Фанфик - Девять кругов Ада Фикрайтер

Девять кругов Ада

1 Балл2 Балла3 Балла4 Балла5 Баллов Оценка: 0,00 ( голосов: 0)
Загрузка...


Другие фанфики автора

Фанфик Девять кругов Ада

Пролог

У Дина затяжная депрессия. Двадцатидвухлетний парень стал дерганым и почти не спит. Отец им недоволен, потому что на прошлой охоте юноша крепко подставился перед перевертышем, и враг ушел. На все придирки он смог лишь промолчать, пытаясь залатать свою видавшую виды кожаную коричневую куртку, в то время как младший брат с тихим взволнованным сопением бинтовал его грудь. Дин старался не вздрагивать от мягкого прикосновения длинных тонких пальцев к своей коже и сдержать болезненный стон. Нет, Сэмми, кажется, старается не причинить боли, но его прикосновения такие нежные и невесомые… Ни одна девушка не прикасалась к нему так. Может, разве, Ронни. Наконец, Сэм закончил перевязку, и Дин смог выдохнуть спокойно и расслабиться. Винчестер уверен, что сходит с ума.

А еще Дин уверен, что проклят. И сомнений нет никаких, что та старая ведьма, которую они с отцом угомонили месяца три назад, прокляла его по полной программе, потому что именно в ту ночь, после злополучной охоты, юноша проснулся от эротического кошмара. Эротического, потому что у него стояло, кошмара, потому что встало на… Сэма. Нескладный долговязый паренек к восемнадцати годам перегнал брата в росте, обзавелся очень стройным телом, отрастил каштановые волосы, но нежный, как называл Дин, щенячий взгляд остался прежним и был способен вывернуть брату душу наизнанку. И вот он проснулся среди ночи, потому что в его грезах мелкий, мягко обхватив его бедра, неторопливо ему отсасывал, глядя прямо в душу своими невозможно-зелеными глазами. Сдохнуть можно! Винчестер на самом деле едва не сдох, когда понял, что именно ему приснилось. Он тогда еще долго стоял под ледяным душем дешевого мотеля, даже не решаясь дрочить, потому что перед глазами всплывали отнюдь не сиськи длинноногих стройных брюнеток и блондинок, а чуть полноватые мягкие губы его брата, которыми тот во сне Дина вытворял такое, что тем сучкам и не снилось.

Три гребаных месяца, но Винчестер до сих пор не может прийти в себя, не может забыть этот навязчивый сон и не может заставить себя не смотреть на брата как на очередную шлюшку в баре, которую в скором времени собирается завалить. Самое страшное — это не новое чувство. Он уже давно смотрел на брата так — просто не осознавал этого в полной мере.

Все усугубилось, когда после неудачной охоты на перевертыша Джон усадил их на импровизированной кухне мотельного номера и сообщил, что уезжает на охоту примерно на два месяца:

— Мальчики, я не очень хочу оставлять вас в этом городке, но близятся выпускные экзамены, и Сэму не стоит менять школу. Я хочу, чтобы ты окончил школу спокойно, сынок. Ни во что не ввязывайтесь, живите тихо. Я приеду после того, как закончатся экзамены. Дин, присматривай за братом и соберись, наконец! Я не знаю, что с тобой творится, но чтобы к моему приезду был как новенький! — Джон набросил старую куртку и ушел за пивом в ближайший супермаркет, а Дин смотрел, как его брат сияет, словно начищенный медяк, радуясь тому, что у него теперь куча поводов спокойно пожить два месяца, зарываясь в любимые учебники.

Отец уехал на следующий день, и Дин, чтобы не терять времени, устроился в автомастерскую на подработку. Вечером было на что пропадать в захолустном баре в компании красоток, которые хоть на пару часов помогали забыть самые желанные губы и самые родные глаза.

Дин привык приходить на ночь глядя, отмечая, что мелкий, как и в детстве, ждет его хоть до трех, хоть до четырех ночи, но утром рано прилежно встает, собирается и идет на занятия.

— Ботаник! — ворчит Винчестер, когда за Сэмми закрывается дверь, и досыпает свои законные два часа, чтобы опять пойти и провести день так же, как все остальные до этого: работа, бар, пьяная девка в туалете или на заднем дворике, мотель и приглушенное сопение брата, который изо всех сил делает вид, что смотрит десятый сон. Стабильность, чтоб ее…

До приезда отца оставалось три дня, Сэм сдавал экзамены, но большую часть времени был свободен, а потому изнывал с каждым днем все сильнее: Дин, получив свободу, пустился во все тяжкие, не замечая, какими глазами смотрит на него Сэм, забывший, как выглядит брат трезвым и не пропахшим дешевыми духами своих сучек. И мальчишка ревнует до слез, хоть и понимает, что это бессмысленно. Мало того, что Дин — натурал от головы до пят, так они еще и кровные братья, что не добавляет парнишке шанса. Вряд ли брат заметит, как Сэм относится к нему на самом деле, да и слава Всевышнему. Одним разбитым носом он не обойдется, если Дин узнает, как его любят на самом деле. И дело даже не в желании прикоснуться, поцеловать, обнять, затащить в постель, наконец… нет, Сэмом не владеет похоть. Ему бы просто было достаточно, чтобы Дин хоть иногда обнимал его, как раньше, хоть иногда говорил с ним, хоть иногда оставался вечером у старого телевизора попить пиво с братом и поржать над тупыми шоу, а не перся, как на службу, к официанткам в излюбленный бар. А потому Сэм уже дни считал, когда приедет отец, и они свалят из этих набивших ему оскомину сероватых стен мотеля.

До приезда отца два дня, Дина опять нет, и Сэм уже готов лезть на стену. Брат возвращается часа в четыре утра и слышит, что мелкий сопит слишком громко.
— Эй, Сэмми, ты в порядке? — тихо шепчет Дин и слышит приглушенный всхлип. — Сэмми, ты чего? Что-то случилось?
— Отвали, — прохрипел брат.
— Да чего раскис-то? — усмехнулся старший. — Красотка отшила, что ли?
— Ты только «этим местом» думаешь?! — зло отозвался брат и отвернулся, давая понять, что беседа закончена.

Дин пожал плечами и ушел в душ. Пока он смывал с себя следы своих похождений, Сэм немного успокоился и попытался уснуть, а вот его брат, стоя под прохладными струями воды, долго не мог взять в толк, что могло до такой степени расстроить мелкого, чтобы тот глотал слезы в восемнадцать лет. Самое тупое, Сэмми уже вышел из того возраста, когда брат мог его хорошенько тряхнуть за шкирку и вызнать правду, просто повысив голос на пару тонов. Теперь мелкий и сам из кого хочешь душу вытрясет, а значит, действовать надо хитростью. А хитрость в том, что мелкий совсем не умеет пить. И у него развязывается язык после пары-тройки бутылок крепкого пива. Получается, что завтрашний вечер придется провести не в жарких объятиях очередной подружки, а с пьяным младшим братом, выкладывающим ему свои тяготы и тревоги.

Утром Сэм, как ни в чем не бывало, ушел на учебу. После уроков мистер Гретхэм, его классный руководитель, попросил юношу задержаться. Винчестер вновь плюхнулся на стул, оставаясь в тесном душном классе, пристраивая собранный рюкзак у себя на коленях.
— Сэм, ты когда-нибудь задумывался о своем будущем? — осторожно начал пожилой мужчина с уже появившейся сединой и морщинками вокруг серых глаз.
— Да не о чем думать, — печально усмехнулся юноша, вызывающий у Гретхэма почти отеческую теплоту. Ему все казалось, мальчику не хватает тепла — слишком уж тихий и замкнутый. — Все за меня решили. Буду заниматься тем же, чем и отец.
— Сэм, видишь ли, в нашей школе есть традиция. Обычно ученики сами рассылают результаты итоговых тестирований в колледжи и университеты, но ты за ними даже не пришел. И это при том, что выдал лучший результат. И я взял на себя смелость…
— Что же вы сделали? — немного напрягся Сэм.
— Я сам разослал твое резюме и результаты тестов в несколько учебных заведений, — виновато улыбнулся учитель. — Ты умный парень, обидно, что такой талант пропадает. Сэм, в один из них тебя приняли.
— И куда же? — удивленно поднял на него глаза Винчестер.
— Стэнфорд, Сэм. Тебе предлагают место в общежитии и полную стипендию. У тебя есть три дня, чтобы подтвердить свое намерение учиться. Можешь написать письмо или приехать лично. У них уже скоро начнутся подготовительные курсы.
Гретхэм увидел, что парень сник:
— Простите, сэр, но, боюсь, отец мне не позволит. Я могу идти?
— Да, но если передумаешь, приходи завтра утром, и направим им нужные бумаги. Договорились?
— Думаю, завтра меня не будет в городе, — Сэм поднялся, закидывая рюкзак на плечо, —, но все равно спасибо.
— Я буду ждать тебя завтра. Что бы ты ни решил, — ответил учитель. — Удачи, парень!

Сэм вернулся в мотель под вечер, находясь в полном раздрае. Он хотел учиться, хотел оседлой жизни, а не нового мотеля каждую неделю, не хотел ссор с отцом, не хотел хотеть брата…, а тот был тут как тут.
— Пропустим по пиву, Сэмми? А то ты какой-то сам не свой! — Дин встретил его своей фирменной улыбочкой и ящиком пива. — Семейный вечер!
Сэм закатил глаза, но пиво взял. Потом еще и еще. Они смотрели тупое телешоу с дурацкими шутками, смеялись невпопад и молчали о том, о чем следовало поговорить. О назревших между ними проблемах.
— Сэмми! — До юноши донесся голос брата, который, как оказалось, выключил телевизор и теперь пялился на него.
— Дин? — сонно отозвался он.
— Ты вчера ныл в подушку. Ты мало спишь. Ты вечно психуешь, — начал тихо перечислять Дин, морща лоб, как делал всегда, если всерьез был чем-то озабочен. — Что с тобой происходит? Переходный возраст должен был пару лет назад закончиться, — Дин не был бы Дином, если бы не подколол в своей манере.
— Тебе не понравится ответ, — пробурчал Сэм. Он понимал, что о таком молчат, но алкоголь… мозг не поспевал за языком, а язык привык выкладывать самому близкому человеку всю правду, какой бы она ни была.
— И все же я хотел бы его услышать. Что с тобой такое? — Дин придвинулся ближе и почти навис над братом, вызвав у того еле ощутимую дрожь. – Ну?
— Дин, я… я…
— Ну?
— Я тебя, кажется, люблю, — прошептал Сэм, избегая смотреть брату в глаза.
— И я тебя люблю, мелкий, и мне это совсем не кажется. Обидно даже, — хохотнул Дин. — Так в чем проблема?
— В этом!

Сэм понял, что не сможет сказать прямо. Поэтому сделал. Придвинулся к брату плотнее, обхватил за шею руками и поцеловал, заставляя откинуться на спинку дивана. Дин обнаружил себя тянущимся руками к талии брата, приоткрывающим губы для того, чтобы ответить на поцелуй, о котором давно мечтал и… испугался. Испугался до чертей: что, если отец войдет прямо сейчас, что, если кто-то узнает, что, если у одного из них это пройдет? Что тогда? И он не придумал ничего лучше, чем отпихнуть брата от себя и для верности хорошенько приложить его кулаком в скулу, а потом в — солнечное сплетение. Видя, как Сэм на несколько мгновений задохнулся от боли, он почти рванул к нему, но вместо этого прошипел:
— Ты спятил? Какого черта?
— Думаю, ты понял смысл фразы «я тебя люблю»? — неожиданно зло проговорил Сэм. — Зачем ты вообще ко мне полез, Дин? Кому нужна была эта правда?! Кому легче стало? Думаешь, я сам от этой херни в восторге?
Следующее, что помнил Дин из обрывков той ночи, как брат схватил рюкзак и вылетел за дверь. Тот подумал, что Сэму надо остыть, но когда брат не вернулся и через час, и через два, заволновался, но вот телефон был выключен.
— Давай, возьми трубку, гаденыш мелкий! Вот какого черта я все испортил? Сам ведь хотел этого? Идиот! — Но поток слов раскаяния и просьб не помогал дозвониться…

Сэм всю ночь бродил по городу, и к утру ноги сами привели его к школе. Он вошел в класс, где Гретхэм, как и пообещал, ждал его.
— Сэм? Передумал? Что с лицом? — от взгляда учителя не укрылся синяк, налившийся на левой скуле.
— Пустяки. Да, я согласен. Подавайте запрос.
— Документы с собой?
Сэм полез в рюкзак, все необходимое оказалось там. Они отправили нужные данные, и спустя три часа пришел ответ — Винчестера просили приехать на этой неделе и записаться на подготовительные курсы.
— Поедешь?
— Да.
Гретхэм отправил письмо с согласием и временем прибытия, после чего пожелал Сэму удачи во всем.

В номере Дин уже сходил с ума:
— Отец меня прибьет! Я же в ответе за эту занозу в заднице!
Как по заказу, за окном мотеля проурчал мотор Импалы.
— Дин, Сэмми, я приехал! — устало проговорил Джон, входя в номер. – Дин, что с тобой? Где брат?
— Папа, я…
— Где Сэм?!
Дверь номера приоткрылась, и появился виновник начинающейся разборки, не менее помятый, чем его брат, да еще и с разбитой рожей.
— И что это значит? — Отец закипал, это было плохо и очень сильно пахло скандалом, причем, нешуточным. Сэм же без лишних слов начал собирать вещи, при этом взял по минимуму. Затем выложил из сумки все оружие, кроме пары ножей, и сложил туда учебники.
— Сэм, что ты делаешь? — Джон пытался сохранить спокойный тон.
— Уезжаю, — бросил тот одно единственное слово.
— Мы все уезжаем, — пожал плечами Дин. – Сэм, извини за вчерашнее, давай спокойно и на трезвую голову поговорим.
— Давай, — кивнул тот. — Я поступил в Стэнфорд, и уезжаю учиться. Сегодня.
— Ты спятил? Сэм, какой Стэнфорд? У нас работа в Иллиноисе, мы едем туда сегодня же! Собирайся живо! — прикрикнул отец.
— Нет, — Сэм поднял на них глаза, которые странно потемнели. Он удивительно оказался похож в этот момент на Джона. – Нет. Меня все уже задолбало. Задолбал Дин со своими пьянками и бабами, задолбал ты со своей гонкой за призраками. Сколько ты уже бегаешь? Восемнадцать лет? Мы с Дином не видели ничего, кроме этих гребаных мотелей, вместо игры в футбол мы учились стрелять, вместо гирлянд на Рождество мы сыпали соль на окна и порог. И ничего не нашли. Хватит уже с меня! Не думаю, что мама желала бы мне и Дину всего этого. С меня хватит охоты, нечисти, алкоголя и прочего дерьма.
Отец замахнулся и ударил Сэма по здоровой скуле:
— Быстро собрался и марш в машину, неблагодарный гаденыш! Я защищаю вас!
— Спасибо, не надо! — Сэм сплюнул кровь, беря собранную сумку и перекидывая ее через плечо. — Хоть убей, я все равно уйду!
— Если ты переступишь порог этой комнаты, больше не возвращайся, щенок!
— Отлично! — Сэм прошел мимо обалдевшего от всей этой картины Дина и рассвирепевшего отца и, не оглядываясь, переступил порог.

Дин, до этого находящийся в ступоре, понял, что это не розыгрыш, не шутка, и Сэм всерьез хочет уйти, рванул за ним:
— Сэмми, стой!
— Да радуйся, Дин, — донесся до него срывающийся и дрожащий голос брата, — не будет больше извращенца, дрочащего на тебя в душе с четырнадцати лет, не будет стычек с отцом, в которых ты как между молотом и наковальней. Ты утешишься в объятиях очередной официантки, и все будет по-прежнему: ваш тройничок — ты, отец и охота. А я тут лишний.
— Сэмми, если ты из-за вчерашнего, то я… я тоже тебя люблю, прекрати дурить! — Дин был готов признаться во всех смертных грехах, понимая, что в этот самый миг его семья — его крепость — разваливается по кирпичику.
— Любишь, Дин, но не так, — вздохнул Сэм, — так что забудь.
— Так, Сэмми, так…
Но мелкий не услышал, потому что уже запрыгнул в подошедший автобус, даже не взглянув на брата, который словно в один миг постарел.

— Поехали, Дин… — отец вышел из мотеля с сумками.
— Да, папа. Поехали.

Девять кругов Ада обновлено: Октябрь 22, 2017 автором: Shiferdark
Рейтинг: 1

Автор публикации

8
не в сети 3 года

Shiferdark

олег смущается при сексе
особенно при групповом
особенно когда насильно
особенно когда его (с)

Комментарии: 0Публикации: 8Регистрация: 18-04-2016


Y Фикрайтер.ру

Опубликовано

 

Please log in to vote

You need to log in to vote. If you already had an account, you may log in here

Alternatively, if you do not have an account yet you can create one here.

Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика