. Так и хочется им сказать, и что вы ему сейчас докажите! Как можно успокоить влюбленного с разбитыми мечтами человека?

 

Марго ещё раз взглянула на меня неодобрительно, умная женщина начинает что-то подозревать? И пусть! Пусть винит меня во всех грехах! Мать кривая душа – любимая фраза моей бабки. Марго вздернула недовольно правую бровь и вышла следом за Джексоном.

 

— Эмили, — Роберто пытается помочь мне. — Что произошло?

 

Стою в полусогнувшимся состоянии и держусь за руку. Крови нет, но ужасно болит, будто режут изнутри.

 

— Он уже ответил на твой вопрос! — огрызаюсь.

 

Срываюсь на Роберто, хотя понимаю, что это несправедливо по отношению к нему. Он-то не в курсе происходящего, что делает из него дурака, причем незаслуженно. Как долго это может длиться? В конце концов, он все равно когда-нибудь узнает.

 

— Эмили! — дергает меня к себе.

 

— Что тут скажешь! — смотрю в глаза и понимаю, что если они со мной так, то мне не нужно опускаться до их уровня. — Пьяный и неадекватный.

 

Позволяю Роберто подхватить меня под руку, только он берет за талию и прижимает к себе с любовью. Это невыносимо! Нужно срочно находить выход, так жить нельзя! Они меня просто растерзают — один любовью, другой ревностью и ненавистью.

 

— Не нужно было тебя оставлять одну… — вмиг оказались у него в комнате.

 

Вся эта чертовщина простому человеку так чужда. Сила, скорость, телепатия и ещё что-то подобное растет у меня в животе.

 

— Ну, не ходить же попятам за мной или за ним, — ложусь на кровать.

 

— Но и так тоже все оставлять нельзя! — чувствую, как он злится.

 

Лежу, а меня всю ещё трясёт от нервов. Ладонь болит, а кровь так и не пошла, хоть раны затянулись тонкой пленкой. Не такой уж и пьяный был этот медик, знал, куда и как давить. Оставил боль, чтобы я не могла забыть о нем!

 

— Я сам поговорю с ним! — раздраженно проговорил.

 

— Роберто! — поворачиваюсь к нему. — Не оставляй меня, пожалуйста, — тяну его за руку к себе.

 

Не думаю, что это приступ нежности к нему, скорее страх, что они могут сцепиться. Ещё не хватало, чтобы из-за меня братья разругались. Вспыльчивый Роберто и неадекватный Джексон — не лучшее настроение для разборок.

 

— Поговорить вы ещё успеете, — тихо шепчу, подтягивая его к себе.

 

— Ты дрожишь, — послушно ложится рядом и обнимает. — Ты всё ещё боишься? Сюда он точно не явится! — прижимает меня крепко.

 

— Я знаю, — доверчиво кладу голову на его руку. — Это не страх, это просто нервишки шалят, — нервно усмехаюсь.

 

— Ммм… — замурлыкал на ухо. — Хочешь сказать, что ты не из пугливых?

 

— Как-то о страхе не задумывалась на тот момент… — Джексон уж слишком глубоко в душу запал, чтобы его бояться.

 

— О нём ещё и задумываются? — руки поползли по животу верх.

 

— Ну всё, кто-то заводится, — ловлю его ладони, чтобы не расходился особо.

 

— Так ты провоцируешь, — кусает мочку уха и тяжело дышит.

 

— Неправда, — спокойно и без сопротивления. — Я не могу здесь и сейчас, при таких обстоятельствах.

 

— Но теперь это твой дом, и ты рядом со мной, — вот только что-то это меня не особо успокаивает.

 

— Я не могу расслабиться в такой стрессовой ситуации…

 

— То, что ты делаешь, это наказание для меня, — вздыхает горько.

 

— Не хочу тебя наказывать, — усмехаюсь. — Тем более таким образом!

 

— Смеешься, — играя, рычит.

 

— Нет! — поворачиваюсь и смотрю в его глаза, которые даже в темноте сверкают таинственно красиво. — Я не мазохист! — пихаю его.

 

— Зато я мазохист, если меня вывести! — губы сгибаются лукаво.

 

— Не верю! — и правда не верю, не похож на мазохиста. — Ты милый…

 

— Милый? — удивленно смотрит на меня. — А ты выведи меня и поймешь, о чем речь! — нежно гладит по щеке — приятно, начинаю расслабляться в его объятьях. Он умеет расположить к себе, даже в столь нервном состоянии.

 

— Не думаю, что это возможно, — усмехаюсь. С утра вывожу, а он все такой же пушистик, колючки не выпускает. Терпеливо пережидал моё ужасное настроение от противного характера.

 

— Поверь, возможно! И когда это случится, тебе несдобровать! Буду наказывать так, как этого захочет моя внутренняя сущность — мой волк! Мой ненасытный зверь…

 

Перебиваю его пугающий рассказ поцелуем. Нежно касаюсь губ, неуверенно тяну руки к его шевелюре. Да! Я сама захотела его поцеловать. Вот только не знаю, это назло Джексону или просто спонтанное желание? А может и то, и другое! А рука ноет, так и напоминает о злом Джексоне.

 

— Я уж думал, что не дождусь, — прошептал и со страстью впился в губы.

 

Жадно посасывает, кусает до боли. Стягивает майку с себя и начинает с меня снимать рубашку. Поцелуями спускается по шее вниз к груди, ладонями обхватываю его за сильные плечи. Дело доходит до груди, начинаю стонать и выгибать тело, подставляя ему себя.

 

Отдаю себе отчет в том, что просто поддаюсь страсти, и что весь волчий дом на ушах и слышит нас. Будет мне потом стыдно или нет — я не знаю. Будет! Знаю только одно — это последняя ночь с Роберто. Как только выпадет возможность выйти из этой комнаты — воспользуюсь моментом и сбегу.

 

— Эмили, — кидаюсь сама на него.

 

Поцелуями хожу вокруг его сосков, покусываю нежно и даже грубо. Он закрывает глаза, стонет и охватывает голову руками.

 

— Ты сводишь меня с ума! — медленно расстегиваю пуговицу и молнию на его джинсах.

 

— То-то же, — набираюсь наглости и дотрагиваюсь до его твердой эрекции.

 

— Специально выводишь! — поднимается и смотрит в глаза.

 

Вздыхаю, но не отвожу взгляд. Щеки горят от смущения, наверно красные, как помидор.

 

— Хватит возни! — откинул меня на спину и принялся за мои джинсы.

 

Возбужденные глаза, тяжелое дыхание и быстрые движения. Неожиданно замирает, так и не стянув с меня джинсы. Смотрит каким-то странным взглядом, замирает.

 

— Ты чего? — кинуло в жар. «Что на этот раз случилось?» — пронеслось в голове.

 

— Тише, — и продолжает прислушиваться.

 

— Роберто! — еле уловимый моим слухом голос за дверью.

 

— Какого хрена?! — недовольно выругался.

 

— Кто это?

 

— Марго. Да что за день-то сегодня такой?! — встал и быстро подтянул свои джинсы.

 

— Закон подлости! — смеясь, тоже застегиваю ширинку.

 

Лежу и смотрю на него — возбужденный и злой. Хмурые брови и надутые губы, как у маленького мальчика, у которого отобрали игрушку. Только гордость не позволяет заплакать от обиды, остается букой злиться на окружающий мир.

 

— Не смей одеваться! — наклонился ко мне, нежно гладя по щеке и целуя. — Я быстро разберусь с этим законом подлости, который ополчился на нас с самого утра! — надел майку и вышел из комнаты.

 

Полуголое тело обдувает прохладный ветерок с открытого окна. Сквозняк остудил нахлынувший жар, а потом начал продувать насквозь, покрывая тело гусиной кожей. Охватывает неловкое чувство, что за чувство не могу понять, не могу ни с чем сравнить. Едкое до глубины души и неприятное до тошноты. Будто кто-то смотрит на меня и осуждает, хотя в комнате я лежу одна. Этот кто-то постоянно присутствует рядом с нами — что-то вроде всевидящего ока.

 

Отыскиваю вещи на кровати и быстро надеваю. Если кто-то и наблюдает за нами извне, то мне ужасно стыдно перед ним. Наверно, это и есть то чувство, которого я так боюсь всегда — стыд! И откуда во мне проснулась совесть?

 

— Что мне делать? — шепчу, как умалишенная в пустоту. — Подскажи! Ну, хоть намекни! — точно схожу с ума, уже разговариваю сама не знаю с кем!

 

Подхожу к окну и смотрю, как Алекс забегает в спешке в дом. Тревога охватила меня, нервно задрожали руки. Что же могло случиться? Как бы мне хотелось хоть краем уха услышать, что же там происходит?

 

Открываю тихо дверь и, крадясь, спускаюсь по лестнице вниз. Подслушать нереально — у них слишком чуткий слух! Но и сидеть в комнате тоже невмоготу. В доме нет никого, хотя везде горит свет. Стою в холле и смотрю на входную не запертую дверь. Слышу, как нервные голоса Джексона и Марго доносятся из дальней комнаты, но, что они там обсуждают, не разобрать.

 

Стою на распутье между выходом и любопытством. Шагни к ним ближе, они сразу меня почуют, я даже не успею пару слов разобрать, как меня обнаружат. Если бежать, то нужно сейчас! Чем раньше выбегу, тем дальше буду, тем больше шансов, что они меня не поймают!

Конечно же я выбираю свободу! Мне хватило и полдня, чтоб понять, какая жизнь меня ждет. Трясущимися ногами крадусь дальше к выходу. Медленно и тихо выхожу в дверь. По выездной лужайке беззвучно бегу к воротам.

 

Ворота заперты! Недолго раздумывая, по вьющимся железным прутьям лезу наверх, ближе к забору. К счастью высоты не боюсь, перекидываю ногу через забор и также аккуратно слезаю и бегу дальше.

 

Вот она — свобода! И дышится даже по-другому! Бегу по склону вниз, легко передвигая ноги, хоть бы они там ещё долго спорили и совещались — волчье отродие!

 

Прыжок

Роберто не заставил Марго долго ждать. Быстро надел майку, поцеловал любимую и вышел из комнаты. Оперившись о перила второго этажа, недовольно обменялся взглядами со старой волчицей, показывая всем своим видом, что она не вовремя.

 

— Жду в кабинете! — строго сказала Марго.

 

Оценивающе кинула взгляд на растрепанный вид Роберто, повернулась и вышла из гостиной. Волк встрепенулся, пытаясь успокоить все еще не погасшее возбуждение, и послушно пошел за нахмуренной женщиной.

 

— Надеюсь, причина весомая! — вошел в кабинет, кинув взгляд неприязни на старшего брата.

 

— Война! — Джексон откинулся на спинку кресла. — Достаточно весомая причина для тебя? Можно надеяться на ваше милосердие владыка, не хотели уж прервать вашу не первую брачную ночь, — крутясь в кресле и не отрывая злобного взгляда с младшего брата.

 

— Джеки, — Марго одернула, подозревая, что здесь злость личного характера. – Роберто он прав, грядет…

 

— Да бросьте! — Роберто недоверчиво прищурил глаза. — Какой глупец захочет связываться с Ливертонами? — Роберто был полностью уверен в силах и неуязвимости своего рода.

 

— Эйнар Хантер! — Марго важно, с нажимом, произнесла имя врага.

 

— Хантер? У нас с ними союз… — прошипев сквозь зубы, альфа указал рукой в направлении комнаты Лары Хантер.

 

— Ты так рассуждаешь, будто признал её своей женой! И, не смотря на ваш брак, твой тесть идет на нас войной! — соскочил в бешенстве Джексон.

 

— Вообще-то, на ней жениться должен был ты! — блондин тыкнул брату в грудь пальцем.

 

— Ей в мужья был обещан альфа, — Джексон перефразировал братца.

 

— И поэтому ты взвалил все на меня? — развел руками. — Как удобно!

 

— Ты сам выявил желание быть вожаком! Я тебе просто уступил! — Джеки пожал плечами. — Теперь во всех грехах ты винишь меня?! — волна негодования хлынула по телу волка.

 

— Но я не просил рыжеволосую в придачу! – рыкнул Роберто.

 

– А кто говорил, что будут только пряники?

 

— Да ты просто издеваешься! – взревел Роберто, нервно теребя волосы на голове.

 

— Что как пацан ноешь! Так вышвырни её! — глаза Джексона были полны безумия и негодования.

 

— Так! — грозно перебила Марго. — Мы не за этим здесь собрались! Свои личные разногласия оставьте на потом, а сейчас, будьте так добры, перейдем к теме Хантеров. Нам нужно что-то решать! — женщина строгим взглядом окинула обоих. — Нам нужно защищать нашу семью, наших волков и, в конце концов, людей! Если начнется бойня, то пострадают все — как оборотни, так и простой народ.

 

— Нужно готовиться, собирать волков! — Роберто попятился назад от Джексона.

 

— Скорее всего, Хантер уже шарит на нашей территории — готовится нанести удар, ищет слабые стороны! — Джексон подошел к окну, поднимая голову на луну. — Алекс, для тебя есть задание! — обращается к сестре.

 

— Слушаю, — девушка внимательно смотрит на старшего брата.

 

— Следи за Ларой! Чтобы не вздумала бежать к своим. Она не должна покидать стены этого дома! Оглуши, если понадобится, свяжи, — Алекс слушает, не переводя дыхание.

 

— Какого черта?! Пусть катится! — возразил Роберто.

 

— Он убьет её! — прорычал Джексон. — И обвинит тебя в этом, поднимая народ, как это произошло с Фенриром, а перед тем с ещё одним молодым волком. Они с Беатрис Хантер первые поняли, что к чему. И он принял решение спасать твою задницу! Поэтому его пытались убрать. Всех нас, по сути, спасла семья обычных ветеринаров! Ты лучше скажи, как на теле убитого мальчишки оказался клок твоей шерсти?!

 

— Я не знаю! — возмутился Роберто.

 

— Что-то неуверен, что на востоке всё так хорошо! Вспомни, когда последний раз ты…

 

— Они могли взять эту шерсть, где угодно! — пытается уйти от ответа.

 

— Твоя несдержанность всю стаю подставляет под удар! — зарычал Джексон.

 

— Ты мне льстишь!

 

— Роберто! — вмешалась Марго. — Джексон прав, твоя несдержанность не подходит для альфы. Ты ввязываешься во всякие заварушки, как подросток! Демонстрируешь силу?! У людей это называется: «Метать бисером перед свиньями!»

 

— Да что вы все так переполошились? — Роберто пытается сменить тему, устав слушать нравоучение и упреки. — Этот осел Хантер слишком стар, чтобы здраво оценить ситуацию, раз решил объявить войну Ливертонам!

 

— Осел здесь ты, если недооцениваешь своего врага! — злобно сказал Джексон.

 

— Мы понесем большие потери, если он подтянет восток и запад, — вздохнула устало Марго.

 

— Восток за нас! — наперерез возразил Роберто. — Я два месяца на это убил!

 

— Я бы не был так уверен. На войне все средства хороши, и Эйнар не постесняется врать, чтобы переманить всех на свою сторону. А для победы Хантер сделает всё! — уже спокойно рассуждал Джексон.

 

— Но пока тишина! — задумчиво кинул взгляд на брата.

 

— Они готовятся…

 

— Нам нужно укрепить оборону на границах, — Роберто начал выстраивать планы. — Собрать отряды волков!

 

— Нам нужно это сделать как можно тише: Эйнар думает, что Фенрир мертв, и мы ничего не знаем. Пока что, это единственный козырь в нашем рукаве — время подготовиться! — нервно потеребил темную шевелюру на голове. — Скоро рассвет, — тихо сказал Джексон. — Я спать, пока ещё это возможно.

 

— Я тоже, — быстрыми шагами подошел к двери. — Всем приятных сновидений! — довольно окинул всех взглядом и вылетел в буквальном смысле из кабинета Роберто.

 

— Алекс, я на тебя надеюсь, — Джексон посмотрел с нежностью на младшую сестренку, а в душе снова заскреблись кошки.

 

— Я не подведу! — встала с места и, как солдат по стойке смирно, отдала честь главнокомандующему.

 

— Отбой, рядовой! — усмехнулся Джексон на игривость молодой волчицы.

 

— Так точно! — и маршируя, как солдат, вышла из кабинета.

 

— Спокойной ночи, Марго, — тихо произнес Джексон, направляясь к двери.

 

— Джексон, — тихо позвала женщина, не поворачиваясь. — Неужели история снова повторяется?

 

— Ты это о чем? — замер у двери, прекрасно понимая, что именно имеет виду Марго.

 

— О девчонке.

 

— Понятие не имею, о чем речь идет! — голос дрогнул, выдавая боль.

 

— Беременна она хоть от Роберто? — закинула ногу на ногу и продолжает требовать ответы.

 

— Без сомнения! — дернул нервно дверь и вышел.

 

Марго осталась сидеть на мягком диванчике, обдумывая все предстоящие проблемы — как войны, так и жизни своих детей, которые блуждали в запутанных отношениях и неразрешенных, необъяснимых терзаниях. Имея такой большой опыт за душой, Марго всё равно отчаянно вздыхала, понимая, что Джексон снова уступил, хороня себя заживо ради любимого брата.

 

— За что снова такое наказание? — женщина прилегла на бок, положив голову на подлокотник. — Виллиям, как же рано ты покинул меня, — тихо прошептала, устало закрывая глаза. Я думала, что вырастила мальчиков, но… Они эти взрослые мужчины далеко не взрослые!

 

Джексон медленно шагал по лестнице наверх, пытаясь отключить свой слух и обоняние, чтобы не слышать и не чувствовать запах Эмили. Но предательские чувства были напряжены и сосредоточены, словно собака, он искал её след, её неслышный вдох…

 

— Эмили! — дверь комнаты Роберто с грохотом распахнулась, ударяясь о стену. — Я убью её! — прорычал в бешенстве.

 

Джексон замер, не дошагав до конца. Кольнуло болью в груди, сущностью волка пронёсся в каждом уголке дома, ища Эмили, но безответно — её уже давно и след простыл. Роберто прыгнул вниз со второго этажа, срезая путь. Побежал на кухню, в надежде, что он снова застанет её там.

 

— Роберто, её нет в доме! — вслед брату крикнул темноволосый.

 

И ни один из них не мог представить, что такая слабая и немощная девочка решится на побег. Как оказалось не такая и немощная, а может просто глупая, что решила, что может убежать от оборотней. Но чтобы у нее в голове не творилось, дома её не было и за милю не было слышно ее шагов.

 

Джексон сразу понял, что Эмили отчаянно решила сбежать. Холодком и болью пронзило его сердце от новой новости. Больнее ударило, чем с утра когда он нашел её в объятьях своего брата. Так она хоть была рядом, под присмотром, а тут где-то в лесу и в темноте. Ещё и в столь не спокойные времена. И кого потом винить, если она выйдет на врага? Как жить с тем, что всему причиной может быть он?

 

Не обращая внимания на Роберто, пугаясь собственных предположений, Джексон молниеносно сиганул на улицу. Выскочил во двор, попытался взять след девчонки, но ветер разметал его по разным углам, путая волка. Волк бешено взревел…

 

— Джексон! — Марго выскочила во двор на шум.

 

— Эмили сбежала! — он мельком повернулся к обеспокоенной женщине.

 

— Джексон, найди её до того, как Хантеры ступят на наши земли! – с испугом произнесла старая волчица и попятилась назад.

 

Джексон быстро скидывая с себя вещи, пытается сообразить, в какую сторону могла побежать девчонка. Зная её характер и бесстрашие перед волками, сомнений не оставалось — она попробует пройти через темную глушь.

 

— Что ты делаешь? — недовольно спросил Роберто.

 

— А ты решил найти её на своих двух? — окидывая презрительным взглядом человеческий облик брата, спросил Джексон.

 

Не дожидаясь ответа Роберто, мужчина перекинулся в огромного волка. С одного прыжка выскочил за территорию через ворота дома. В шкуре хищника, он сразу уловил застывший след Эмили. Помчался вниз по склону, сбивая ветки и мелкие деревья на своем пути.

 

Роберто успел снять только майку, как Джексон уже бежал по лесу. Обернулся в волка, разрывая все оставшиеся вещи в клочья, следом перелетел ворота. Ориентируясь на след брата, пытался не отставать, но Джексон был гораздо быстрее. И приходилось сосредоточиться, пытаясь понять, правильно тот взял след.

 

На болотах след начал петлять и теряться, но и это не останавливало коричневого волка. Ловил по ветру запахи, пытаясь выискать нужный, но ветер дул совершенно в другую сторону. Джексон лучше чувствовал приближающегося Роберто, чем уходящую Эмили. Стихия явно наказывала волков, не давая уловить её след. Джексон рычал и злился на самого себя, ведь он мог предотвратить всё. Но… Но что ему помешало? Её беременность? Любовь к собственному брату? Глупая ревность?

 

Выбежав из леса на пустынную местность, волк наконец увидел вдалеке бегущего вдоль реки человека — нет сомнений, это Эмили. Девушка бежала, задыхаясь и кашляя, но не останавливалась и не сбавляла шаг. Отчаянно спалась и так больно что убегалась от него! Никогда себе представить не мог, что Эмили возненавидит его и станет убегать!

 

Джексон встрепенулся, понимая, что дальше ей бежать некуда — дорога заканчивалась водопадом вниз, а сделать крюк ей уже никто не позволит. Пути дальше нет, а что дальше? Взвалить её на шею и снова передать братцу, а тот запрет теперь под замком? А может наоборот, взять и убежать вместе с ней подальше ото всех? Бросить семью в таком не простом положение? Что же делать дальше?

 

Эмили добежала до конца и остановилась, пошатываясь. Дороги дальше нет! Не свалившись чудом вниз, поймав равновесие, тут же решила пойти в обход. Как тут сзади послышался волчий рык…

 

***

Легкие разрываются на части, нужно бы передохнуть, но времени у меня нет. Бегу, не останавливаясь, еле успела затормозить перед обрывом. Страшно, от моих шагов вниз посыпались булыжники. Чуть не соскользнула, шатаясь, ловлю равновесие. Адреналин кипит в крови, сердце бешено колотится, решаюсь бежать в обход по крутому склону, и тут за спиной оглушающий рык волка. Догнали!

 

Зло берет — я снова попалась! Разворачиваюсь: передо мной стоит огромный коричневый волк с ярко-карими глазами — Джексон. А где же Роберто? Неужели решил оставить меня в покое? Как же на него это не похоже!  Морщит волчью морду, рычит злобно и скалится на меня. Смотрю на него и мне совсем не страшно. А наоборот звездануть бы каким булыжником в него! Несмотря на то, что произошло — я уверена, что он мне зла не причинит. И вот откуда только такое доверие к этому предателю?

 

— Не подходи! — кричу ему, а саму шатает ветер на краю.

 

Но он упорно шагает на меня, будто не слышит вовсе. Интересно, а куда делось второе отродие? Почему Роберто не видно, не уж то доверил поиски брату? Как-то не верится, что остался в стороне.

 

— Ещё шаг — и я спрыгну! — шагаю к обрыву, чтоб было убедительнее.

 

— Эмили, стой! — быстро перекинулся и уже в образе человека стоит передо мной. — Ты не долетишь до воды — разобьешься о скалы! — медленно шагает ко мне. Впервые вижу Джексона обнаженным.

 

— Плевать! Туда я больше не вернусь! — смотрю сверху вниз, сердце бьется в страхе — жить хочется. — Не подходи! — снова торможу его.

 

— Эмили, мы не можем так стоять вечно. Здесь небезопасно! — не знаю, о какой безопасности он говорит, но выход я вижу только один — прыжок, если хочу избавиться от всех мучений.

 

— Хочешь сказать, что переживаешь за меня? — комок подкатил к горлу, снова обида дает о себе знать.

 

— Не говори глупостей! Конечно же, я переживаю! — упорно приближается ко мне. — Если это все из-за того, что было на кухне, то я не хотел сделать тебе больно!

 

— Но сделал! — выкрикиваю сквозь расстояние пятнадцати метров.

 

— Малыш, прости! Я не хотел…

 

— Не ври! Наберись смелости хоть раз и не ври мне! — смотрю на него и не могу промолчать. Он признает меня только когда наедине со мной! Но я больше чем уверена, появись один из его семейки, он снова отвернется от меня.

 

— Я никогда тебя не обманывал! — хмурит свои широкие брови, желваки бегают по напряженным скулам.

 

— Ты снова оставил меня, — шепчу, слезы предательски брызнули и текут по щекам.

— Ты предал меня, наши отношения! Я думала, что мы всё решили! Как бы мне это не нравилось, но я была согласна на что угодно, только бы ты был рядом! Хотела быть с тобой! — плачь сдавливает голос, но я кричу, только бы донести до него все свои чувства.

 

— Эмили, давай поговорим дома? — тянет руку ко мне издалека и шагает медленно.

 

— Нет! Нет никакого дома для меня там! Ты подложил меня к Роберто!

 

— Неправда… — мотает головой. – Не неси чушь!

 

— Содрал ожерелье, хотя я приняла твое предложение! Я хотела быть с тобой! Джексон, ты клялся мне, чтобы ни случилось — ты всегда будешь рядом и никогда не оставишь! Ты соврал! Ты снова бросил! — ветер обдувает заплаканное лицо, вода громко шумит внизу.

 

— Эмили, не делай глупостей! — лицо серьезное, будто и не задела его за живое. — Разбиваться — это не так приятно, поверь!

 

— Верю, — тихо шепчу, но другого выбора не вижу.

 

Смотрю на него, а он, как всегда, скрытен и непреклонен. Если бы он только к своей вытянутой руке добавил, как любит меня, и что будет рядом. Я бы, не колеблясь, поверила ему снова и уступила, но он горд. Или, может, я и правда ему не нужна? Если можно так просто отказаться от любимой, это означает одно, что она вовсе не любимая.

 

— Джексон, — шепнула, задыхаясь холодным воздухом или своим отчаянным решением — прыгать. — Я л… — издалека сверкнули ярко-голубые глаза.

 

Черный волк быстро приближается к нам, нужно решаться. Либо терпеть дальше весь этот ад, либо же просто прыгать? Если подпустить Роберто ближе, они вдвоем вмиг меня снимут с этого обрыва, глазом моргнуть не успею.

 

— Не смей меня спасать! — смутно вижу Джексона, глаза полны слёз. — Не вам решать, как мне жить!

 

Разворачиваюсь, закрываю глаза, чтобы не видеть весь ужас падения, так как сердце бьется в страхе. Перед глазами всплывает образ улыбающегося Джексона, сильнее зажмуриваюсь, боясь его спугнуть. Слабые ноги делают неуверенный прыжок, подлетаю верх и чувствую, как меня несет вниз.

 

— Эмили, стой! Нет! — голос Джексона где-то за…

 

 

Мишень

Не разобравшись в себе, в своих чувствах, решила просто уйти от проблем, которые показались не по силам. А может обида и предательство толкнули на это? Наверно так проще, взять дернуть выключатель и выйти из игры. Вот только позволят ли тебе другие игроки это сделать? Каждый из них преследует свою цель, даже может быть и свою выгоду. Но что преследовать Эмили? Когда понимаешь, что желаемое в не зоны досягаемости – мир меняется. Теряет привычный окрас, а иногда кажется самым не выносимым и жестоким. И какой выход может выбрать одно из самых слабых существ того самого мира? Самое легкое и по мере возможности безболезненное – суицид.

 

Девушка, собрав силу воли в кулак, бросилась с обрыва. На мгновение показалось, что ее подхватила воздушная волна и приподняла верх. И душа Эмили, одинокая и заблудшая, заметалась в теле, но было уже слишком поздно. Ей казалось, что она спокойно управляет этой стихией и легко перевернулась спиной верх, только бы не видеть приближение земли. Но тут перед глазами улыбающееся лицо Джексона. Чему он улыбался и почему появился он перед смертью, когда больше всех на данный момент презирала именно его? Эмили закрыла глаза, забывая, себя и все что произошло за последнее время, но никак не могла избавиться от его довольного выражения лица. Она летела вниз с обрыва, летела, надеясь на смертельный удар, как на избавление от всех несчастий, которые ее настигли.

Перед Джексоном не было выбора, действовать нужно незамедлительно. Разбег в два шага, не достигая края, прыгнул следом за девушкой. В полете подхватил Эмили и перед самым ударом о землю, развернулся, подставляя свое тело под мощнейший удар силы тяжести с огромной высоты.

Глухой удар, звук сминаемых костей. Эмили с ужасом открыла глаза, услышав сдавленный стон Джексона. Мужчина зажмурился от боли, но прижимал только сильнее её. Снова удар. Сотрясаясь в крепких объятьях, с ужасом Эмили поняла все происходящее, но пути назад нет. Сильные руки выпусти её и они покатились по крутому склону, царапаясь о камни и невысокие деревья, растущие меж скал. Свалились в воду, как в мягкую перину после смертельного приземления.

Роберто добежал до обрыва как раз в тот момент, когда прозвучал удар. Невыносимый звук и треск переломанных костей, не сулил ничего хорошего. Но он надеялся, что Джексон успел подхватить Эмили. Но гадать времени не было, нужно действовать незамедлительно, так как шум воды сбивал и не давал уловить звуки и понять, что же на самом деле происходит внизу?

Тут же последовал плеск воды. Оборотень сделал колоссальный прыжок с места, ныряя в воду, куда Эмили даже и не надеялась приземлиться. Проплыл пару метров под водой и наткнулся на обоих уже всплывавших на поверхность. Не церемонясь, схватил брата зубами и погреб к берегу.

Эмили, судорожно хватает воздух и цепляется за Роберто самостоятельно, а Джексон безвольно, как бездушное тело свисает, так и норовя свалиться обратно в воду.

 

— Джексон, — Эмили подхватывает его под руку, не давая уйти под воду — держит всеми силами. — Джексон, держись, — крепко хватается за него, мысленно молясь, чтобы тот дышал. Но брюнет не подавал никаких признаков жизни, пугая сильнее девчонку.

Роберто скинул их с себя, как только почувствовал почву под ногами. Эмили быстро поднялась на ноги воде по пояс и перевернув Джексона лицом к верху. Тянет его тонувшего к берегу, не обращая внимание на весовые категории. Благо, что большую часть веса поднимает вода. Но на песке такого уже нет. Всеми силами пытается вытянуть его из воды, чтобы он не захлебнулся. Надрываясь, потянула за плечи темноволосого оборотня, едва сдвинула на пару сантиметров. Не так-то просто тащить по мокрому песку такого здоровяка! Но она старается быть сильнее и не сдается. Роберто подошел сзади уже в человеческом обличии, отшвырнул Эмили в сторону и сам вытащил брата.

 

— Джексон! — не смотря на грубость Роберто, снова подскочила. — Джексон, очнись! — трясет его что есть сил. — Прости меня! — гладит по его лицу. — Зачем ты прыгал… кто же тебя просил!

 

— Джексон, Джексон! — передразнил со злобой в голосе. — О чем ты думала, чокнутая?! Что теперь ему твоё «прости»! — схватил за шкирку и отшвырнул в сторону снова. — На надгробье ему напиши свое пустое «Прости»!

 

— Он жив! — возразила криком, а сама испуганно перевела взгляд на неподвижного Джексона.

 

Снова подползает к нему и пытается понять, жив или нет? Но парень лежит неподвижно, бледный и холодный. Эмили проклиная себя и свою слабость, пытается растеребить Джексона. Как же не справедливо, его-то она не хотела убивать.

 

— Он что, не дышит? — поднимает заплаканные глаза на Роберто.

 

— Да отойди ты! — снова оттащил за шкирку. — Жив он! — прикрикнул. — Сиди здесь и не мешайся! А то ещё шею тебе свернет ненароком — боль порождает агрессию, — буркнул и оставил её подальше от брата.

 

Роберто строго посмотрел на Эмили, с трудом сдерживая возмущение. Расправу с ней оставил на потом — сейчас помощь нужна Джексону. Кто же мог подумать, что эта девчонка будет создавать столько проблем? Раньше она казалось более рассудительной и более покладистей. Но что же произошло сейчас, почему она воспринимает все в штыки и не подается ему?

 

Эмили сидит на песке, прижимая колени к груди. Слезы текут непрерывно, еле переводит дыхание. Винит себя за произошедшее с Джексоном. Если бы нее глупое решение покончить с собой, он бы был жив и здоров! Смотрит, не отрывая глаз, будто гипнотизирует. Боится моргнуть, потерять из виду. Вдруг он перестанет дышать? Все будто зависит от ее проницательного взгляда.

 

Роберто подошел к брату, присел. Положил его голову на свои колени. Подложил руку под шею, нащупал сошедшую с места кость — дернул и вправил резким движением. Хруст был звонким, Эмили зажмурилась.

 

— Остальное должно само зажить, — облегчено вздохнул блондин.

 

— Аааа… Черт! — оглушающий крик почти сразу сменился злобным рычанием. На душе у обоих полегчало – Джексон пришел в себя.

 

— Джеки, Джеки! — закричал Роберто. — Брат, это я!

 

— Чёрт возьми! Какого хрена… — Джексон тяжело дышит.

 

— Атлант нерв передавил — ты уже не дышал!

 

— Плечо, — прорычал Джексон. — Не трогай!

 

— Терпи! Ключица сломана! Регенерация уже началась — если не вправить сейчас, то потом придется заново ломать, — заговаривая зубы, приподнял плечо и дернул за руку.

 

— Ммм… — брюнет зажмурился от невыносимой боли.

 

— Готово, — Роберто ещё раз вздохнул с облегчением. – Через пару часов будешь как новенький!

 

— Где это глупое существо? — простонал Джексон.

 

— Я тут, — пропищала Эмили сбоку, шмыгая носом.

 

— Куда денется? — фыркнул Роберто.

 

Джексон усмехнулся, не смотря на боль в теле. Множество ушибов и переломов зудели, регенерируя. По всему телу выступил холодный пот. Тяжело дышит, с трудом открывает глаза, но не сводит глаз с дрожащей девчонки. Он должен был быть зол, но его радовал тот факт, она осталась цела и невредима. Это означало то, что не зря он рисковал, прыгая за ней.

 

— Живая, — сдавленным тоном сказал темноволосый.

 

— И ты тоже! — набралась смелости, подошла и села рядом с Джексоном.

 

— Меня не так просто убить, — заблестели карие глаза.

 

— Спасибо не жди! — пробурчала под нос Эмили. — Я не…

 

Она понимает, что Джексон рисковал своей жизнью ради неё. Что означает, что она далеко ему не безразлична. Ей снова стало стыдно за свой поступок, хотелось бы прижаться к нему и шептать, как она ему благодарна. Но всё опять вернулось на круги своя, от чего Эмили злилась.

 

— И почему-то меня это не удивляет, — приподнял голову посмотреть на ноющее плечо. — Проклинаю тот зловещий день, когда встретил тебя, Браун!

 

— А что за день был, никто поведать мне не хочет? — кинул презрительный взгляд на обоих Роберто.

 

— Пара бы и самому уже догадаться, — неприятно кинула девчонка.

 

Отвела взгляд в сторону и осторожно вздохнула. А вот и Роберто что-то учуял и требует ответов, но кто будет отвечать? Вот кинуться с обрыва и убежать от всех слов, это Эмили умеет хорошо, но чтоб поведать правду, которая может сделать больно или, наконец, освободить — на это у неё не хватает смелости.

 

— Давайте уже научимся вести все разговоры дома, — простонал Джексон, медленно поднимаясь на ноги.

 

— Уверен, что сможешь идти? — Роберто отступил на шаг от брата, готовый в любую секунду подхватить.

 

— Доковыляю, — усмехнулся. — И не из таких передряг выбирались! — пытается говорить бодро, но голос, то и дело срывается.

 

— Да уж, — Роберто оценивающе кинул взгляд на Джексона.

 

— Блин, — виновато смотрит Эмили. — Как ты… В таком состоянии? — с болью смотрит на брюнета.

 

— Залазь на меня и тебя довезу, — кивнул серьезно Джексон.

 

— Только пусть попробует, я её пополам перекушу! — рыкнул блондин на девушку. Сам до конца не понимаю, на что злиться на их любезности, или на ее побег? А может это ревность?

 

— Не смешно! — недовольно кинула взгляд на Роберто.

 

— А никто и не смеется! С тобой я ещё поговорю! — кидает злой взгляд голубой бездны.

 

— Да пошел ты! — прошипела. Эмили начинала закипать. – Кто сказал, что тебе решать, что мне делать, а что не делать?!

 

Как она и подозревала, ничего не изменилось. Снова это принудительное возвращение, принудительная жизнь в доме волков, принудительная беременность. И, как не пыталась исправить всю ситуацию, только чуть не убила Джексона, что разъедает изнутри.

 

— Не смей в таком тоне со мной разговаривать! — схватил её за шею и дернул к себе. – Не забывайся!

 

— Не трогай её! — Джексон встал между ними и оттолкнул Роберто. — Не для того я её спасал, чтоб ты шею ей тут свернул! — серьезно сказал.

 

— Не лезь! — вскипел блондин. — Она тебя не касается! — зарычал.

 

— Касается! – возмутилась Эмили.

 

Роберто словно молнией ударило, волна гнева побежала по телу. Вспыхнули безумные голубые глаза, блондин сильно сжал кулаки, не в силах контролировать своего зверя. Напряженное лицо стало изменяться — вот уже перед Эмили стоит черный волк.

 

Джексон продолжает спокойно смотреть, только медленно отодвинул дрожащую Эмили за спину. Он, как никто другой, знал, что Роберто вспыльчив и иногда не управляем, но на брата он напасть не смел.

 

— Уйди от неё! — вспыхнуло у Джеки в голове.

 

— Остынь! — Джексон хлопнул ладонью волка по оскалившейся морде.

 

Но гнев так переполнял голубоглазого зверя, что тот, огрызаясь, попытался укусить руку брюнета. Недолго раздумывая, Джексон оттолкнул Эмили в сторону и оборотился в волка. Девушка приземлилась на пятую точку и дальше стала отползать назад от них. Старший брат хотел решить всё мирным путем, но не всегда с Роберто это получается. Приходится прибегнуть к крайним мерам.

 

Волки сцепились, полетели клочья шерсти. Рык и скулеж расколол ночную тишину, покатились кубарем куда-то за деревья. Солнце только собиралось встать, окрашивая небо в бледно-розовый, и Эмили оставалось продолжать сидеть на земле и слушать ужасающие звуки. Как в фильме ужасов, из темноты доносилось рычание и грохот.

 

Девушка дрожала то ли от страха, то ли от холода, который исходил от её мокрых вещей. Звуки все дальше и тише, и вот, наконец, всё успокоилось. Но пойти за ними она так и не решилась.

 

Шумела вода, задувал утренний ветерок, а братьев всё не было видно. Девушка встала, обхватив себя руками, и не понимая, что делать дальше? А что, если они поубивали друг друга? А Джексон и так покалечен — он слаб! В замерзшей голове Эмили что только не творилось — убивали и мучили навязчивые размышления.

 

Вот из-за деревьев показались две пары сверкающих глаз — карие и голубые. Огромные волки вышли из тени деревьев. Кареглазый немного прихрамывая, а голубоглазый спокойно шагал — цел и невредим. Эмили с трудом выдержав ожидание, подбежала к волкам.

 

***

— Что ты с ним сделал? — прижимаюсь к Джексону, не могу сдержать презрения в голосе. Он всё ещё хромает. Один Бог знает от чего: от падения или от их не нужной драки!

 

— НЕ Я! — фыркнул в мою сторону и уставился голубыми глазами, — А ты! — скалится, издавая рык. Напугал!

 

Джексон нежно положил мне на плечо свою тяжелую волчью морду, позволяя прижаться к себе. Чувствую притяжение, так хочется хоть что-то сказать ему, хотя бы просто извинится. Но Роберто стоит рядом и неприязненно скалил клыки на нас.

 

До сих пор не понимаю, как он мог взять и напасть на брата? Никогда не привыкну к их диким законам, к их жизни на выживание. Неужели жестокость для них в порядке вещей?

 

— Я не хотела… — неуверенно посматриваю на Роберто.

 

— Довольно телячьих нежностей! — рыкнул Роберто, ходя вокруг нас. —Нашла защитника! Домой пора! — присел рядом на землю, чтоб я могла забраться на него.

 

— Я с ним никуда не пойду, — как ребенок прижимаюсь сильнее к Джексону. Будет всю дорогу рычать и скалиться на меня. Но Джексон молчит, прижимаясь ко мне.

 

И почему он никогда не говорит со мной в облике волка? Что такого особенного есть в Роберто, что тот имеет телепатический дар? Джексон же может только жестом или взглядом показать мне что-то, и то я не всегда понимаю.

 

— Садись, а то пойдешь так, как пришла! — прорычал в голове голос Роберто.

 

— И пойду! — продолжаю нежно прижиматься к Джексону.

 

Мой кареглазый волчонок фыркнул, мотая головой, высвобождаясь из моих объятий. Обходит меня и пихает сзади носом в сторону голубоглазого, показывая, что он одобряет. Пихнул ещё раз — уже настаивает. Ну почему? Почему он снова оставляет меня с ним!? Неужели он снова собирается молчать?

 

Медленно и неуверенно взбираюсь на чёрного волка. Не могу свести глаз с коричневого, боюсь, что придется остаться наедине с взбешенным зверем. Но карие глаза не выпускают меня из поля зрения, смотрят с нежностью и грустью. Сердце щемит, чувствую, как ему больно, и как он хочет быть со мной, но что-то держит? Словно что-то сверхъестественное не позволяет ему шагнуть мне навстречу.

 

Волки встрепенулись и медленно побежали верх по склону, через поляну и в лес. Мы с Роберто бежали впереди, Джексон прихрамывал сзади, пытался не отставать. Как только терялся из виду за деревьями, тут же останавливаю Роберто, настаивая, чтобы дождались Джексона. На что бешеный рычит и огрызается в мою сторону, будто ревнует.

 

Солнце уже встало и осветило все свои владения. Спрыгиваю с волка, Марго стоит во дворе. Не знаю, как смотреть ей в глаза, мне почему-то перед ней жутко неловко.

 

— Что случилось? — Марго подходит к Джексону. — Дай посмотрю! — пытается дотронуться до его лапы, но волк отвечает рыком.

 

Роберто, спустив меня, запрыгнул на балкон второго этажа и приземлившись на нем уже человеком. Посмотрел на меня недовольно через плечо и вошел в комнату.

 

— Эмили, — одернула меня Марго. — Иди к себе! — строгим тоном.

 

К себе это куда? К Роберто? Вздрогнула от одной мысли, что придется снова остаться с ним тет-а-тет. Перевожу взгляд на Джексона — так не хочется его оставлять, хочется обнять и утешить.

Волк валится обессилено на землю, издавая стон. В глазах усталость, больно поджимает лапу, ещё немного — и заскулит. Как я могла так ему навредить?

 

— Джексон, — хочу подойти к нему, сердце щемит.

 

— Эмили! — злобно прорычала Марго, останавливая меня.

 

Женщина пронзает взглядом так неприятно, что внутри всю сковывает, охватывает чувство тревоги. Это что за фокус? Ещё один волчий трюк? Начинает тошнить, в голове все кругом, ноги едва держат.

 

— Да хватит уже! – в ответ ей на её действия. Почему-то уверена, что это она.

 

— Так уйди уже! – раскинула брови. И не поверите, меня перестало тошнить.

 

Но слабость осталась, думаю это уже не ее рук дело. Сил нет сопротивляться и спорить с ней, разворачиваюсь и вхожу в дом. В одном точно уверена: сейчас она полезнее Джексону, чем я!

 

Иду по большому, светлому и красивому, но чужому и до боли неприятному дому. Идеальная чистота и свежий запах будят чувство вины за то, что пачкаю пол грязными ногами и каплями воды, стекающими с промокшей одежды.

 

Медленно и тихо опускаю ручку, с холодком открываю дверь в комнату. Пусто, из ванной доносится шум воды — Роберто в душе. Какое облегчение, что сразу не столкнусь с ним. Надоели эти презрительные и оценивающие взгляды. И как долго мы так будем? Насколько хватит нас обоих?

 

Глубоко вздыхаю и медленно вхожу, не хочу шуметь. Надеюсь, что шум воды не позволил услышать мое присутствие. С любопытством начинаю рассматривать комнату, в которой провела весь вчерашний день, но так и не оценила.

 

Современная, в теплых тонах, спальня, совсем не похожа на то, что за дверью — холодная классика, характером напоминающая старую волчицу. Наверно здесь Роберто фантазировал сам и причем неплохо. Сразу мелькнула мысль: «А какая комната у Джексона?» — хоть бы у него всё быстрее зажило.

 

Кремовый тон комнаты восполняет солнечный свет, согревает душу. Большая кровать с закругленной спинкой смотрит на входящих. По обе стороны — тумбы с декоративными ночниками, слева — выход на балкон, прикрытый светлым полупрозрачным тюлем. И почему мне вечером показалось, что стены серые?

 

Удивил потолок — словно отражение пола. Такое впечатление, что они сделаны из одного материала.

 

С одной стороны стоит двуместный диванчик, перед ним стеклянный столик, а на стене висит плазма. По углам прячутся высокие тонкие колонки — звук должен быть просто чумовым!

С другой стороны камин, что всегда считала атрибутом роскоши. Люблю смотреть на огонь, особенно мечтала в зимний период греться у него…

Мои разглядывания своим выходом из ванной прерывает Роберто. Мокрый, растрепанные, обнаженный торс, джинсы висят на бедрах, торчит белая резинка боксеров. Бесит меня, хоть и красивый.

 

Смотрит с неприязнью и шагает ко мне. Глупо хлопаю глазами, теряюсь: что сказать или что сделать? Молча хватает и поднимает на руки.

 

— Роберто, ты чего делаешь? — сердце заколотилось в груди быстро. Игнорируя, заносит в ванную, которую тоже вижу впервые. — Эй, ты чего? — пытаюсь вырваться из его рук.

 

Не позволяя улизнуть, подносит к наполненной до краев ванной и почти кидает меня туда.

 

— Ааа… — завизжала, но вода оказалась приятно теплой.

 

Сижу, как дура в вещах, всю колотит. Вода волнами расплескивается за края, а я не знаю, что сказать. И так понятно, что он бесится из-за моего побега и делает всё назло. Не бить же женщину, ещё и беременную! Так будем теперь швырять и шпынять на каждом шагу?

 

— Спинку сама потрешь, любимая? — злобно прорычал у уха.

 

— Несомненно, дорогой! — неприятно огрызнулась.

 

Хлопнул за собой дверью, ничего не сказав. Я не против, пусть идет — это лучше, чем снова ругаться. Думаю, он тоже от этого устал!

 

Несмотря на наличие вещей на теле, откидываюсь на спинку и согреваюсь. А все-таки ванную с теплой водой приготовил для меня, зная, что я мокрая и замерзшая. Лежу, устало закрываю глаза — тяжелые вещи можно снять потом.

 

***

Роберто хлопнул дверью ванны, оставляя Эмили одну, не позволяя разразиться новой ссоре. В голове у блондина и без того творилось невесть что, дай разжечься искорке — мог начаться целый пожар.

 

Надел первую попавшуюся под руку майку и вышел из спальни. Достал телефон и быстро набрал номер. Медленно спускаясь, слушая гудки, тяжело дышал и нервничал. Что же могло послужить такому негодованию? Побег девушки, которая, казалось, любит? Неожиданно теплое отношение брата к ней? Ревность и злость испепеляли рассудок Роберто.

 

— Да, алло, — наконец послышался голос по ту сторону линии.

 

— Рик, — выпрыгивая из накручивающихся мыслей.

 

— Да?

 

— Возьми кого-нибудь и на охрану периметра моего дома! — приказным тоном проговорил блондин.

 

— Что-то случилось? — встревожено спросил сородич.

 

— Не задерживайся! — строго сказал, игнорируя вопросы, на которые не хотел отвечать. – На месте разберемся!

 

— Понял! — тут же согласился, чувствуя раздражение в голосе вожака.

 

Блондин посмотрел на часы и сунул телефон в карман. Нервно потрепал влажные волосы и направился в кабинет. В голове крутил предстоящий разговор с Эмили, мужчина не знал, как себя вести? Что сказать? Как правильно все сказать? И вообще с чего начать? Какой ещё подход найти к человеку, если и шанса не дает подступиться к ней?

 

Роберто подозревал, что Эмили попытается сбежать, но чтобы так быстро и таким наглым способом! Хитрая, вошла в расположение ласками, нежностью и сладкими поцелуями. Ничего не подозревая, расслабился и доверился, рассчитывая на взаимопонимание.

 

— Как ты? — открывая дверь в кабинет, встречает брата, сидящего в кресле.

 

— Почти в норме! — поднял руку. — Ещё пару часов и буду, как новенький! — улыбнулся. — Как Эмили?

 

— Надула губки и греется в горячей ванной, — усмехается, проходя в кабинет.

 

— Да уж, Браун — суицидница, — подметил Джексон.

 

— И хватило же смелости сигануть с обрыва, — говорил уже не со злостью, которую чувствовал ещё пять минут назад. — Мне казалось, что я её знаю… Не важно! Фенрир и Беатрис на подходе! — уходя от разговора, блондин направился к двери.

 

— Не хочешь поделиться соображениями? — Джеки откинулся на спинку крутящегося кресла.

 

— Нечем делиться! — блондин дернул ручку двери.

 

Медленно открывая дверь, задумчиво смотрит себе под ноги. Понимает, что Джексона что-то связывает с Эмили, но что? Спросить? Зная характер брата, который всегда находит окольные пути, даже не стоит пытаться. Пока сам не захочет — ничего не расскажет.

 

— Это я запер Эмили на год! — кинул в след. — Нарочно! Я был её лечащем врачом, хотя должен был стать палачом!

 

Роберто замер, по телу пробежала холодная дрожь. Вены вздулись, отдавая пульсацией в висках. Грудь вздымалась и медленно опускалась, стало невыносимо жарко. А ведь он собирался узнать, что же тогда произошло? Но так времени и не нашел или просто не стал заморачиваться?

 

— А она тебя так и не выдала…

 

— Ей бы все равно никто не поверил тогда! — тихо закрыл обратно дверь.

 

— Я бы поверил! — смотрит на блондина, медленно поворачивая кресло из стороны в сторону.

 

— Почему ты? — тихо шепнул, словно боясь ответа, зная его заранее. С чего вдруг брат решил рассказать ему об этом?

 

— А как ты думаешь?

 

Роберто неуверенно повернулся и прошел к окну, чтобы не встречаться взглядами. Ситуация и так была напряженной, но осуждающий взгляд брата был более невыносим. Тем более Роберто понимал, что он виноват перед ней.

 

— Все подозрительные вызовы на нашей территории я контролирую лично, если ты не забыл, — продолжил, не дождавшись ответа от блондина. — И представь…

 

— Ты нарвался на семью Браун! – тихо добавил Роберто.

 

— Скорее, это они нарвались на меня! — поправил Джексон. — Семья охотников!

 

— Бывших охотников, — неприятно сказал Роберто.

 

— Бывших охотников не бывает! — прорычал Джексон.

 

— Я видел младшего Брауна в деле! Да он с ружьем не справился — Браун не охотник! — надрывисто высказал Роберто, вспоминая последнюю ночь прошлого года.

 

— А знаешь, как было любопытно, как взыграла кровь? Как было на руку упечь эту девчонку! Вот только я понять не смог, кого именно она видела в лесу, к кому она бегала по ночам. Я изводил её целый год, пытаясь выудить информацию — кто же нарушил конфиденциальность. И как оказалось…

 

— К чему всё это? — глубоко вздохнул Роберто. — Хочешь сказать, что они могут собрать своих и придти за Эмили? Да они же сами её сдали в психушку…

 

— Я хочу сказать, — прорычал злобно Джексон. — Что ты мог просто подойти ко мне за весь этот год.

 

— Я не знал! — возмутился блондин, вскипая, всплеснул руками.

 

— Да она не нужна была тебе!

 

— Нет ни так! Я не знал, что она сидит в психиатрической больнице! — злится на то, что брат давит на совесть, которую так долго утешал.

 

— А ты пытался узнать?

 

— Не всё так просто! — шагнул к креслу, нервничая. — Я, как и ты, сразу почуял в ней кровь охотника! — плюхнулся в кресло, уткнулся взглядом в пол, пряча глаза. — В тот же миг понял, что она потомок Кристофера Брауна. Первым желанием было разорвать её на части, но передо мной стоял несмышленый подросток. Прижимаясь к дереву, хлопала испуганными глазами.

 

— И ты растаял? — усмехнулся Джексон.

 

— Я растерялся! — исправил. — Ты не поверишь, — стыдливо усмехнулся Роберто. — Отвлекла мое внимание и… — нервно потеребил волосы блондин.

 

— И? — вопросительно вскинул брови брюнет.

 

— Она начала заигрывать со мной, — сжал губы, чтобы не расплыться в улыбке от нахлынувших воспоминаний. — И в тот момент я понял, что она не в курсе событий, что впервые видит волка. Она приняла меня за зверя, не подозревая о человеческой сущности! Прижалась, как к родному, и просто уснула. Я не знал, что с ней делать! К рассвету вынес её из леса и положил недалеко от дома.

 

— И она начала приходить в лес? — вздыхая, произнес Джексон.

 

— Да…

 

— Как же на неё это похоже. Но зачем ты ходил туда? Цель?

 

— Мне было просто интересно, придет ли она снова.

 

— Детский сад!

 

— А если честно было интересно, приведет ли охотников?

 

— И это тоже, но убедившись, что она одна…

 

— Ты так ей и не показался…

 

— Браун-младший помешал, вышел с ружьем из-за деревьев. Как я его не почуял — сам не понял! Пришел в бешенство, когда он нацелил на меня ствол. Хотел повторить то, что сделал дед с Брауном в детстве — разорвать на глазах ребенка её родителя, но Эмили заслонила меня собой и сказала: «Он просто шел за мной! Не трогай его, он не виноват!» — ну и всё в таком духе. Мне стало жалко…

 

— Да брось! Жалко! Ты поверил ей и подумал, а что будет, если вдруг она тебя не простит потом?! — Джексон злился, сам не понимая на что. Ревность вскипала, хотя Эмили он ещё не знал на тот момент. — Марго уже тогда переживала, куда ты пропадаешь по ночам…

 

— Даже так?

 

— Ты был влюблен в неё! — перебил брюнет. — Будь наконец мужчиной и признай, что ты пристрастился к ней!

 

— Да! — прорычал Роберто. — Я помешался на ней! Доволен?!

 

— Нет, — мотнул головой спокойно. — Так помешался, что бросил на произвол судьбы, — оперся на подлокотник, заглядывая в глаза блондину. — Вожак стаи, хозяин территории — и ни разу не поинтересовался, куда делась любимая девушка…

 

— Всё было спокойно, никто не заявлял о пропаже… — пытался найти оправдания, как страус, пряча голову в нелепые причины.

 

— Что-то я совсем не удивлен, что Эмили тебе не доверяет, — кинул презрительный взгляд и отвернулся.

 

— Я тогда подумал, что она сама решила не продолжать отношения. Хорошо прячется или куда-то уехала, — тихо начал, открывая сокрытые тайны разума, которые решил доверить больше психологу, нежели родному брату. — Не было ни малейшего намека на ее пребывание у дома Брауна целый год. Я подумал, что так будет лучше, что из этого союза с кровной местью ничего хорошего не получится. Может тогда её отец узнал меня, ведь мы с отцом похожи. Рассказал ей правду и она начала презирать меня? — высказал все, как на духу. — Наверно, это и есть истинная причина, по которой я не действовал.

 

Джексон молчал и слушал, где-то осуждал поведение младшего брата, а где-то даже понимал. Но что делать, когда все так запутанно? А что, если то, что рассказал Роберто, далеко не является проблемой этих отношений? Может, у Роберто хватило смелости признаться брату в своих страхах и наделанных ошибках, но скрытный и недоверчивый характер Джексона этого позволить не может.

 

— А там в… Как она… — Роберто, запинаясь, не знал, как правильно спросить, или что вообще спросить о времени, проведенном Эмили в больнице.

 

— Что там было? — сказал просто. — Хочешь знать, каково ей было там? — Неприятно сморщил лоб, вспоминая дни, которые проводила девушка в клинике. — Первые полгода травил препаратами, которые успокаивали так, что даже привязывать и закрывать не приходилось. — Роберто больно сжал кулаки, понимая, что ей досталось из-за него. А он остался в стороне, когда она так нуждалась в нем, — Немного сбавил дозу, и она схватила меня за руку и глядя в глаза сказала: «Мистер Ливертон, он существует!» — а глаза стеклянные, не живые и не адекватные.

 

— Чёрт! — боль растекалась по венам у блондина.

 

— Почти год я наблюдал, чуть опыты не ставил над ней. А она упорно молчала и так верила в своего спасителя. В пьяном бреду сисукалась со мной, представляя, что я это ты. А на утро не признавала произошедшее, ссылаясь на препараты!

 

— Ты издевался над ней, — шепнул в ужасе Роберто. Неприятная дрожь бежала по телу, боль скользила по мышцам. – Ты хуже, чем я тебя представлял… но зачем?

 

— По одной простой причине, она его внучка. Но так оказалось, что она стала никому не нужна и никто за ней не пришел… Ни родные, ни охотники и даже ты не пришел…

 

— Ты…

 

— Она верила в тебя до последнего момента, странно посматривала на полную луну… А потом чуть не стала жертвой насилия со стороны персонала, а ведь я ей сразу-то и не поверил! Так, для интереса решил заглянуть…

 

Роберто слушал и не мог спокойно перевести дыхание, неприятный холодок ходил по телу, сковывал и выводил из себя зверя. Человеку было свойственно придавать, но зверь этого не понимал и метался внутри.

 

— По отношению я так понимаю, Эмили не знает с целый год имела дело, — догадливо посмотрел на старшего брата, на что тот только отрицательно мотнул головой. – Она не простит тебя…

 

— Уже простила, — тихо шепнул, сам сомневаясь в собственных убеждениях. А что если правда не простит, когда узнает именно такую правду о Джексоне? Тут уже стало, как-то страшно и не по себе.

 

— Не простит ни тебя, ни меня, когда узнает… — тихо шептал Роберто.

 

— Не вини себя! — Джексон встал и хлопнул брата по плечу. — Потому что ты все равно виноват!— Скажу так, мы не властны над нашим прошлым и будущим, но настоящее в наших руках. Надеюсь, ты понял, от чего бежала Эмили?

 

— Я не могу её сейчас отпустить! — Роберто тут же уловил мысль брата.

 

«Обретая свободу, мы перестаем в ней нуждаться!» — процитировал Джексон. — Не помню, кто это сказал, но верно подметил. Ты же у нас мудрый мужик, так придумай что-нибудь! Эмили ещё ребенок, который также легко прощает, как и обижается! — Джексон вышел из кабинета, оставляя Роберто наедине с мыслями.

 

Шел по коридору, направляясь в гостиную, где уже ожидали Фенрир и Беатрис Хантеры. Последние слова Эмили остались осадком в душе Джексона. Он понимал её боль, её отчаянное поведение, её обиду, но не давать шанс отцу её ребенку было бы не по-человечески, а, может, даже и не по-братски.

 

— «Дам тебе фору до рождения ребенка, Роберто!» — подумал Джексон, доставая из кармана подвеску и с болью смотря на неё. – «Только бы ты не сломалась, малышка! Не хочу тебя терять!»

 

— Здравия желаю, Джексон! — улыбнулся Фенрир, сверкая белоснежным оскалом. Фенрир — высокий рыжеволосый парень с желтыми и всегда улыбающимися глазами. Оборотень из клана Хантеров. Который подскочил и довольно пожал руку.

 

— Добро пожаловать, — Джексон убрал руку в карман, пряча содержимое и поприветствовал гостей.

 

— А где Роберто? — поинтересовался рыжий Хантер, переживая об отсутствие альфы или, скорее, о друге.

 

— Я здесь! — показался неожиданно Роберто.

 

В прохладной гостиной сидели Марго, Алекс, Роберто, Джексон и сводные братья-близнецы Алан и Питер, а также гости — Беатрис и Фенрир Хантеры. Переводили отчаянные взгляды, передавая честь начать разговор старейшинам. Но старейшины вдумчиво смотрели на молодежь, обдумывая и все взвешивая. Кто и о чем думали, не было секретами ни для кого. Но как правильно поступить, об этом задумывались все члены совета.

 

— Что ж, — вздохнула Марго. — Мы надеялись на мир, но все понимали, что вечным он быть не может. И всё же, это слишком недолгий срок, — кинула взгляд на Беатрис.

 

— Мой брат никогда не отличался терпением и наличием чести, — спокойно отозвалась старая волчица. — Но даже я ждала войны только после расторжения брака Роберто с Ларой.

Беатрис — одна из самых старших членов рода Хантер. Как всегда, спокойна, как всегда, сдержана. Также хорошо понимала, что официально никого союза не было. Но как ни крути Лара Хантер была их подопечной с тех пор, как объявили мир между стаями.

 

— И что будем делать теперь? — Роберто кинул взгляд на Джексона с Фенриром, ища у них поддержки в общей проблеме.

 

— Эйнар не знает, что Фенрир выжил, как и не знает о возвращение Роберто с востока, — начала рассуждать Марго. — Этим можно воспользоваться, как элементом неожиданности. Только что оно может нам дать?

 

— Чтобы воспользоваться этими козырями, нужно сначала выманивать Эйнара подальше от стаи, — подметил Фенрир. — Его политику далеко не все поддерживают, но защищать альфу бросятся все до последнего!

 

— А что, если позвать его на переговоры? Якобы для того, чтобы предложить нашу сестру Алексу в жены кому-то из Хантеров? — Джексон встал и начал мерить комнату шагами. — Скажем, что это для скрепления союза. Точнее соврем! – кинул хитрый взгляд на младшую сестру, которая неприятно вжалась в кресло от предложенной новости. Никто не хотел иметь союз, хороший пример был с Ларой, которой некуда было деться после из скрепления.

 

— Он всё равно будет не один, — строго подметила Беатрис. — С ним теперь день и ночь пятеро его верных волков. Думаю, они и на встречу придут с Эйнаром.

 

— Я не позволю втягивать Алекс в это! — Марго запротестовала.

 

— Ей даже необязательно быть там, — успокоил Марго Джеки. — Беатрис, он купится?

 

— Только если все будет грамотно представлено.

 

— Если даже все сработает, в чем я сомневаюсь, то кто именно сделает это? — кинул взгляд на Фенрира, давая понять, что месть и обиду забывать не стоит. — Это будут Хантеры или Ливертоны?

 

Нависла гробовая тишина, каждый понимал, что это будет нелегко. Фенрир устало закрыл веки, вспоминая предательство деда, боль лезвием врезалось в самое сердце. Рыжий молодой волк не столько жаждал мести, сколько хотел правосудия.

 

— Это будем мы с Роберто! — неожиданно заявил, встречаясь с сильным взглядом альфы Ливертонов. — Мы будем держаться в тени до того момента, как будет шанс бросится на Эйнара! — взял смелость принять решение младший Хантер.

 

— Их будет, как минимум, шесть, — рассуждал Джексон. — Со мной будут близнецы и Марго, а значит, мы уступаем им в количестве и…

 

— Я тоже пойду! — раздался голос Алекс, и все дернулись от неожиданного заявления.

 

— Это будет больше похоже на правду, — прервала она возражения Марго. — Если Эйнар что-то заподозрит еще на подходе к месту встречи — нам всем конец.

 

— Да чтоб тебя! — прорычал Джексон на сестренку. – Будешь говорить, когда тебя спросят!

 

— Да брось, ничего со мной не случится! — невинно хлопает светлыми ресничками, заглядывая старшему брату в глаза. – Я нужна вам!

 

— Конечно, не случится! — рыкнул и прижал к себе, целуя в лоб. — Будешь держать позади!

 

— Ага, — кивнула, но сама не верила в то, что обещала.

 

Алекс была меньше, чем братья, но в силе и ярости почти не уступала им. Довольно смотрела на Фенрира и подбадривала взглядом рыжего Хантера.

 

— Нужно действовать незамедлительно! – подытожил Фенрир. – Сейчас ребята, — тихо добавил.

 

— Выдвигайтесь с Беатрис, а мы за вами! — Роберто пожал руку и хлопнул Фенрира по плечу. — Мы сделаем его!

 

— Не сомневаюсь! — гордо улыбнулся другу Фенрир.

 

— Беатрис, тебе лучше держаться на нейтральной территории, чтоб не было никаких подозрений! — Марго пошла провожать старую подругу.

 

— Всё будет хорошо, — подбадривала рыжая обеспокоенную женщину.

 

— Хочется надеяться, — недоверчиво смотрела на всех Марго.

 

Роберто оставил заботу проводить гостей на Джексона и Марго. В голове все ещё крутились слова брата, мысли об Эмили не покидали. В какой-то степени он мучился чувством вины и, в то же время, обиды. Обида, скорее всего, на самого себя, за то, что даже не попытался найти её, когда она в нем так нуждалась. Теперь-то давить на неё, он не смел, даже в мыслях. Получается так, что он и его семья вредили и чуть не убили. Может этого она и не подозревает, но факт есть факт. И от правды не убежишь!

 

Тихо открывает дверь — Эмили лежит на кровати. Закутанная в его темно-синий махровый халат, свернулась калачиком и спит. Веки нервно дергаются от навязчивых картин сна, углубляется в перину, сжимаясь сильнее. Усталость дала о себе знать, продолжает бороться с кем-то или с чем-то. А может даже снова прыгает с обрыва?

 

Блондин садится на край кровати, аккуратно поправляет мокрые волосы. Если бы можно было все вернуть обратно, ни секунды не сомневаясь, всё бы переделал. Нашел и был бы рядом, оберегал и охранял от всех невзгод. Как хочется прижаться и многое сказать, но время не подходящее, и, к счастью, она спит.

 

Наклоняется, глубоко вдыхает нежный запах лаванды, трется носом о розовую щечку. Неожиданно пропищала мелодия смс-ки на телефоне в кармане.

 

— Злой волк пришел поквитаться со мной? — пробубнила под нос, не открывая глаз.

 

— Нет, что ты, — усмехается и нежно целует в щеку. — Я просто пугал тебя ночью, — поворачивает девушку к себе лицом.

 

— Что-то у обрыва мне так не показалось, — открыла сонные глаза.

 

— Извини, если я был груб с тобой, — смотрит в карие глаза девушки и не знает, что и как сказать. А в них полное равнодушие, а может это обида?

 

— С чего вдруг такой хороший? — недоверчиво смотрит на блондина.

 

— Я… — достал телефон из кармана и читает смс.

 

— Что там? — любопытно пытается заглянуть Эмили.

 

— Так, по делам, — тут же погасил экран телефона.

 

— Ну конечно! — откидывается обратно на подушку. — Это же не мое дело! А вот мой телефон сломать и не спросить — это пожалуйста! — обиженно отвернулась.

 

— Ну правда! — обнял сзади. — Это что, обида? — смеется. — Обожаю твои надутые губки, — подносит телефон, так что бы видно было обоим.

 

«Хантеры покинули охраняемую территорию! Периметр чист!»

 

— Что это?

 

— Дом охраняется! — уткнулся носом в шею и нежно укусил. — Так что…

 

— Ну всё, поняла! — со стыдом психанула Эмили, понимая, что охрану выставили из-за её поведения.

 

— Рад, что мы начинаем понимать друг друга, — ещё раз чмокнул и поднялся с кровати. — Люблю, не скучай! — поправился, убирая телефон в карман.

 

Эмили смотрит на него и не может поверить в то, что услышала сейчас. Люблю? Это точно было то слово? Нужно бы прыгать от счастья на седьмом небе, но что-то не до веселья.

 

— Высыпайся, детка! — вышел из комнаты с неожиданно довольным лицом.

 

— Как скажешь, — тихо шепнула в пустоту и зарылась в одеяло. Лежала и презирала себя, Роберто и Джексона заодно. Как так получилось, что выстроился треугольник отношений? Так не должно было быть! Один был причиной другого, другой становился причиной третьего! Как же так, что они теперь втроем повязаны! Вычеркнуть Роберто, то не встретишь Джексона! Но что было бы, если бы не было встречи с Джексоном? Кто бы приехал тогда и забрал бы? Что было бы сейчас с ней? Эти и другие вопросы летали в её усталой голове. Выкручивали и закручивали сюжет, который изменить никак нельзя было…

 

***

Несмотря на прошедшую неспокойную ночь, так тепло и сладко нежусь под одеялом. Тихо и хорошо. Роберто куда-то запропастился, вставать нет нужды, временами от лени одолевает дремота. Как же хорошо, что он решил меня не трогать и дал выспаться. Ещё бы покушать хорошо, а то уже во сне чувствую, как сводит желудок.

 

Сквозь сон слышу аккуратные, медленные и очень тихие шаги, словно кто-то крадется. Начинаю потягиваться и просыпаться, наверно вернулся волчара голубоглазый. Снова ползет, как кот, думает, я его не слышу! Сейчас опять полезет со своими нежностями и приставаниями.

 

— Ммм… — тяну руки, потягиваюсь лениво. — Роберто, я кушать хочу, — капризничая заныла.

 

— А ну-ка, хвостатая, руки опустила! — чужой грозный голос выдернул меня из сна окончательно.

 

Резко открываю глаза, передо мной стоят двое мужчин, одетые в камуфляжную одежду. Довольные и злые гримасы с дробовиками в руках — охотники!

 

— Фил, а она голодная, — усмехаясь, направляет дуло мне в лоб, передергивая затвор…

 

 

 

Всё тайное становится явным!

Стоят надо мной два потных бугая в кепках с измазанными под камуфляж мордами и скалятся пожелтевшими от курева зубами. Жуть просто. Фильм ужасов смотреть не надо – он перед глазами. Лежу и не решаюсь шевельнуться. Сердце от страха стучит так, словно собирается выпрыгнуть из груди.

 

— Подъем, недоразумение природы! — один из мужчин скинул с меня одеяло.

 

— Вы кто? — Запахиваю задравшийся халат. — Что вы делаете?

 

— Встала! И без лишних вопросов! — второй щелкнул затвором и направил оружие на меня.

 

И тут я поняла, что они не шутят. В глазах помутилось, затрясло от страха. Как они здесь оказались, вроде, была выставлена охрана? Где Роберто и Джексон? Мурашки скребутся до самых костей, я так оборотня не боялась в первую нашу встречу, как охотников.

 

Медленно и осторожно поднимаюсь, как было велено. Смотрю на ружья — такое же было у моего отца, пока тот не профукал его в лесу в прошлом году. А ведь я так и не позвонила родителям! Хотя, если меня сейчас убьют, то это уже не важно!

 

— Пошла! — толкнул дулом в спину к двери.

 

— Чисто, мужики! — в дверь заглянул ещё один лысый в камуфляже.

 

— А рыжая? — спросил голос сзади.

 

— С ней проблем особо не было! В отключке в багажнике отдыхает, — усмехнулся. — Покуйте эту, пока сторожевые псы не проснулись!

 

Рыжая в багажнике? Это они о Ларе! Неужели, кроме меня и Лары, никого не было в доме? И куда все могли деться?

 

— Слышала? Пошла, пошла! — грубо толкнул. Ноги подкашивает, но я иду. Не хочу получить по затылку прикладом и тоже как Лара валяться в отключке. Поэтому буду слушаться!

 

— А можно хотя бы вещи взять? — мельком повернулась к ним.

 

Куда бы они там меня не собирались везти, в нижнем белье и в огромном халате Роберто не особо-то удобно. Хотя какая разница в чем умирать. Я так подозревая, что они не собираются нас отпускать живыми. Это ведь охотники!

 

— Ах ты волчье отродие, ты мне будешь ещё зубы заговаривать! — Оглушающий удар сзади. — Какая тебе разница, что на тебе будет одето на смертном одре?! — противный смех где-то вдалеке. — Давай погнали, пока вся их свора тут не собралась! — меня, как труп какой-то, швыряют, всё понимаю, но не могу шевельнуться. А ведь я только об этом подумала и на тебе! Черт меня дернул спросить про вещи!

 

***

Марго, Джексон и Алекс уже минут двадцать измеряли шагами отсеченную границу между ними и Хантерами, когда послышались первые шорохи листьев под лапами чужих волков. Роберто и Фенрира было не видно и не слышно, словно и вовсе дали задний ход. Белоснежные близнецы навострили уши, переглянулись и злобно оскалились, почуяв приближавшегося врага.

 

Пять пар ярких глаз сверкнули — пять волков показались из-за густых деревьев. Так опрометчиво явились на территорию врага в таком малом количестве, или же дюжина волков таиться недалеко в лесу, ожидая сигнала Эйнара? Здесь оставалось только гадать!

 

— Честь имею Ливертоны, — Эйнар принял человеческий облик, чтоб понимать речь могли все. — Марго, — лукаво улыбнулся мужчина. — Вы как всегда непревзойденны! Жаль, что мы так и не породнились. — Легко пожал плечами, словно речь шла о каких-то незначительных вещах.

 

При светской беседе Джексон бы дал слово Марго, как старейшине, но в данной ситуации он не может позволить ей обратиться в человека, чтоб начать разговор. Стоять в обнаженном виде перед Хантером и его волками, было бы унизительно для гордой женщины из семьи Ливертонов. Хотя это их природа и казалось бы стыдиться не чего, но все же часть их сущности была человеческой. И как бы не хотелось, но человеческие глаза были так же греховны, как и скрытые желания.

 

— Не всё ещё потеряно, — Джексон медленно подступился к Эйнару.

 

— Джексон, Джексон… Или как там звала моя недалекая дочь Лара — Джеки? А ведь я возлагал на тебя такие надежды! Мы могли объединить два столь великих рода… Столько бы дел наворотили!

 

— Эйнар… — Джексон пытается сбить его с мысли.

 

— …если бы ты не отдал бразды правления! Уговор был не таков! — Но сбить Эйнара с наболевших мыслей было невозможно. Гордыня била старого волка и не давала покою.

 

— Теперь я вижу, в кого твоя дочь! — Нагло заявил Джексон альфе Хантеров. — Всё бредите властью и силой…

 

— Неудивительно, что она ушла от такого тюфяка, как ты, — прорычал Эйнар. — Вы власть пустили по кругу!

 

— Нет! — Джексон поднял гордо подбородок. — Мы твою дочь пустили по кругу! — прорычал брюнет, разжигая большую ненависть Эйнара к себе.

 

— Я убью тебя, щенок! — Прошипел сдержанно сквозь зубы взбешенный Эйнар. — Это война! — Закипела кровь Хантера.

 

Эйнар подскочил верх и на лету обратился в волка, нападая на Джексона. Брюнет, не уступая альфе Хантеров, сделал рывок и уже в образе волка вступил в схватку. Старый альфа, щелкая огромной пастью, свалил Джексона на землю и в тот же миг был сбит с ног старой волчицей — Марго разъяренной фурией ворвалась в бой.

 

Уговор был не таков. И не так они собирались вступить в бой, но как не крути на почве старой неприязни, речь об Алекс не зашла. Может это даже было и к лучшему.

 

Волки Хантера встали на защиту своего вожака и кинулись рвать Ливертонов. Джексон и Марго исчезли в плотном комке хвостов и лап, защищаясь от двух огромных волков Хантера. Алекс пятилась назад, огрызаясь некрупному, но шустрому противнику. А вот два белоснежных волка-близнеца с упоением разрывали на части последнего чужака, который едва подавал признаки жизни.

 

Эйнар, издавая злобный рык, ходил по кругу, оценивая неплохо идущий бой. Как в этот момент из темноты почти беззвучно вылетел Фенрир, нападая на альфу. В тот же миг черной тенью взметнулся Роберто, врезаясь Эйнару в грудь и валя его на землю.

 

Позади раздался сдвоенный вой — белые волки разделались с врагом и теперь уже помогали обессиленной Алекс. Старая волчица, оставляя последнего волка на брюнета, метнулась к раненной. Марго, подбадривая, пихнула носом и лизнула испуганную Алекс, давая понять, что она в безопасности.

 

Фенрир с ненавистью смотрел на своего кровного деда, хотелось бы верить, что тот получил свой урок. Но кровь закипала в венах, напоминая о предательстве и боли, причинной родным человеком, почти отцом. Он хотел отступиться и простить, но понимал, что горбатого может исправить только могила. И пока действительно не разразилась настоящая война между стаями, нужно было кончать его здесь и сейчас.

 

— Я, Фенрир Хантер, единственный внук и законный наследник Силы, Объявляю тебя, Эйнар, предателем и отступником! — громко заявил, чтоб слышали все, даже те, кто, возможно, еще таился среди деревьев.

 

Роберто словно ждал, подобного заявления, сильнее давя на грудь альфы Хантеров. Когти впивались в кожу, просачивалась кровь. Фенрир смотрел и с горечью вспоминал похожую картину — когда он лежал на земле, а Хантер пытался удавить его.

 

— Фенрир, не позволяй ему! Нет! — простонал Эйнар, превращаясь в человека.

 

Роберто громогласно зарычал и наклонился к шее Эйнара. Рыжий альфа закричал в отчаянье, зовя на помощь внука, но лязг зубов Роберто — в листву упала начисто откушенная голова.

 

Фенрир вздохнул облегченно, но все же с грустью и жалостью. Он бы сам никогда не смог убить родного деда, но и жить в бегах тоже был не вариант. «Неужели все закончилось?» — он с горечью смотрел на обезглавленное тело деда. Над их головами послышалось шуршание, за холмом метнулся волк. Краем глаза Фенрир уловил рыжий бок, который тут же скрылся в темном лесу.

 

— Это последний! — он мысленно передал свою догадку Роберто и рванул следом за бежавшим.

 

— У тебя голубые глаза, — в голове звучал голос Роберто. — Ты ведь понимаешь, что это означает?! — но парня и след простыл в лесной глуши.

 

Фенрир не ответил, но понимал, о чем шла речь. Он принял свою суть, объявив себя законным наследником, и теперь все силы и обязанности альфы легли на его плечи. С этим разберется потом, сейчас главное — догнать последнего предателя, прежде чем он успеет что-либо натворить.

 

— Как ты, Алекс? — близнецы, запачканные кровью, метнулись уже в человеческом обличье к ней.

 

— Хорошо, — послышался тихий и далеко не радостный голос.

 

Алекс сжалась в комочек, прижимая колени к себе. Тихо сидит и пытается скрыть то ли наготу, то ли раны, оставленные острыми клыками врага. Джексон подошел и молча сел возле неё, пытаясь оценить состояние девушки.

 

— Я… — она не знала, что и сказать брату, который так пытался её уберечь от всёго этого. И как всегда оказался прав, но в это раз уступил, будто хотел показать весь ужас того на что она так рвется попасть.

 

— Тише, — нежно произнес, понимая состояние волчицы. — Дома поговорим! — поднял на руки и прижал к себе.

 

Марго подошла к ним образе волка и присела на землю, показывая свои намерения — нести Алекс самой. Джексон, не возражая, аккуратно усадил на её спину сестренку и заботливо погладил ту по волосам.

 

— Держаться-то силы есть? — недоверчиво смотрит на Алекс.

 

— Есть, — кивнула головой и закрыла глаза, прижимаясь к Марго плотнее.

 

Старая волчица поднялась и скрылась среди деревьев. Все остальные постояли ещё несколько секунд, обмениваясь молчаливыми и неловкими взглядами, и, тоже обращаясь в волков, метнулись вслед за Марго. Слишком легко оказалось и очень быстро все разрешилось.

 

— Я бы вообще это битвой не назвал, — сказал Роберто своему брату. – Не равный бой получился – я против старика!

 

— Он поплатился за свои грехи. Это будет примером каждому Хантеру, который только посмеет сеять смуту!

 

— Фенрир жив, а значит никто и не посмеет оправдать старика, — довольно ухмыльнулся Роберто. – Ещё никто меня убийцей не выставлял!

 

— А кто ты? – хмыкнул Джексон и побежал вперед, намекая на последние его действия.

 

— Так не честно! Это не совсем другое! Это война была! Месть! – возразил Роберто, догоняя брата.

 

— Чтобы то не было, ты отнял жизнь у бедняги, — фыркнул Джексон.

 

— Хочешь сказать, ты бы поступил по-другому? – возмущенно Роберто нагнетает на Джексона.

 

— Я бы скорее сдал бы его в руки обидчика – Фенриру. Или под суд…

 

— Не гони! Фенрир ещё пацан! У него бы и смелости не хватило свернуть ему башку! – возражал в бешенстве Роберто.

 

— А у тебя бы хватило смелости свернуть шею своему?! – рыкнул прям в лицо младшему брату.

 

— Наверно, поэтому я и сделал это сам…

 

— Сделал ты сам потому, что хотел свернуть кому-то шею! А тут случай подвернулся! – Джексон пытался понять, откуда столько жестокости в Роберто. И где его рассудительность? Где рассудительность вожака? Где милосердие альфы? Почему ему так легко взять и убить?

 

— Даже если это так! Хантер давно выпрашивал! Он заслужил смерть! – выпалил и рванул вперед только бы дальше не слушать осуждение старшего брата.

 

— Ты такой же пацан, как и Фенрир! Настоящего боя вы ещё не видели! – кинул со злостью в бешенстве Джексон, но догонять не стал. – Разделались со стариков на блюдечке и рады…

 

***

Неприятно ноет спина, а в голове пульсирует тупая боль. Руки сводит, затекли, не шевельнуть ими. С трудом открываю глаза и вижу какое-то серое заброшенное здание. Наверно, здесь когда-то был завод, станки какие-то и столы. Скорее всего все это заброшено, так как пыльное и какое-то поломанное.

 

Очередная волна головной боли напоминает о последних событиях и том, что меня оглушили ударом сзади. Сижу на полу, привязанная к столбу, не могу шевельнуться. Что происходит? Зачем им я? Ну ладно Лара, она-то хоть оборотень. А со мной? Я же человек? Насколько я помню, охотники не убивают людей! По идею должны защищать!

 

— Салют! — в лицо чем-то плеснули. Медленным движением головы пытаюсь стряхнуть воду с лица. — Как ощущения? — садится напротив мужчина в камуфляже и посмеивается.

 

— Никак, — смотрю на него и не могу понять мотив его действий. — Дебильный, что ли? — пробубнила под нос.

 

— Эй, придурок! — голос Лары от соседнего столба. — Она — человек, идиот! Неужели не ясно?! — прижимает голову к бетону.

 

Лара выглядит так, будто ее пытали: взъерошенные волосы, вспотевшее лицо, с которого продолжает градом литься пот. Тяжело и учащенно дышит, морщась от боли. Что-то ей совсем не хорошо.

 

— А тебе, смотрю, мало? — встает и шагает к ней.

 

— Из тебя плохой мучитель. — огрызается Лара. Зачем она нарывается?

 

— Что вы с ней сделали? — злость раздирает: как можно издеваться над женщиной? Что она за люди такие? Звери!

 

— То, что с тобой не получается, — сказал, не повернувшись в мою сторону.

 

Плеснул ей в лицо ту же жидкость, что и мне. Лара зажмурила глаза и стиснув зубы, зарычала. Кожа её задымилась, словно на неё вылили кислоту. Что это такое? Что за жидкость, которая действует на неё?

 

— Оставь её в покое! — не могу смотреть на эту жестокость. — Ты убьешь её… — дергаю руками, пытаюсь высвободиться, но не получается — туго затянуты веревки. Режет уже запястья, но я не останавливаюсь.

 

— Не вопи! — схватил меня за волосы и поднял лицо, злобно заглядывая в глаза. — Смотрю, у тебя иммунитет на аконит, но я обязательно найду то, что тебя успокоит! — отпустил, грубо дернув напоследок за волосы. Так это был аконит! Волчий аконит!

 

— Вот урод! — тихо пробубнила, чтоб он не услышал, а то ещё вздумает вернуться обратно.

 

Сижу, не могу голову поднять, затекли все конечности. Интересно, как долго я находилась в отключке. Смотрю на Лару, у неё уже регенерирует кожа на лице, почти не осталось и пятнышка. Эта часть природы оборотней мне по душе, даже завидно немного. Руки бы у меня так быстро зажили от тугих веревок.

 

— Что они хотят от нас? Убили бы и дело с концом! —  продолжаю дергать руки, пытаясь хоть на миллиметр ослабить узлы.

 

— Думаешь, им нужна ты? Или я? — усмехается и вздыхает глубоко. — Не ты, не я — мы им не нужны. Мы так — приманка! — закатывает глаза устало. — Им нужен альфа, вот и устроили западню. Охотники пытаются выманить его на свою территорию. Тебе ли это не знать, дочь охотника? — С неприязнью произнесла последнее предложение.

 

— Альфа? — пытаюсь не обращать внимание на её тон — сейчас не время и не место выяснять отношения.

 

— Выманят Роберто и попытаются убить. — Устало откидывает голову, прислоняясь к столбу.

 

— Убить? — шепнула я испуганно.

 

Роберто — альфа? И почему он мне раньше не говорил об этом? Хотя, какая разница? И сейчас это ничего не меняет! Да и я не спрашивала никогда! Но, если так подумать, у нас и момента не было поболтать по душам.

 

— Роберто — старший брат? — интересно стало, раз уж разговор зашел про братьев Ливертонов, но рыжая не ответила. Наверно, решила меня игнорировать, злясь из-за Роберто. — И они совсем не похожи, а вот Алекс с Роберто почти на одно лицо. — Я стала рассуждать вслух, совершено не обращая внимания на присутствие Лары, которая недовольно на меня посматривает.

 

— Потому что они от разных матерей! — пробубнила она под нос, отворачиваясь. — И Джеки старший! Его мама умерла при родах, после отец женился ещё раз, и появились Роберто и Алекс.

 

— Я тебя узнала. — тихо шепнула. Вдруг мы умрем, а так и не выговоримся друг другу? — Ты тогда целовалась…

 

— А я все-таки рассчитывала на человеческую забывчивость. — Лара нервно усмехнулась, но не думаю, что ей весело. Лицо искажается от боли, делает глубокий вдох.

 

— Походу вы нас, людей, и за людей не считаете? — смотрю и понять не могу, что так мучает ее, что изводит до изнеможения? — Ты любишь старшего Ливертона? — И зачем только лезу в её душу? Какая мне разница?

 

— Я даже не знаю, — мотает головой. — Мне иногда кажется, что я люблю их обоих…

 

— Ты больная! — смотрю с неприязнью. Хотя, чем я от неё отличаюсь? — Морочишь им обоим головы…

 

— Я? — выкрикивает. — Это они мне…

 

— Что они тебе?

 

— Не прикидывайся наивной девкой! — гнев переполняет ее больные потускневшие глаза. Говорит загадками и ещё обижается, что я должна домысливать все остальное! — Джексон — старший, он был вожаком, когда мы встречались. Мы собирались пожениться, завести полноценную семью. Но что-то стукнуло в его больную голову, и он передал голос альфы Роберто.

 

— Но при чём здесь ты? Он бросил тебя? — Не могу представить Джексона в качестве предателя. Только не он!

 

— Это я его бросила! — злобно прошипела сквозь зубы. И тут я вспомнила слова Джексона: «С тобой я снова чувствую, что живу!» Теперь я понимаю его поведение — он боялся снова пережить боль разбитого сердца. Странная опека в клинике в последние месяца, странное общение и настойчивость в разговоре о дружбе. Джексон не понимал, чего хотел? Убегал от отношений и снова возвращался, а я так и не смогла его понять. Откуда мне было знать, что он…

 

— Отец пообещал мою руку альфе! Я должна стать женой вожака! Мой долг понести наследника и будущего предводителя рода Ливертонов! — Затараторила она, а в глазах загорелся какой-то безумный огонек.

 

— И Роберто не принял тебя из-за Джексона? — в моей голове какие только версии не вертятся.

 

— Не принял? Ты смеешься? Да я ещё с Джексоном была, он уже заглядывался на меня. И вот откуда-то появилась ты! Ещё и беременная! — Хорошо, что она связана. Так рычит, что явно готова мне глотку перегрызть.

 

— Ну уж извини! — так же противно кинула на нее взгляд. — А знаешь, так тебе и надо! — нагло смотрю ей в глаза. — Ты разбила сердце старшему брату, а младший забил на тебя! Лови бумеранг, стерва!

 

— Разбила? Ты думаешь, я его не любила? С ума сходила, когда он решил все оставить! Думала, что не переживу его выбор…

 

— Выбор?

 

— Он власть и силу променял на свободу! Голос альфы променял на какую-то свободу! Неожиданно в нем проснулся романтик, который решил пуститься по миру, и еще и потащить меня с собой! Ну поскитался годик, и где он сейчас? Блудный сын вернулся обратно, вот только кто он теперь? Простой волк, которым помыкает младший брат! Противно смотреть на него! — Отвернулась в другую сторону, кажется, она прячет слезы.

 

— Так противно, что висла у него на шее, — вспоминаю их объятия, неприятные мурашки бегут по коже — ревность. Тогда я и рассчитывать не могла на любовь Джексона ко мне.

 

— Тебе не понять. — шепнула и замолчала. Какой бы выбор она не сделала, какие бы выводы не мелькали в её голове — ей больно от одной мысли, что она отвергнута. Как женщина я ее понимаю, но какие-то принцы о том, чтобы стать женой альфы. Мне этого никогда не понять!

 

Услышала от неё то, чего никогда не рассказал бы Джексон. Скрытный и до боли любимый, сильный и красивый, гордый и ревнивый. Хочу хотя бы еще разок взглянуть в его карие глаза, полные боли и одиночества, хочу быть его лекарством, хочу жить и любить его. Но разве у меня это получиться? Даже если выживу, кто я ему? Никто!

 

— Ну вот, Пиккер. — входят двое мужчин.

 

Один из них тот, который только что вышел, а другого вижу среди них впервые. Он намного старше всех остальных, да и взгляд более важный и серьезный. Седина, мешки под усталыми глазами. Несмотря на возраст, черты лица кажутся такими знакомыми. Где-то я его уже видела, воспоминания смутные и далекие, словно выдернуты из глубокого детства.

 

— Эта уже подыхает, медленно, но верно, — усмехается мерзкий тип, ногой пнув Лару. Подыхает? Он серьезно?

 

— Ммм… — съежилась и зажмурила глаза от боли.

 

— Даже не рычит, — вздернул важно бровь мужчина с сединой.

 

— Может, ещё немного аконитом ошпарить? — усмехается потный мерзавец.

 

— Не переусердствуй! Она нужна нам живой, — подошел к ней и заглянул в лицо.

 

— А вот эту ничего из яда не берет, будто иммунитет выработан! — внимание переключили на меня. — Может, мутированная? — Что ещё за мутированная? Это они намекают на то, что я мутант? Вот придурок!

 

— Мутированная, говоришь? — подходит ко мне и садиться напротив. — И аконит не берет? — всматривается в глаза.

 

— Да ничего из наших припасов на неё не действует! Наверно, придется голову отрубить. — так легко сказал, будто курице собирается рубить.

 

— Эй, вы что? — у меня задрожал голос. — С ума не сходите! — смотрю на них, а на глазах наворачиваются слезы, умирать не хочу!

 

Мне хотят отрубить голову — зверство! Каменный век какой-то! С трудом перевожу дыхание, начинают потеть руки. В голове мутнеет, ничего не понимаю, что они там дальше говорят — охватывает паника. Хотя чего так распереживалась? Я же собиралась умереть, только бы перестать быть их домашним зверинцем…

 

— А на боль как она реагирует? — мужчина с сединой кивнул другому.

 

— Сейчас проверим! — взял какую-то железяку и направился ко мне.

 

— Дядя Пиккер, не надо! — в ужасе завопила. И откуда я вспомнила его имя? Как оно так всплыло у меня в голове в последний момент?

 

— Дядя Пиккер? — мужчина замер надо мной с железякой. — Пиккер? Ты это слышал? — перевел удивленный взгляд.

 

— А ну-ка, деточка, посмотри на меня! — седой снова сел напротив меня.

 

В ужасе смотрю на них обоих, и сама понять не могу, с чего вдруг я его назвала дядей? Интуитивно получилось как-то, от испуга или от инстинкта самосохранения? Пиккер рассматривает меня, словно пытается узнать. Навряд ли у него это получится, сама с большим трудом вспомнила, где и когда видела. Они приезжали к отцу, когда я была ещё ребенком. Шумно что-то обсуждали и ни с чем уехали. Тогда мне было лет пять или, может, уже шесть, о чем они разговаривали не помню, а вот то, что они уехали с недовольными рожами, это в памяти осталось.

 

— Что признали Свою? — простонала Лара. – Я почему-то так и думала, как только коснется речь о тебе, то ты сразу сменишь сторону, — язвенно посмотрела мне в глаза.

 

— Свою? — с неприязнью проговорил мужик с железкой.

 

— Ничто её не берет, потому что она человек!

 

— Пиккер, её просто не успели обратить! Зачем она нужна? Давай кончать! — Смотрит на меня более агрессивно, чем когда думал, что я оборотень.

 

— Подожди, Фил! — грубо рявкнул на приятеля. — Откуда ты меня знаешь? — Смотрит в глаза, словно гипнотизирует. — Почему она тебя назвала Своей?

 

Даже не знаю, что и ответить? И кто Лару тянул за язык? Ну гадина, подливает масло в огонь. Хочет покончить со мной любым способом, даже таким подлым? Как говорится: «На войне все средства хороши!»

 

Они на меня смотрят, как на предателя родины. Уже боюсь подумать, что будет, если скажу, что я дочь Дэвида Брауна. Убьют меня, а потом возьмутся за моих родных? Как только речь заходит о близких, страх о собственной шкуре испаряется. Может, я терпеть не могу своего отца, но смерти или публичного позора среди охотников я ему не желаю. А мама? Она вообще ни в чем не виновата! Она вообще тут не причем!

 

— А что, старый, не узнаешь? — нервно усмехается Лара, — Что, Пиккер, хватка уже не та? — стёбно выводит старика, словно знает его сто лет.

 

— Что ты там хотел сделать? — Пиккер перевел взгляд на приятеля. — Ошпарить аконитом? Дерзай!

 

— Эй, хорош! — Лара тут же взбодрилась. — Эта внучка Кристофера Брауна! — Тут же выдала, аж сердце кольнуло. Что же теперь будет?

 

— Опаньки! — удивленно выпучил глаза на меня седой Пиккер. — Эмили? — Неуверенно произнес мое имя. — По-моему, не ошибся? — Продолжает смотреть мне в глаза, но понять ход его мыслей у меня не получается. Неплохая память у старика!

 

— Что, серьезно Эмили Браун? — тот оскалился неприятно на меня, словно зарядить планирует своей арматурой.

 

— И все-таки они добрались до вас, Браун. — С жалостью посмотрел Пиккер. Что значит, добрались до нас? Что именно он имеет виду? — Выискали и тут же учуяли враждебную кровь! — Что? Как это?

 

— Учуяли?

 

— Кровь охотника в человеке оборотни чуют за версту! Мы рождаемся охотниками, а не становимся! — уточнил мужик в кепке, если не ошибаюсь, то его звали Филом. — Мы её нашли спящей в постели, сладко и беззаботно. — Прорычал, добавляя. — Не думаю, что была в плену у них.

 

— Она беременна от альфы. — добавила Лара, будто заодно с ними — не волчица, а овца!

 

— Беременна? — вскинул удивленно брови Пиккер.

 

— Дай мне, я её прикончу! — взревел в бешенстве Фил, бросаясь на меня, как бульдог на болонку.

 

— Да угомонись ты уже! Ты что, вообще ничего не понимаешь?! — Накричал на товарища. — Эта внучка Кристофера!

 

— Она — предатель! Таких сразу нужно выстреливать из наших рядов! — Начинает спорить. Из наших рядов? Кто вообще так решил, что я с ними?

 

Мотив Лары мне ясен — я ей так помешала в этой жизни. Но эти двое, их совсем не понимаю — один защищает, а другой пытается убить? Что вообще здесь происходит? И причем тут мой дед? Такое ощущение, есть что-то, что они все знают, но не знаю я!

 

— Она и так труп! — встает и отталкивает Фила от меня.

 

— Она беременная! Она носит…

 

— Но она не его пара! — Что это значит? Что они хотят этим сказать?

 

— А я ведь предупреждал твоего отца, ещё когда ты была маленькой! — Кинул на меня грозный взгляд. — Тогда я тебя видел в последний раз, вот и не вспомнил сразу. — Говорит с сожалением. — Ты была совсем маленькая!

 

— Я помню тот день, — тихо шепнула.

 

— Если бы он сейчас был в наших рядах, а не как трус поджал хвост и не спрятался. Ты бы сейчас здесь не сидела!

 

— Причем тут дед и вообще мой отец? — наконец прорезался нормальный голос.

 

— А вы ей не сказали? — кинул хитрый взгляд на Лару.

 

— Я вообще не при делах! — недовольно ответила рыжая и отвернулась.

 

— Не сказали что? — смотрю то на одного, то на другого. Что ещё за секреты?

 

— Вражда зародилась давно, когда ещё тебя не было. Тогда на охоте твой дед — Кристофер Браун убил вожака стаи. Какая охота была! Отца нынешнего альфы — папаши выродка, которого ты носишь. — Выродка? Может, я не хочу этого ребенка, но что-то во мне просыпается, что хочется встать и убить этого старика. — Затем дед их — старый волк, подкараулил Кристофера, когда тот гулял с сыном и убил на глазах твоего отца. Вот скажи, разве не подло было? — Это то, что они мне все не хотели говорить? Разве мне судить, что подло, а что нет? Как он сказал, меня вообще ещё тогда в проекте не было! – И мама не так давно мне рассказывала эту историю, но я почему-то решила, что они просто с отцом пытаются очернить их. А как оказалось…

 

Я никого из них не знала, даже своего деда никогда не видела. Жаль, конечно, они были кем-то любимы, были чьими-то отцами, мужьями. Отец из-за этого и не стал охотником, проклиная день, когда убили деда, и то, это я узнала, когда встретила волка в лесу. А так всю жизнь думала, что дед погиб в автокатастрофе.

 

— Все это конечно грустно, но причем тут я? — смотрю на Пиккера и жду его выводов, может я ещё чего-то не знаю? Чего ещё я не поняла?

 

— Глупая девчонка… — Фил фыркнул снова в мою сторону.

 

— Фил, она ещё ребенок, — с добротой посмотрел на меня, а потом на товарища. Что-то этот взгляд мне совсем не нравится. — Эти волки таким образом мстят твоему роду! Больше, чем уверен, ты сидишь в запрети и ждешь родов? — А ведь он прав! Джексон поймал меня, а Роберто выставил охрану, чтоб я не убежала. — А вот родить, как все нормальные женщины, ты не сможешь! Потому что ребенок у тебя не нормальный! Ребенок у тебя — не человек! — Ну, это не новость. Лара пожимает плечами, смотря так: «А я тебе уже это говорила!»

 

— Ну, что с того? Я умру, а ребенок-то мой! Какой им прок от этого? — грустно, но этот этап я уже пережила вчера.

 

— Эх, Эмили, — вздохнул Пиккер. — Ребенок его! Родится волк, ты всего лишь сосуд! А умрет последний потомок семьи Браун. Что почувствует твой отец? А мать? Вот она — месть! Удар по самому больному, смерть ребенка и есть самое худшее в этой жизни! — слова лезвием по сердцу прошлись. — Ты не причина, ты просто инструмент мести! Ты умрешь, обрывая род Браун, но продолжая род волков. Это каким нужно быть умным мазохистом, чтобы вот так спланировать месть! Нужно должное отдать их замыслу – молодцы!

 

Я никогда не задумывалась о том, что переживет мама, если вдруг меня не станет. Какого будет ей узнать, что единственный ребенок умер и при таких обстоятельствах? Это не справедливо по отношению к моим родителям. Папа никогда не был охотником, теперь я понимаю, почему он отошел от этого всего. Он хотел, чтобы месть прекратилась. Он защищал свою семью, защищал меня! Но я так этого и не поняла. Вот только теперь я понимаю, каким охотником он не хотел быть! От чего именно отказался! Отказался от зверства, от не нужной жестокости!

 

Теперь понимаю реакцию Роберто в лесу. Впервые минуты нашей встречи он хотел разделаться со мной, чувствуя во мне кровь семьи Браун. Рычал и не давал идти дальше, держал на холоде всю ночь. Но как расценивать дальнейшее его поведение? Зачем он зачал ребенка, если не хочет мести? Он мог сначала обратить меня, думаю, если бы он тогда не пропал, я бы не устояла перед ним. А кто знает, может они сговорились тогда? Как же больно об этом думать!

 

А Джексон? Держал меня целый год в психушке, зная, кто я. Травил препаратами, когда они мне вовсе не нужны были. Изо дня в день навещал и задавал одни и те же глупые вопросы, когда сам знал на них ответы. Ни дня не упустил, чтоб не наведаться и не поиздеваться надо мной. У них просто у обеих рука не поднялась придушить меня при первой возможности. Не удивлюсь, если они заодно!

 

— Пиккер, датчики зафиксировали движение! — вбежал ещё один.

 

— А вот и папочка наведался! — посмотрел на меня и улыбнулся нервно. — Все на позициях? Стрелять на поражение! — Пиккер дал команду и все скрылись за углом.

 

Их что, целый батальон здесь? Если кто и явиться, то скорее Роберто с Джексоном! Может, они меня мучают или, как там выразился Пиккер, мстят таким образом. Но я — не они, и смерти им не желаю и мстить никогда не буду! Думаю отец был прав, когда отказался мстить – кто-то должен остановиться первым!

 

— Он сказал стрелять на поражение? — смотрю на Лару, она такая спокойная, или у её и правда сил нет лишний раз шевелиться.

 

— В них ещё попасть нужно, — тяжело вздохнула. — Что-то они не особо торопились, ещё чуть-чуть и я сдохну здесь! — откидывает голову назад, пытается глубже вздохнуть — ей точно не хорошо.

 

— Лучше поздно… — дергаю руки сзади, пытаюсь хоть немного высвободить из тугого узла.

 

Послышались выстрелы из дробовиков, рыки, удары, вой, грохот, стоны, крики. Боюсь представить, что там твориться за стеной, мурашки бегут по коже. Зажмуриваю глаза и сильнее дергаю руки, от страха и волнения кожа вспотела, скользит хорошо, вот только натирает быстрее и сильнее. Сама не вижу, но чувство такое, что содрала всю кожу на запястьях до мяса.

 

Крики, рык и топот вокруг. Открываю глаза, вбегают пять охотников в зеленом камуфляже, Двое из них — Фил и Пиккер, других вижу впервые. За ними большими прыжками вбегают три огромных волка, один из них черный — Роберто, два других бурые, не знаю, кто они.

 

— Фил, кончай девок! — Пиккер встал позади нас, передергивая затвор, направил в сторону волков.

 

— Начнем, наверно, с Браун! — ткнул дулом мне в затылок. — Кто у нас тут волчонка носит? — нервно смеется.

 

Волки стоят, оскалившись, шерсть дыбом, грозно порыкивают, но не подходят близко. Будто ждут подходящего момента или, может быть, команды своего вожака? Не могу вздохнуть, словно легкие перестали функционировать. Где Джексон, почему его нет? А вдруг они его убили, ещё там за стеной? Глаза полные слез, с трудом вижу перед собой волков.

 

Дергаю сильнее руками, пытаюсь протиснуть ладони в чуть ослабленный узел. Всё бесполезно! Джексон бы не оставил брата одного — его убили! Охотников пятеро, а волков всего трое. Они нас всех тут перестреляют и всё!

 

— «Чего ты хочешь?» — прозвучал голос альфы в голове.

 

— А что ты можешь нам дать? — усмехнулся Фил и перевел взгляд на Пиккера. — Что может дать волк охотнику? Если только свою голову на отсеченье? — загоготал, как больной. — Что скажешь, голубоглазый?

 

Поворачиваю голову и пытаюсь смотреть на охотника, но оружьем жмет сильнее. Несмотря на уверенный тон, руки у него заметно трясутся — либо сильно напуган, либо неуверен? Дробовик заряжен, палец на крючке, но так дрожит, будто боится нажать на курок. Если он всё равно собирался меня убить, чего так дрожать? Минутой раньше, минутой позже, а так может хотя бы кто-то выйдет отсюда живой?! И тут до меня дошло!

 

— Роберто. — шепчу дрожащими губами. — Патрона нет.

 

— Сиди и не дергайся! — Фил грубо толкнул меня в бок.

 

— «Ты труп!» — рыкнул голубоглазый и сзади послышался выстрел.

 

Громкий щелчок у уха — осечка. Сердце пропустило удар, зажмуриваю глаза со страху. Затем настоящий выстрел — от оглушающего звука зазвенело в ушах. Пиккер упал передо мной — замертво! Оружие покатилось к ногам, дернула ногу от горячего ствола. Стрелял Пиккер? Но в кого? Фил, шатаясь надо мной, выпустил дробовик из рук и тоже упал. Пиккер убил Фила? Но кто Пиккера?

 

Сзади делает прыжок коричневый волк — Джексон! Он жив! Вот тут и началась вся заварушка. Охотники начали отстреливаться, волки, не смотря на выстрелы, нападают и раздирают их. Ещё пару дней назад от такого зрелища я бы сошла с ума и посчитала волков самыми жестокими существами. Но сейчас, после того, как меня саму чуть не убили, жизнь висела на волоске, и каким-то чудом мне просто повезло, что осталась в живых. Меня ничуть не трогало за живое всё происходящее вокруг. Нет, ни капли жалости к охотникам! Хорошо, что мой отец отказался от их предложения в тот светлый день!

 

— Дэн, стреляй! — кричит один из охотников, зажатый Джексоном в углу.

 

— Я пытаюсь! — другой охотник пытается быстро перезарядить дробовик.

 

Нервно трясется, роняет патроны на землю, пытается зарядить дробовик. Поднимает голову на Джексона, если хоть один вставит, то выстрелит, не задумываясь, в коричневого волка. Все вокруг словно замирает, перевожу взгляд на других. Роберто и остальные волки в схватке с оставшимися охотниками, им не до Джексона.

 

— Чёрт, Джексон! — шепчу и дергаю руку сильнее.

 

Вытягиваю ладонь и до упора тяну, даже если лишусь руки — не отступлю! Верёвка обжигает, словно нагретое железо, сдирая кожу с руки.

 

— Дэн! — отчаянный крик, Джексон задирает охотника.

 

Рука высвободилась, но ею одной мне не достать дробовик Пиккера, который у ног. А развязывать вторую — времени нет! Начинаю ногой тянуть всё еще горячий дробовик. Обжигаюсь о раскаленный ствол, но упорно дергаю его ногой к себе.

 

— Получай, тварь! — щелкнул затвором.

 

Быстро схватила дробовик дяди Пиккера, держа руку на затворе, дернула его верх и вниз — заряжен! Казалось будет тяжелее зарядить, но оказалось легче обычного — адреналин зашкаливает в крови. Счастье мое, что папа меня брал на охоту и учил стрелять по дичи!

 

— Сдохни! — навел прицел на Джексона.

 

Не раздумывая, направляю оружие на охотника и жму на курок. Меня отбрасывает отдачей, ударяюсь головой о столб, к которому была привязана. Резкая боль в голове, падает из руки оружие. Со страхом открываю глаза, кто первый из нас успел выстрелить? Мужчина лежит, вижу только его ноги в огромных ботинках.

 

Все-таки я первая выстрелила — убила человека! Я убила человека… сейчас для меня важно то, что Джексон жив! Как у меня так ловко и быстро всё получилось, сама не знаю. Как сказал Фил, охотниками не становятся, а рождаются! Наверно, это все-таки у меня в крови!

 

Джексон уже нависает надо мной, пихает носом, но не могу произнести и слова. Темнеет перед глазами… Он жив!

 

***

— Интересно, сколько она ещё будет так лежать? — голоса откуда-то издалека, словно из какого-то колодца.

 

— Она хорошо ударилась! — любимый, строгий тон.

 

— Если честно, вначале я подумал, что они пришли за ней. Привязанная к столбу, затем ствол у её затылка и ни капли страха в глазах, казалось, что это игра охотников. — Рассуждения Роберто.

 

— А потом она шепнула, что магазин у него пуст!

 

— Откуда она могла знать, если…

 

— Если не была с ними заодно? Ты ей не поверил!

 

— А ты поверил?! А что если…

 

— Я был уверен, что она не предатель! — довольный смешок Джексона. — А ты топтался на месте, когда нужно было действовать!

 

— Я пытался понять её мотив!

 

— Их мотив? — презрительный тон Джексона.

 

— Ладно, ладно! Ты, как всегда, меня подловил! — стыдливо засмеялся Роберто.

 

— Нужно уметь доверять родным!

 

— Уже родная? Кхм… Ну ещё бы, после того, как вышибла мозги охотнику! Беднягу будут хоронить в закрытом гробу. — Громко вздохнул, чувствуется улыбка на его лице. — Никогда не думал, что такая хрупкая девочка одной рукой перезарядит дробовик и с одного выстрела…

 

— А как ты хотел — дочь охотника! — слышу тяжелые шаги вокруг меня.

 

— Нет! Внучка охотника! Браун младший так метко не стреляет. — Потешаются надо мной и над моей семьей, а я даже глаза не могу открыть!

 

Голова гудит, жарко! Нервозность поднимается из-за их разговора обо мне и последнем событии. Горло пересохло, ноет и зудит, как потрескавшаяся пустыня, не дает покоя. Где я? В ужасе вскакиваю и открываю глаза.

 

— Эмили! — Роберто подскочил ко мне. — Тише, ты дома! — пытается успокоить меня.

 

— Джексон? Где Джексон? — я помню, что жив был! И я только что его слышала, но не вижу.

 

— Здесь я! — медленно подходит к кровати от окна.

 

— Черт! — В голове снова резкая боль. — Что произошло? — шепчу и смотрю на них обоих.

 

— Если что я тоже жив и здоров! – обидно посмотрел на меня. — Тебе нельзя вставать! — Роберто укладывает меня на подушку. — У тебя сильное сотрясение!

 

— Я убила… — вспоминаю последние слова Роберто.

 

— Тише, — подсел Джексон. — Нет! Я его добил потом. — Что-то этого момента я не помню. Когда он успел его добить? Пытается выгородить меня, чтоб не было чувства вины? — Не дергай сильно рукой, у тебя капельница! — Схватил за руку и прижал к кровати.

 

Пытаюсь лежать ровно и не шевелиться, стараясь придти в себя и понять, что со мной сейчас не так? Опускаю взгляд на руку, которую держит Джексон. Дрожат пальцы, это что, нервный тик? Игла торчит в вене, запястья обвязаны. Пытаюсь дышать ровно, но никак не могу войти в нормальный ритм.

 

— У тебя недомогание, это нормально! Ты не ела двое суток, плюс сотрясение…

 

— Я пить хочу! — перебиваю разглагольствование Джексона.

 

Роберто быстро взял графин с тумбочки, налил воды в стакан. Улыбается испуганно и протягивает мне. Приподнимаюсь и выпиваю залпом всю воду, умираю от жажды, словно из Сахары вернулась.

 

— Повтори, — уже более спокойно тяну стакан.

 

Они сдержано заулыбались, неужели я так смешно выгляжу? Протягивают второй стакан воды и скалятся загадочно. Выпиваю второй, сразу легче стало. Голова болит, но чувство беспокойство уже стихает. Несмотря на их довольные мины, перебираю в голове произошедшее, ужасные картины мелькают в голове. Джексон все ещё держит мою руку и смотрит на меня как-то странно, аж не по себе.

 

Откидываю голову на подушку — снова эта кровать, эта комната, этот дом и заточение. Не хочу верить словам Пиккера, но мысли так и накручиваются сами собой. Может быть, они и хотели причинить боль мне и моим родным, но сейчас от них обоих я чувствую только заботу. В принципе так и должно быть — я беременная.

 

— Ты это слышишь? — странное выражение лица у Джексона.

 

— Слышишь что? — переглянулись братья.

 

Что на этот раз? Что они опять там услышали? Почему я ничего не слышу? Опять охотники? Сердце замерло, парализовывает страхом. Джексон медленно отпускает мою руку и перекладывает ладонь на живот. Тяжелая ладонь согревает и разливает тепло по низу живота. Брюнет загадочно смотрит мне в глаза и улыбается. Роберто нахмурил брови, смотрит то на меня, то на него, как и я, ничего понять не может, чего так Джексон улыбается?

 

— Послушай! — Джексон берет ладонь Роберто и кладет мне на живот.

 

Роберто отводит в сторону взгляд и прислушивается. Выражение лица медленно меняется на ещё одно хитро-загадочное. И что они там услышали? Так-то это мой живот, а со мной поделиться не хотят?

 

— Два стука…

 

— Два ритмичных стука! — Джексон уверенно говорит, довольно улыбаясь, смотря брату в глаза.

 

— Близнецы! — Чуть ли не выкрикивая, довольный, словно угадал на викторине.

 

— Что? — Близнецы? У меня в животе не один ребенок, а… — Чёрт бы вас всех побрал! Руки уберите от меня!

 

 

Реальность болей

— Уберите руки от меня! — смотрю на их довольные лица и не могу побороть в себе злость.

Что именно их так веселит и радует? Что у меня родятся двое малышей вместо одного, а то, что это сулит стать моим концом, никого из них никак не тревожит! Ну конечно! Какая им разница, что будет потом! Родились – молодцы! А вот на маму…

 

— Не смейте меня трогать больше! — шарахаюсь от них обоих. – Оба! – уточняю бегая глазами по им растерянным мордам.

 

— Эй, ты чего? — Роберто пытается меня успокоить, а Джексон, хмуря брови, просто смотрит. Пытается понять, чего я так взъелась на них? — Это же наши малыши… Наши с тобой…

 

— Я знаю… — тихо шепнула с ноткой злости. — Только они вас и волнуют?! — отшвыриваю тянущуюся ко мне руку Роберто. — Ненавижу вас! — шепчу сквозь слезы. – Обоих!

 

— Да что опять с тобой не так?! — подскочил в бешенстве блондин. — Эмили…

 

— Наверно то, что дядя Пиккер перед смертью раскрыл ей все ваши карты? — в дверях появилась рыжая. Легка, как на помине!

 

Облокачивается о дверной косяк и с трудом скрывает довольную физиономию. Наверно, от счастья, что Роберто психует по отношению ко мне, и не знает, как ещё повыпендриваться.

 

— Я так и знал, что она была заодно с Пиккером! — покосился на Джексона. Вот и вывод сделал блондин. Теперь я для него предатель. Пусть так и будет – дружить нам все равно не зачем!

 

— Очень бы хотела! – восклицаю на зло, хотя мне плевать на его мнение. Особенно после того, как он начинает вестись на поводу у этой рыжей дуры, которая меня сдала охотникам. Они все тут заодно – мне никогда не быть с ними на равных. Нужно было сразу это понять! Но как говорится, лучше поздно, чем никогда!

 

— Так вот откуда ты знала, что в дробовике не было патрона! — схватил меня за ногу и потащил вниз. Уложил на кровать и повис надо мной, пронзая злобой.

 

Молчу, смотрю в его страшные голубые глаза и тоже злюсь. А ведь мне ответить ему нечего. Я не знала этого, даже не надеялась, что патронов нет. Думала, что уже и так труп, а так хоть кто-то останется в живых. Пыталась выгородить этих трех волков, которые не решались действовать. Откуда мне было знать,  что у них все продуманно и что Джексон будет сзади и нападет неожиданно? Но ему этого не узнать! Пусть поймет, что такое предательство – дети общие, а родители враги!

 

— Она наверно, думала, что пожалеют беременную женщину? Рассчитывала на их сострадание? — рыжая довольно шагает к моей кровати.

 

— Нет! Я как ты никогда так низко не паду! — еле выдавила. — Это ты надеялась, что меня грохнут ещё до их появления, выдавая моё положение! Ты сдала меня со всеми потрохами! — взгляд Роберто сменился, жевлаки дернулись на лице. — Отвали! Тоже хорош! – прорычала под ним. Пусть катится к своей рыжей!

 

— Лара! — блондин поднялся и перевел бешенный взгляд на рыжую. – Ну ты и мразь! – шагает на неё, сжимает ладони в кулаки. Вид, будто собирается треснуть, причем неплохо! Пусть! Она заслужила это! А он дурак, которого так легко сбить с толку!

 

— Я пыталась потянуть время, — Лара замерла и залепетала в испуге.

 

— Роберто, остынь!  — рыкнул Джексон, а сам косится на меня.

 

— Остыть? – продолжает шагать на Лару. – Эта тварь готова была убить моих детей ради собственной шкуры!

 

— Роберто, ты чего? – голос у девушки дрогнул. – Я пыталась заговорить им зубы…

 

— Как же ты меня достала! – не переставал рычать Роберто. Завелся как тогда у водопада. Только бы ему Джексон не помешал накатить этой рыжей вонючки.

 

Роберто на грани, Лара явно ему не нравиться. И почему мне казалось, что они пара, и рыжая тоже это утверждала. Но блондин ведет себя так, будто собирается за шкирку выкинуть из комнаты. Если они раньше были вместе, где, хотя бы малейшая симпатия к ней или сострадание? Хотя мужская солидарность? А может, оборотням чужда солидарность к слабому полу?

 

— Роберто, всё что было, то прошло, — мягко сказал Джексон, даже не встав с места. Вечно спокойный и рассудительный. Буду спорить он-то мне и не поверил!

 

— Если ты сейчас же не уберешься, то отправлю тебя следом за твоим отцом! – слова громом прогремели в воздухе. И где её папаша? Наверно где-то далеко, раз звучало это угрозой.

 

Лара недолго раздумывая, выбежала из комнаты. Блондин ещё какие-то секунды стоял, не поворачиваясь к нам. Интересно, о чем он рассуждал, а может, пытался загасить свой гнев, чтоб снова не выплеснуть его на меня?

 

— Совсем себя не бережешь, — тихо шепнул Джексон, вытаскивая у меня из вены иглу, которая сместилась, когда я начала отбрыкиваться от них.

 

— Бережешь?! – снова вскипела, слово-то какое! – Что ты подразумеваешь под этим словом?! Беречь для кого? Для него?! – указываю на Роберто. — Для этих детей, которых я не увижу?! Пиккер был прав! Вы мстите, используя меня! А меня ведь даже не было, когда все эти убийства произошли! – выговариваю то, что наболело.

 

— Эмили, не неси чушь, — усмехнулся Джексон. – Этот старый придурок тебе мозги промыл? – сжал плотно губы, чтобы погасить довольную физиономию. И почему ему всегда смешно, когда не до смеха? Вот что за человек?

 

— Чушь? – трудно дышать, глаза полны слез. Смутно вижу их. – Ты вошел в мой дом год назад, и ты знал, кто мы! Ты знал, что я нормальная, и ты, не смотря на это, забрал меня. Джексон, ты год изводил меня тупыми вопросами, ты пытался меня свети с ума! – медленно встаю с кровати и отхожу от неё подальше, хотя бежать некуда.

 

— Где у тебя успокоительное? – Роберто стоит в двух шагах и дает понять, что мне не шевельнуться. — Так дело не пойдёт! — кивнул брату.

 

— А ты? – собираю последние силы, ноги подкашивают. – Мне казалось, что ты любишь меня, — язык заплетается, заикаюсь в истерике. – А я даже не пара тебе, я никто здесь! Просто какая-то беременная девка, которая не имеет права голоса. Если это не месть, что это тогда?! Инкубатор решили сделать из меня? Какие же вы… — задыхаюсь в собственной истерике.

 

— Месть?! – Роберто схватил меня за плечи и встряхнул. – Да ты знаешь вообще, что такое месть?! Знаешь, какого это прятаться в кустах ребенком, когда убивают твоего отца!? – глаза его заблестели, не думаю, что эта была злость — боль и отчаянье.

 

Стою и дрожу, то ли от его гнева — боюсь, то ли от собственных нервов, которых мне даже не хватает все им высказать!

 

— А ты представляешь, кого это жить и знать, что якобы любящий пытается свести тебя в могилу? Вот она, сегодняшняя реальность! Вот она жизнь, которую живу я. Здесь и сейчас! – голос дрожит, но выговариваю — довольно молчать! – Не тебе мне говорить о боли! – отталкиваю его от себя и пячусь назад, упираюсь в закрытую дверь, выходящую на балкон.

 

— Эмили, — Джексон стоит по левую сторону от нас.

 

— Не надо! – мотаю головой и вытираю покатившиеся слезы. – Я бы не поверила, если бы это сказала только Лара. Её понять можно, она могла сделать такое от ревности. Но Пиккер подтвердил! Зачем ему-то было врать? Они и так собирались меня убить, – больно осознавать, что и ломаного гроша не стоишь в глазах этих двух сильных мужчин. – Он также, сочувствуя, смотрел на меня, как и ты, — тихо шепнула Джексону.

 

— Неправда, — шагает ко мне, отодвигая Роберто в сторону. – Эм, — впервые слышу от него свое ласково произнесенное имя. – Малыш, я не дам тебе умереть! Ты меня слышишь? Разве я когда-нибудь тебя обманывал? — смотрит в глаза, словно хочет заплакать вместе со мной.

 

— Почти всегда, — тихо прошептала.

 

— Ты сможешь родить их, как все, — подходит и стоит в миллиметрах от меня. — Просто это произойдет раньше положенного срока. К семи месяцам дети будут готовы появиться на свет, и у тебя ещё будет полно сил.

 

Не знаю, как это делает? Гипнотизирует? Но я смотрю в его глаза и верю. Даже если он просто сейчас пытается меня успокоить, готова выпить яду, если попросит. Ради него, и только ради него, успокаиваюсь и соглашаюсь с этим. Или это ещё один трюк убеждения, которым владеют оборотни?

 

— Я обещаю тебе, что всё будет хорошо, — шепчет мне в лицо. — Ты мне веришь?

 

— Нет, — мотаю и утыкаюсь головой в его грудь. – Будь вы оба прокляты…

 

Жду, чтоб он потянул меня к себе и прижал крепко, но он не шевелится. Аккуратно кладу ладони ему на грудь и тихо плачу от того, что он снова отвергает меня. Чувствую самый приятный аромат мужского тела и парфюма, чувствую сильную и горячую грудь, но от нее исходит холод ко мне. Как же не справедливо. Лучше бы они мстили и убили меня! Не хочу быть отверженной им. Только не им! Джексон! Кричу внутри и бьюсь, но слышу только я себя.

 

— Чёрт бы вас всех побрал! – дверь комнаты с грохотом закрылась – Роберто вышел.

 

Я вздрогнула от хлопка, только рада, что он оставил нас наедине. Хотя чего радоваться, Джексон холоден ко мне, как никогда. Неужели он так быстро ко мне остыл, испарились все чувства?

 

— Джексон, — поднимаю глаза на него.

 

— Ложись и больше не дури! — ведет меня к кровати и укладывает обратно. – А то и правда придется вколоть успокоительное, — смотрит на меня презрительно.

 

— Не уходи, — хватаю его за руку и не даю отойти от кровати. — Побудь ещё немного со мной, – шмыгаю носом, пытаюсь больше не плакать.

 

Наверно, ему противно смотреть на меня в таком состоянии, заплаканная, шмыгающая носом, с опухшими глазами. Последнее время он меня видит только в таком состоянии, закончились моменты беззаботной жизни, глупого смеха и глупых обид. Не думала, что вот так вот взрослеют, именно таким образом.

 

— Ты же знаешь, я плохо укладываю спать, — хитро сверкнул глазами, но садиться на край кровати.

 

— А я не хочу спать, — смеюсь сквозь слезы и двигаюсь к нему вплотную, держусь за его руку, не давая ему шанса встать или отодвинуться. В голове мелькает наша последняя ночь, которой скорее всего больше не будет!

 

— Я заметил, — смотрит мне в глаза, невольно спуская взгляд на губы. – Хотел сказать спасибо за то, что не дала охотнику выстрелить в меня. Его отравленные пули убили бы меня!

 

Прикасаюсь медленно к его губам, рукой обхватываю шею, аккуратно целую. Он сидит ровно и не отвечает на мой поцелуй. Я же слышу его неровное дыхание, вижу его закрытые веки. Ну как можно быть таким железным и непробиваемым?

 

— Джексон, пожалуйста, — шепчу, с трудом сдерживая слезы. – Не отвергай меня. Ты обещал, что будешь рядом! – отчаянно утыкаюсь лбом в его лоб, как он раньше это делал.

 

— Я и так рядом! — резко встал и направился к двери.

 

— Нет, — мотаю головой. – Если это действительно последние мои дни, будь рядом со мной. Будь со мной!

 

— Во-первых, ты не умрешь и хвать уже об этом! А во-вторых, ты должна понять, чего ты на самом деле хочешь! – смотрит на меня, словно не доверяет моим чувствам.

 

— Я знаю, чего я хочу! – меня злит, что я не могу ему доказать свою любовь. Почему он такой упрямый, почему не может взять и поверить? – Что мне ещё сделать, чтоб ты понял?

 

— К началу роди, а вот потом ты сможешь здраво соображать, кто тебе на самом деле нужен в этой жизни, — смотрит в глаза, и глазом не моргнет от собственных выводов. – Эм, ты ещё не знаешь, какие чувства вызывают дети! Как может твоя любовь к ним отразиться на чувствах к их отцу! Не запутывай эту жизнь ещё сильнее, и так никто из нас её разобрать не может! – открыл дверь и вышел. Вышел и не раз не обернулся, словно мое мнение его не интересует. А может и не интересует? А может он прав?

 

Это последнее, что я от него услышала. Без сил откидываюсь на подушку, сворачиваюсь в комочек и лежу. Тихо рыдаю. Только теперь, поправляя волосы, заметила, что голова тоже обмотана. На мне живого места не осталось за эти два дня, прожитые у них дома. Все болит и зудит, даже душа на части разрывается. Не жизнь, а рай!

 

 

***

Брюнет вышел из комнаты, медленно закрыл дверь, не хлопая. И не пытаясь узнать, чего хотела ответить Эмили. Наверно потому, что он и так знал её ответ. Ведь она тот человек, который никогда не откажется от своей правды. Но как быть ему, когда они оба ему дороги? Как правильно поступить, когда сам спотыкаешься на каждом решение? Где тот путь, который будет выходом из всей этой путанице?

Джексон спускается по лестнице, раздраженно перебирая последние разговоры в голове. Один ядовитее другого и у каждого своя правда. Неприятно кинул взгляд вниз на Роберто, который сидит на диване. Откинулся на спинку, будто ждет чего-то от своего старшего брата? Но Джексон только стиснул зубы посильнее. Прошел мимо, будто вовсе не заметил младшего брата. Вошел в кабинет и сел в крутящееся кресло. Откинулся и вздохнул поглубже, будто не хватает воздуха. С чего же так не просто? Почему так трудно? Достал из выдвижного ящика фотографию в рамке. Смотрит на отца, на улыбающегося мужчину — молодой, крупный с белоснежно-очаровательной улыбкой, таким он его и помнил. Строгим, сильным и жизнерадостным. Он был совсем ребенком, когда в дом внесли его безжизненное тело. Но воспоминания хранились, словно это было вчера. Боль и пустота мгновенно одолели. Казалось, что он просто спит. Что вот-вот проснется и довольно улыбнувшись, обнимет своего мальчика. Но этого не происходило — мужчина лежал неподвижно. Почему же все так не справедливо?

 

— Она не виновата в том, что его убили! — Джексон сказал, не поднимая глаза, полные слез, тихо вошедшему брату. — Он был отомщен — Кристофер убит, а Дэвид дал слово, что не возьмет в руки ружье.

 

— У меня и в мыслях не было чего-то подобного, — шепнул Роберто, понимая, к чему ведет брат.

 

Джексон продолжал смотреть на фотографию, а перед глазами заплаканная Эмили. Улыбающийся отец и несчастная Эмили. В голове крутятся последние обвинения, как бы он не опровергал и не пытался оправдаться, но совесть грызла изнутри. Испепеляла все его поступки и решения, которыми он считал разумными. Обвиняла и напоминала каждый день, проведенный Эмили в психушке. Как никто другой, он знал состояние души девушки. Изо дня в день убивал в ней желание жить, убивал любовь к волку, гасил воспоминания. Но, не смотря на все это, она его приняла как спасителя — белого рыцаря. Полюбила со всеми его изъянами, а что снова сделал он? Чувство вины не позволяет прикоснуться к ней, признаться, как он ее любит. Казалось, будет проще, если она снова примет Роберто и откажется от него. Тогда не нужно будет столько объяснять. Не нужно будет просить прощения! Целый год он играл роль то хорошего, то занудного врача. Порой становился другом или старшим братом, баловал как ребенка сладостями и болтал по душам, пытаясь выудить то, что она прятала глубоко в сердце, где жила любовь и надежда.

 

Зачем он её держал там? Что и кому он хотел доказать? Надевал накрахмаленный, выглаженный белый халат и, как на праздник, шагал к её палате. Первые дни измывался, делал больно, понимая, что её кто-то ждет, что её кто-то любит. А самое странное — это не надоедало. День за днем он привыкал к ней. Когда кончались темы для разговора, или Эмили упрямо молчала, доктор проводил осмотр и странно вглядывался в её грустные и тусклые глаза, которые пленили и не давали ему покоя…

 

— Как ни крути, она одна из них! Охотник никогда не будет доверять волку! — блондин взял в руки фотографию отца и грустно продолжал смотреть.

 

— Эмили не охотник, она женщина, которую ты лишил всего! Другого отношения к себе ты не дождешься — запер её и загоняешь постоянно в угол своей несдержанностью, — тихо продолжил Джексон, пытаясь понять всю сложившуюся ситуацию. — А я потакаю тебе, и эта девчонка снова в плену.

 

— Мы не можем сейчас с ней по-другому… Она беременна… Её нельзя оставлять без присмотра!

 

— Согласен! Но надеюсь, ты понимаешь, что нужно быть сдержанней в гневе?! — строго посмотрел на брата Джексон.

 

— Позволить сесть себе на голову? — нервно усмехнулся блондин. — Одна уже сидит, — недовольно кинул взгляд на брюнета, давая понять, что речь идет о рыжей.

 

— Ты должен дать понять, что в любом случае она в безопасности с тобой! Рычишь и пугаешь своим величием, не доверяешь! Заставляешь бояться себя, как…- мотнул головой отчаянно брюнет.

 

— Как же испугалась… — буркнул Роберто.

 

— Так ты никогда не завоюешь расположение любимой женщины!

 

— Она ведет себя неадекватно! — медленно шагая, блондин подходит к окну. — Меня выводит из себя, что она не хочет этих детей! — сдержанно выговорил Роберто. – Как можно не хотеть детей, когда они уже в утробе? – нервно вздохнул. — Может, она и правда не готова ещё к этому? – устало выдохнул.

 

— А что она имеет, чтоб хотеть их? — недовольно кинул взгляд на брата. — Неадекватного отца — не муж, не любовник? Его брата-психоаналитика, который год преследовал? Дом, похожий на тюрьму и полный опасных неприятностей, твою любовницу в нем? Что я упустил? — Джексон злобно рыкнул, сам не понимая, на кого сейчас он именно злиться? На себя или на младшего брата?

 

— Лара мне не любовница! — прошипел сквозь зубы блондин, небрежно ставя фотографию на стол.

 

— За последнее время на неё слишком много навалилось. Ещё пару таких дней и можно будет заказывать гроб! — встал с места брюнет и направился к выходу.

 

— Что ты предлагаешь? Я уже не знаю, как к ней подступиться! — блондин смотрит на брата и соглашается, что был не прав по отношению к Эмили.

 

— Иногда достаточно просто быть рядом, — тихо шепнул Джексон и оставил младшего брата наедине с мыслями.

 

Когда от своих мыслей не знает, куда бежать, и как с ними бороться? Ему казалось, что будет проще, если Эмили снова полюбит Роберто и перестанет цепляться к нему с навязчивыми чувствами. Но если она не сдастся, то и он не сможет удержаться и придется признаться в том, чего он так не хочет или, может, стыдиться. Признаться в слабости своего характера, в подлости, что рад был попортить жизнь её семье, хоть они и не нарушали договора.

 

Джексон в смятение вышел во двор. Хотелось кричать и разрывать на себе одежду, крушить все вокруг и просто бежать, но от себя не убежишь! Не выносимо становиться при мысли, что Роберто сейчас снова войдет в комнату и прикоснется к ней. По его доброму совету, возможно, поцелует и крепко прижмет, не интересуясь ее желанием. Будет рядом и не отпустит её! А он этого не может и не имеет права на неё – ревность и боль изводят.

 

Сдавленный рык, и брюнет, разрывая одежду в клочья, стоял в образе разъяренного волка. Громко взвыл на восходящую луну и выскочил со двора. Несся по лесу, далеко убегая от дома. Холодный ветер бил ему в глаза, остужая горячие слезы. Больно билось сердце, стучало и ныло в груди. Физической силы было через край, готов был свернуть горы, но морально был бессилен, и просто хотелось удавиться. И только сейчас он мог понять состояние Эмили, когда она выбирала именно этот путь. Он казался самым коротким и легким в данной ситуации. Казалось, вот оно спасение! Но разве он мог решиться на такое, когда сам не раз стыдил её за это? Разве мог пойти на такой отчаянный шаг, когда обещал, что никогда не бросит и всегда будет рядом, чтобы не случилось? Остается только терпеть боль, в которой он сам виноват, и от которой нет спасения!

 

— «Эм!» — мысленно крикнул и завыл на луну.

 

Волк стоял уже на том обрыве, на котором она впервые обнимала его, как мужчину, который ей нравился. Впервые без дозы успокоительного и впервые понимая, кто перед ней стоял. Прижималась и заглядывала смущенно в глаза, а он, как всегда — отверг, не принимая любви к себе и не признавая, что может её любить!

 

***

А Роберто тем временем тихо вошел в комнату. Слышу его шаги, но не реагирую. Шелест рубашки — снимает и кидает на кресло. Замираю и не знаю, как сказать, что хочу побыть одна. Как ему объяснить, что мне нужно место уединения? Что не хочу лежать с ним на кровати в неприятном ожидании, что он снова полезет ко мне?

 

Все-таки этого его комната, будет сверх наглостью его попросить переселиться. Наверно правильнее, если съеду отсюда я. Думаю, в таком большом доме найдется ещё одна комната для меня, рыжей ведь выделили?

 

— Робер…

 

— Я не собираюсь тебя трогать! — сказал, как отрезал, не дал и слова вымолвить.

 

Плюхнулся на другой край кровати, лежит на спине и смотрит в потолок. Устало моргает. Закрывает веки, о чем-то думает. Напряженное молчание — неприятная тишина, лишний раз не шевельнешься и носом не пошмыгаешь, распухшим от рева.

 

Нервно потирает лицо, теребит волосы и снова успокаивается. Его что-то тревожит, нервничает и никак не может успокоиться. В принципе, как и всех нас. Даже знаю, какого ему сейчас — он чувствует тоже, что и я. Джексон динамит меня, я отвергаю Роберто, но знаю, чего хочу я, чего хочет Роберто. А вот что творится в голове у Джексона, так и остается для меня загадкой.

 

Нужно уже брать себя в руки, ведь отступление Джексона не в первый раз. Как-то переживала уже его игнорирование и холодное отношение однажды. Нужно собрать волю в кулак, набраться сил, снова выбраться из рутины боли и ненужных чувств. Но если бы все было так просто, как на словах. Был бы где-нибудь переключатель, чтобы можно было щелкнуть — и больше нет боли, нет грусти и любви.

 

— Эмили, — тихо шепнул, прерывая мои рассуждения. — Малыш, ответь, только честно! — глубоко вздохнул, не поворачиваясь ко мне. – Только честно! – так отчаянно, будто чья-то жизнь этого зависит.

 

Все внутри меня замерло, холодком кольнуло в груди. Только бы он не спросил о моих чувствах к нему, или что-то подобное! Я не смогу обмануть, особенно после того, когда он так отчаянно просит правду. Не умею врать, но знаю, какого принимать правду, какого быть отвергнутым, какого чувствовать, что ты больше не нужен, что тебя не любят, а просто жалеют.

 

— Хорошо, — с трудом выдавливаю из себя, и жду вопроса, как приговора — казнить или миловать!

 

— Если ты не была с ними заодно, тогда откуда ты знала, что патронов у того парня не было? – что? Он это серьезно?

 

Это всё, что его сейчас тревожит? Из-за этого он такой нервный лежит и не может уснуть? Рада, что это не то, чего я так боялась. Но обидно, что не доверяет, все подозревает в предательстве. Считает меня бездушной убийцей — охотником на оборотней. Хотя так мне и надо, я же сама его в этом переубеждала пару часов назад.

 

— Откуда тебе было знать, что в его дробовике не будет пуль? — снова тихо спросил, устав слушать мое молчание.

 

— Я и не знала, — также тихо ответила и проглотила комок обиды.

 

Если ему так важно, пусть знает. Хотя зачем было ворошить это, когда всё обошлось?! Все живы, и никто из нас не пострадал, ну, или почти никто. На рыжей зажило, как на собаке, я бы не скоро оклемалась, и было вообще все идеально!

 

— Какого черта тогда!? — закрыл лицо ладонями, чувствую, как он злиться.

 

— Их было больше, а… я испугалась за вас… — язык заплетается, а ведь действительно я думала, что они нас всех перебьют. Вы были на мушке у них.

 

Но где-то в глубине душе, понадеялась на седьмое чувство, ориентируясь на нервное поведение Фила. Хотя как можно было надеяться на удачу в такой ситуации?

 

— Глупышка! — потянул меня к себе и прижал к груди. — С радостью бы тебя сейчас придушил! — рычит над головой и обнимает.

 

— Так души, — усмехаюсь, но даю волю слёзам. – Иногда кажется, что ты момента ждешь чтобы удавить меня.

 

— Если бы я только мог, — целует в обвязанный лоб. — Откуда в тебе столько безрассудства? Если с тобой что-то случится… — чувствуется боль в словах.

 

— Хватит ныть! Я же живая! — усмехаясь, бурчу. — И вообще отвали, мне душно! — отталкиваю его от себя. – Горячий как печка!

 

— Не беси меня! — не по-человечески сверкнул глазами.

 

— Можно кое-что попросить? — смотрю, не моргая, обжигаясь злой голубизной глаз оборотня.

 

— Рискни, — рыкнул сквозь зубы.

 

— Хочу отдельную комнату, — еле собрала слова воедино и тут же облегченно вздохнула.

 

— Чего тебе?! — не своим голосом переспросил.

 

Поднялся, сел и уткнулся в одну точку. Вот кто меня за язык дернул? Не лежалось мне спокойно! Хотя, какого черта мне молчать. Может, не хочу с ним спать!

 

— Чем моя комната тебя не устраивает? — ситуация накаляется.

 

— Дело вовсе не в комнате, — пытаюсь вырулить аккуратно.

 

— Да кто бы сомневался! — вскочил с кровати.

 

— Я не это имела виду! — испуганно смотрю. А может это, но как это сказать помягче?

 

Нервно меряет комнату шагами. Теребит волосы на голове, подходит ко мне, глубоко вздыхает. Что-то хочет сказать, но, промолчав, отходит в сторону, и так несколько раз.

 

— Я не хотела тебя обидеть! Просто хочется иметь свой уголок… — понесла черт те что!

 

— Свой уголок? — прошипел сквозь зубы.

 

— Вот что ты бесишься на ровном месте?! — обиженно поворачиваюсь к нему спиной. — Тебе слово ни скажи, ты же придушить готов! И как нам вообще общаться, если…

 

Затихала не выдав свою мысль. Он так все агрессивно воспринимает, что я уже сомневаюсь в своих оправданиях. Лежу. Тихо. Может, имитация обиженности как-то его успокоит? Хотя не особо на это надеюсь, с таким, как он, на уступки и можно не надеяться.

 

— Знаешь что?! — чувствую, что стоит за спиной.

 

— Нет! — пробурчала и не повернулась. Слышу его тон, уступать он не намерен.

 

— Облезешь! — меня это даже не удивило! Облезу, так облезу. — Твоим личным уголком будет вот эта кровать! — схватил за край подушки и выдернул из-под моей головы. Грубо и жестоко!

 

— Эй! — голова с грохотом падает на пустое место. — Мне больно! — хотя ни капли, если только от обиды. Да, как истинная девчонка пытаюсь давить на жалость.

 

— Переживешь! — бросает подушку на пол и плюхается туда же.

 

Вот клоун! И что этим он хочет сказать, что я такая скотина выселила его с кровати? Лежит на подушке с закрытыми глазами. Лунный свет падает на него, и вижу, как веки нервно дергаются. Злится, нервничает, но упорно молчит.

 

— Я могу спать на диване! — подвигаюсь к краю, чтоб лучше видеть его.

 

— Умолкни! — прорычал и повернулся спиной ко мне. — Дай мне уснуть сегодня, наконец! — пробурчал, закинул руку за голову и больше не шевелился.

 

Снова нервная тишина. Молчу и сама уснуть не могу. Не по себе на душе после всей этой ситуации, а звать обратно не хочу! Мысли разные начинают нагнетать, это тишина сведет меня в могилу. Образ Джексона перед глазами, как же низко я пала — отчаянно тянусь к нему, целую, а он не реагирует. Вешаюсь ему на шею уже не в первый раз! Отобрал подарок и не вернул, он точно решил окончательно разорвать отношения. Я клянусь, что больше ни шагну в его сторону, ни посмотрю в его карие глаза и первая не заговорю! Пропади все пропадом, буду тихо жить, рожу малышей и, если останусь жива, то… И тут мысли упираются в тупик, что же дальше? Не могу его отпустить, не представляю жизнь без его присутствия! Еще и минуты не прошло, а я уже нарушаю клятву, которую дала сама себе. Не могу и не хочу без него. Но я не его детей ношу, неудивительно, что он меня сторонится. Какому мужику будет приятно, что к нему клеится беременная женщина? Никакому!

 

Вздыхаю глубоко и чувствую, как сосет желудок. Тошнит до головокружения, неприятный привкус поднимается вверх по горлу. Кушать хочется, но снова лезть к Роберто, боязно. Только стоит вымолвить его имя, он начинает кусаться. Нужно как-то дотянуть до утра, а там гляди, и на завтрак позовут сами?

 

Зажмуриваю глаза, пытаюсь думать о чем-нибудь, но представляю большой кусок жареного мяса. Блин, мне кажется, что я чувствую его запах! Я так больше не могу!  Я умру с голоду…

 

— Роберто, — снова подползаю к краю. — Ты спишь?  — тяну руку, чтобы толкнуть в плечо.

 

— Не трогай меня! — рыкнул через плечо.

 

— Злюка! — обидно до слёз. Так я и думала, что он снова будет ворчать.

 

Лежу и глотаю подкативший комок к горлу. Никогда не было так невыносимо голодно, наверно, это все из-за моей беременности.

 

— Я умираю, — заныла капризно.

 

— Со скуки, что ли? — судя по голосу, он и не засыпал.

 

— С голоду! — свисаю к нему головой.

 

— Сейчас принесу что-нибудь! — быстро встал. Ну, хоть это на него подействовало.

 

— Я хочу с тобой! — тут же цепляюсь. — Или мне нельзя покидать мое укромное местечко? – усмехаюсь, уже не вспомнив о предыдущей ссоре. Обида мгновенно позабылась, когда впереди намечается трапеза ужина.

 

— Будешь падать, ловить не буду! — включает свет в комнате.

 

— Согласна!  — щурю глаза от яркого света.

 

— И сними уже, наконец, этот халат! — окидывает неприятным взглядом с ног до головы.

 

— А где вообще мой чемодан? — кручу головой, вроде, еще вчера был в комнате.

 

— На, вот это надень! — кидает мне мой кремовый сарафан. — Вроде тоже твое.

 

Я была именно в этом, когда проводили последнее свидание. Затем на утро проснулась у себя в постели обнаженная. Мне казалось, что оно осталось в лесу, а он, оказывается, его подобрал потом.

 

— Чемодан убрал, завтра достану, разберешь потом, — сдержанно см